Последний из Первых Миров - Эпоха Тишины. Том 2 (СИ) - Лагутин Алексей - Страница 28

Но в одном Совенрар был, все-таки, прав, и Археи людей с Запада, как и их Боги, уже знали о том, что происходило на Севере, пусть и правда не могли с этим ничего сделать. О происходящем им рассказывал Негласный Правитель, и подтверждение того же они получили от другого Бога, не поддавшегося Бездне и имтердам, не поверившим в предательство своих давних товарищей, принесенного на Запад без руки, израненного и сломленного нескончаемыми битвами, все еще помнившим о их старой дружбе драконом Заэлем. Бог Ночи Гимилл, вечный одиночка, воля кого защищать свою расу была непоколебима, рассказал и бывшей ученице Бога Света Альберта, Богине Света Лорее, о судьбе ее учителя, и та едва ли смогла себя уговорить даже во благо всей человеческой расы подготовиться к будущей Эпохе, в которой им придется стать врагами. Даже зная, в каком отчаянии он находился, она просто не могла поверить, что столь великий человек их предал. Теперь всем им, всему миру, каждой стороне, нужно было собраться вместе, чтобы подготовиться к той будущей, последней Эпохе, и для того они собирали вместе все силы, что они сумели подготовить за годы кампаний по созданию новых героев для себя, только на которых им теперь и оставалось надеяться. За столькие годы Проклятье Забвения Белого Пламени их Душ слишком их изгрызло. Рвения к победе и жизни в Последней Войне тех людей, как и Богов с Археями, угасали с каждым днем, и с тем же слабели они сами.

Пока еще раненные и обессиленные Френтос и Серпион, мирно сопя себе под нос с уже полностью спящими лицами, дремали меж шипов на самом краю головы Заэля, а бьющий в глаза и уши ветер растворял в себе картину умиротворенных небес, что взирал перед собой мудрый дракон, где-то в мире так же мирно в самые разные грезы погружались Лилика и Таргот. Животные инстинкты железными тисками сжимали доброе великое сердце старого дракона, и окружающая тишина только больше его пугала, будто сам мир заставлял его бояться, игнорируя убеждения мозга, преобразуя окружающую тишину в тревожное затишье. Сам воздух вокруг был будто пропитан какой-то щемящей безнадегой. Изредка ему на глаза попадались люди, едва заметные, еще куда-то идущие далеко внизу. Над ними, но ниже самого Заэля, разрезая крыльями воздух пролетали птицы, еще куда-то стараясь сбежать. Мир будто сам просил своих жителей бежать что есть сил, скрыться, спрятаться, спастись от грядущего безумия, навеивая им подобные мысли, слышимые теперь лишь животными, будто были те в этом мире самыми разумными, и никакие думы не заглушали в них того голоса.

Заэль не переставал думать о сути той войны, наверняка служащей лишь средством Дорана выманить в мир на «честный разговор» своего Создателя, пусть и пользуясь для того столь радикальными мерами. Об этом ему рассказывал Мосселькем, и, пусть речь его часто мешалась с бредом, желания и стремления Черного Пламени в нем, как и во всем мире, были ему вполне понятны. Объединение мира под своим началом, утопия единства, где не будет войн и ненависти, и где он сам, наконец, сможет забыть о страхе. Именно страх в голосе Черного Пламени, в его шепоте из Бездны Марконнор, улавливал когда-то Заэль своими рогами, и именно открытие его происхождения заставило ярого сторонника людей встать на сторону врага теперь, пытаясь от того истинного Проклятья Забвения Черного Пламени уберечь своего друга Мосселькема. Бездна была одинока и голодна, ведь все ее Души были одинаковы, и сколько бы ни было тех душ, все они были лишь частью своего хозяина, что уже столетия сам дрожал от того шепота, и для того так часто выходил в Мир Гармонии, где чувствовал себя спокойнее. Да, сам Правитель Бездны боялся Бездны. И Клинок Власти Доран, что был ей однажды поглощен, потому и не смог ее обуздать, что испугался ее, и не принял ее голос. Он просто не мог понять…почему Бездна говорила голосом его мыслей, и почему предлагала ему то, чего он всегда желал на самом деле.

