Последний из Первых Миров - Эпоха Тишины. Том 2 (СИ) - Лагутин Алексей - Страница 81

Одним мощным движением своего оружия Дума окончательно пробил защиту мечей Тиадрама, рубанув вниз, вместе с мечами оттолкнув и его попавшую под удар голову, тут же разрубленную мечом на пару сантиметров. Толчок мечем вниз Дума сопроводил и движением вниз всего своего тела, так подстроившись под высоту направившей свой удар ровно в спину чуть выше пояса врага Кайлы, чуть отскочив назад под самую грудь девушки, одной только оторванной от меча рукой перехватывая удар под правую руку противника. Железная хватка Думы на мгновение парализовала обозленную Кайлу, в злости потерявшую важную миллисекунду своей реакции, теперь совсем бессильную против новых действий врага. Резко разгибаясь во весь рост, он рванул ее за руку вверх, поднимая ее в воздух словно перышко, затем с грохотом ударив ее всем телом о пол впереди.

Вскрикнув от боли, ударившаяся от пол спиной плашмя Кайла приземлилась частично на Тиадрама, той прибитого самым сломанным носом снова к земле, в боли от того едва, на мгновение, не потеряв все тело в болевом шоке и анемии. Глаза Кайлы мелькнули Зеленым Пламенем на тут же поднявшийся над ними обоими меч Думы, готовый вот-вот пригвоздить их вместе одним ударом к земле. Тиадрам резко толкнулся руками назад о пол перед собой, выскакивая из-под уже приподнявшейся на месте Кайлы, избегая атаки врага. Но удар все равно был нанесен, и зал вибрирующим на стенах эхом залил душераздирающий крик Кайлы, даже извиваясь в уклонение получившей удар меча в плечо рядом с горлом, куда изначально целился Дума, пропуская в собственное тело холодную сталь оружия и холод Черного Пламени врага.

— Кайла!

Забыв в ярости боль и упадок сил, Тиадрам рванул на помощь подруге, из плеча которой Дума уже достал свой жуткий меч, тут же занесенный над головой девушки снова, уже готовясь пробить ее прямо между яростных изумрудных глаз.

Тиадрам ударил Пламенем вперед, понимая, что не успевает сбить атаку врага собственными мечами, растворяя на секунду неподвижного Думу в яркой алой вспышке, готовясь уже из последних сил атаковать его теперь, защищая Кайлу хоть ценой собственной жизни от страшной судьбы. В рывке он нанес мощный удар по только проявившимся в Черном Пламени на фоне алой вспышки доспехам врага справа, вложив в один удар все свои силы, будто добавив им сил из собственной злобы. И, коли он ударил по Думе через собственное Пламя чистой злобой, он тут же оказался ей ослеплен, и не успел понять, почему враг не отразил его атаку, ведь наверняка прекрасно ее видел даже через Пламя юноши. Красное Пламя было в миг поглощено Черным только в доспехах самого Думы, и новая атака мечами Тиадрама слишком растворилась в его собственной прошлой атаке, чем и воспользовался Дума. В мгновение ока он резким рывком подскочил под правый бок противника, сверкнув на того Синим Пламенем своих глаз, мгновенно одолевая в сердце юноши злобу, на мгновение пронзая его испугом, от которого тот и попытался тут же уйти новой атакой. Оба его меча были слева, и он был растерян, в то время, как враг его был до предела сосредоточен, и его непоколебимо безжалостный взгляд сопровождал всю новую атаку противника от момента удара одного меча в голову врага, до момента, который хотел использовать себе во благо сам Дума. Тиадрам использовал в бою тяжелые мечи, но с текущим уровнем сил, подкрепленным кровопотерей, не мог быстро бить сразу двумя мечами без использования инерции от их массы. Удар левым мечом мог только сопровождать удар правым. Едва правый меч прошел над головой Думы, и за ним юноша увидел его глаза, его сердце остановилось. Меч монстра уже был занесен снизу, удерживаемый обеими руками, на мгновение останавливая время, позволяя юноше самому осознать свою судьбу во взгляде врага. И через это же мгновение зал залил отвратительный визг боли.