Впереди было уже шумнее. Дракон остановился, теперь отходя от мыслей неприятных, с большим удовольствием разглядывая в паре сотен метров впереди, внизу, разросшийся на целый километр в диаметре между изумрудным лесом и золотистыми полями, величественный и яркий, громко разносящий по округе марш воинов, город Ренбир. В лунном свете завораживающе блестела его Пирамида, ярко сияли собственным светом схожие с таковыми столицы Королевства Света дома, и от всего того света переливались в глазах Заэля образы как новых воинов людей, так и уже знакомых ему, даже закованных в те же древние доспехи, Демонов.

— Уже? — вдруг, качая головой и поочередно моргая глазами, поднял голову от торца шипа перед собой Френтос.

«Уже.» — даже в мыслях явно улыбаясь, вздохнул Заэль.

— Ай ты, твою мать. — начал судорожно и с дрожью в руках потирать глаза Френтос. — Чуть не замерз насмерть. Спасибо еще штаны теплые, а Серпион бил только выше пояса. Без штанов я бы точно импотентом остался, с такой-то холодрыгой.

— Ч-что? — так же закинув голову от груди назад, очевидно проснувшись от звона в ушах собственного имени, с сонным лицом спросил Серпион.

— Приехали. — потянулся Френтос. Он едва ли спал во время полета, и его силы восстановились очень поверхностно, и речь сейчас не только о внутренней силе. У него не было еды, чтобы восполнить ресурсы организма для лучшей регенерации. Он все еще чувствовал себя сильно ниже среднего, и остатки боли в правой руке и животе это только подтверждали.

«Прекрасный город. Прекрасный. Именно таким я его себе представлял, и таким он оказался. Ренбир, один из крупнейших городов имтердов древности.»

— Имтердов? — ничего не понимая, зевнул Френтос.

«?» — не понял сути вопроса друга Заэль. Вы же знали, что Кацера и Ренбир, как и многие прочие важные города людей, изначально были построены имтердами, и им же принадлежали? Вот и Френтос этого не знал.

— Куда, там, нам нужно?

«Серпион?»

— Смотри моими глазами…Эх… — все еще стараясь прийти в себя, пусть и делая это куда быстрее Френтоса, повернул голову в сторону леса левее Серпион. — Ближайший вход должен быть там.

— А он еще и чужими глазами может смотреть? — от сонливости не меняя лица, удивился Френтос.

«Ты говоришь про…ту поляну?» — уже сам посмотрел в сторону леса, на в темноте сливающуюся с зелеными елями, полянку Заэль.

— Там должен быть люк. Иногда мы отправляем туда особый отряд для прочистки стоков, если они критически засорятся. Это наши люди. Они знают, как там безопасно передвигаться.

Дракон резко сорвался с места, ранее поддерживаемого плавными и синхронными взмахами крыльев, и, уже немало наклонившись всем телом, начал планировать по воздуху, опускаясь ниже к земле в указанном Серпионом неподалеку месте.

— Погоди, златовласка. — мгновенно перехватило дух от подобных маневров у Френтоса. — А ты не можешь отправить этот свой отряд со мной, если там можно ходить и НЕ безопасно.

— Еще одна златовласка, и ты даже спуститься на землю безопасно не сможешь. — цыкнул Серпион.

— Попридержи коней, инвалид. Спина треснет.

Резкий толчок от мощнейшего взмаха крыльев Заэля уже над самой землей, в метрах над верхушками деревьев, и листва с ветками и иголками мгновенно разлетелась по всей поляне от ее центра, с чем чуть вперед наклонился и Серпион, правда от хруста в спине теперь болезненно охнувший. Верхушки нескольких особо старых деревьев не выдержали давления ветра, создаваемого крыльями дракона, и на все то время, что тот висел над ними в воздухе, продолжая махать крыльями, весь лес под ним сотрясали весьма ощутимые шелест и хруст. Иногда на землю падали и ломаемые резкими ударами ветра ветки, еще чуть влажные от уже пропавшего пару дней назад «лесоренбирского» вечного тумана. С тем же и по земле самой полянки весьма нехотя разлетались мелкие зеленые иголки окружающих елей, но даже под ними, как раз по центру того круглого пустыря между стеной деревьев, с расстояния в десятки метров от лунного света в земле угадывались черты старого и потрескавшегося серого металлического люка.