Левый меч Тиадрама упал на пол чуть приглушенным на рукояти звоном металла, а из самой левой руки юноши фонтаном ударила кровь. Всего в одно мгновение подловленная на атаке мечом Думы кисть левой руки его жертвы была отсечена по самое запястье вместе с удерживаемым ей мечом. Заливаясь раздирающим уши криком нестерпимой боли, едва не теряя сознания в агонии, он упал на колени, бросив меч из правой руки рядом, самой рукой хватаясь за левую руку, в напряжении всего тела крепко ее пережимая. Его в миг потухшие угольные глаза бешено бегали в орбитах от боли, и, с тем, под слоем крови из носа хрустели от боли его раньше белоснежные, теперь залитые кровью зубы. Кровь уже не так струилась из руки, как в мгновения после удара, но поток ее все равно был очень силен, и от ее потери юноша лишь чудом не терял сознание, пускай и было оно уже окончательно ей поглощено. Потерянным в пропасти ужаса взглядом он взглянул вперед, над собой, под самой луной окна далеко позади, встречая хладнокровный и расчетливый взгляд Думы, потопая в ледяном море его вечной жажды крови. Все тело бедолаги было парализовано, сковано отчаянием, без проблем читаемым в дрожащем взгляде его совсем пропавших в крови глаз, уже не способных больше излучать Красное Пламя. Меч Думы, как настоящего инквизитора Бездны, мгновенно поднялся над его врагом, и он явно не собирался ждать с исполнением своего приговора. У Тиадрама больше не было сил сражаться, и воля его была уничтожена. В жизни у него было невероятно много желаний, и только одно из них сбылось, когда он встретил еще тихо лежащую на полу рядом Кайлу. Но он так и не узнал, кем был, пока не потерял память. Теперь это было не важно, тем более, что в смерти, как говорят, все мы равны. Его звенящее в ушах дыхание остановилось, как и его сердце, принимая свою судьбу. Его ждала смерть.

Потонувшей во тьме вспышкой Пламени зал залил гул эха всего одного мощного удара, с чем по полу его разлилась кровь, ударами ее капель нарушая покрывшую его теперь глухую тишину. Но кровь не только капала на пол, но и кипела внутри того, кто ее терял. Вовсе не свет в конце туннеля осветил глаза Тиадрама, возвращая им собственный едва заметный свет. Лишь через пару секунд он разобрал в звуке треска металла и ударов капель крови совсем перед собой злобное шипение будто дикого зверя, чувствуя и прикосновение к своей груди чьей-то спины. Он тут же потряс головой, воспаленным от страха мозгом понимая, что еще жив, и удар меча Думы вовсе не причинил ему вреду. Все еще остекленевшими глазами он смотрел вверх, на застывший в воздухе над ним меч Думы, дрожащий на месте с напряжением от давления вниз, сдерживаемый мечом его врага. Кайла смогла сдержать его атаку секунды назад, пускай и не смогла ее отразить. Черное Пламя проскользнуло вниз при столкновении их мечей, и девушка никак не смогла от него защититься. Кровь стекала от самой ее груди к полам формы, там же капая на пол.

Едва заметный от сил врага свет Зеленого Пламени еще сопротивлялся непроглядной тьме Черного Пламени Думы, рождая в его глазах удивление, пусть и не развеивая в них тьму. Удар врага был принят девушкой в присяде на меч, удерживаемый справа за рукоять, а слева рукой толкаемый в кромку клинка. Ее сил было недостаточно, чтобы отразить всю его мощь, и инерция бросила ее на колени, с чем сами их мечи застыли в воздухе под давлением рук своих хозяев. Лицо девушки выглядело ужасно, будто сама она была уже не человеком, а настоящим монстром, до жара во всем теле кипящим от злобы и ненависти, чуть приоткрыв рот, открывая своему врагу злобный оскал. Кровь покрывало все ее тело от груди до живота, неумолимым потоком бегущая из будто разлома своего тела под формой, вызванного прикосновением к ней плотных сгустков пропущенного при ударе вниз Черного Пламени. Ранение лишь выглядело страшно, но в действительности было не слишком серьезно, пусть и при ранении плеча грозило Кайле возможной смертью от кровопотери. Нечто белое под кровью краешком выпирало из левой части ее груди, где и собрал большую свою мощь удар Думы. Внутренние органы и важные кровеносные сосуды, в отличии от того ребра, были не задеты. Если бы она могла быстро перевязать себя, остановить кровь и обработать рану…Но она не могла. У нее просто не было времени, и уже почти не было сил.