Эффект Эха (СИ) - Граменицкая Елена Владимировна - Страница 33

– Так ее спасли! Антон спас ту девочку! – закричала Оля.

Оба ангела одновременно прикрыли ей рот ладонями.

– Молчи! Не привлекай внимание. Не пугай старушек, у них режим! Ангелам, как и людям свойственно мечтать. Красавчик – оптимист и фантазер по натуре, придумал добрый финал. На самом деле ребенок погибнет. А через секунду раздастся взрыв, уносящий улики. Маленький такой взрыв в маленьком кожаном чемодане, волна от него вышибет пару иллюминаторов и вызовет разгерметизацию. А так как виновник взрыва выбрал места у топливного отсека, даже крошечной искры хватит устроить мега-бум.

13 октября 2015 человечеству подписали приговор. Почему, за что, можно ли его обжаловать? Эти вопросы не к нам. Рядовым не ведомы решения высших Сфер. Зато перед нами поставлена четкая задача.

– Один ребенок способен уничтожить всех людей на земле? Шутите!

– Будь разумной, девочка! – Хлюпик не на шутку разозлился, – я не потерплю более ни одной глупой и фамильярной реплики с твоей стороны! Каждая минута на счету! Тот ребенок способен не уничтожить, а спасти ваш —наш- общий мир!

От ангела – подростка повеяло могильным холодом.

В то же мгновение Оля почувствовала страх, нет, животный ужас, способный мгновенно пожрать ее, останься она без его защиты.

– Ребенок особенный. Но погибнет от рук наших оппонентов, точнее заклятых врагов. Их посланник, пешка, проник на борт самолета, пронес взрывчатку, которая детонирует спустя пять минут после набора высоты. Улик не останется, взрыв запустит в мир пустоту и страх, а чуть позже в него занесут вирус. Мир, который ты покинула 13 октября, через несколько лет перестанет быть прежним. Он уже обречен. Страшная эпидемия искусственно выведенной чумы прийдет из камбоджийских тропиков, инфицирует почти все население страны. Носители доставят болезнь в города Тая и Поднебесной, оттуда через полгода вирус распространится по всему миру. Инкубационной период «черной смерти» две недели, это очень долго. Отсутствие симптомов, бурное течение с почти стопроцентным летальным исходом и резистентность вируса убьет население Земли через год. Оставит несколько десятков калек. И нелепые предсказания индейцев Майа сбудутся, правда, с опозданием.

– То есть этот ребенок – наш как бы спаситель? И как она может спасти? – не унималась Оля.

Красавчик в нетерпении толкнул Хлюпика в бок.

– Она не осознает всей серьезности. Я сейчас покажу. Вдохни глубже и больше не дыши!

Провел рукой перед лицом Ольги, меняя декорации.

Пахнуло жаром как из печи. Влажный раскаленный до сорока градусов воздух наполнился невыносимым смрадом горящих костров, вонью гниющих, пожираемых насекомыми останков, пропитался насквозь страхом и отчаянием. Не было видно ни одного живого человека на улицах маленького городка, утонувшего в мусорных кучах, лишь бродячие собаки с остервенением рвали разлагающуюся падаль, а мушиные облака разносили заразу дальше.

Сидящий слева хранитель прикрыл Оле ладонью нос и рот – не дыши!

– Мы в пригороде Пойпета, в маленьком селении на границе с Тайландом. Сейчас смотри внимательно.

Из ворот ближайшего дома появилась скорбная процессия. Упакованные с головы до ног в средства химзащиты люди согнулись под тяжестью носилок с черными мешками.

– Люди умирают целыми семьями. Кто мог, уехал в крупные города, кто к родственникам в Пномпень, другие прочь из страны, с ними зараза полетела в Бангкок и Бейцзин. На календаре сейчас ноябрь 2020. Вот будущее того мира, который ты оставила. На этом этапе его уже не изменить. Уходим.

Задернув мрачный занавес, факир облегченно выдохнул.

– Не нравится слово « спаситель», скажу по-другому. Этот ребенок – последняя ваша надежда.

– Именно так, – подтвердил Хлюпик.

Картина коптящейся на кострах преисподней все еще стояла перед глазами. Стараясь скорее избавиться от трупного зловония, Оля жадно вдыхала прохладу больничного парка.

– В ее крови уникальный набор антител, он позволил бы создать новую вакцину. Остальные люди, имеющие редкий иммунитет, будут выслежены и насильственно лишены жизни. Линии их жизни и линии жизни их убийц не скрещивались ранее и оттого не контролируются.

– Не понимаю ничего. Кем будет выслежены и убиты?

– Помимо нас, альтруистов, существуют другие, назовем их перфекто-наци. Или социо-перфекционисты, чтобы понятнее. Они ратуют за окончание неудачного эксперимента. Человек как сапиенс не оправдал их надежд. Если мы голосуем за эволюцию конкретного индивида, они за глобальную эволюцию цивилизаций. Именно они одним махом утопили Атлантиду и Гиперборею, стерли с лица земли Лемурию. Это я на пальцах поясняю. Посвящать тебя в наши бесконечные распри нет смысла. Уровень твоего сознания не дотягивает, потребуется еще сотня инкарнаций.

– Вашу «бородатую» историю не раз экранизировали. Плохие инопланетяне, хорошие инопланетяне и бедное человечество, – не совсем к месту вставила Оля.

– А причем здесь инопланетяне? – в голосе Красавчика зазвучали металлические нотки.

Оля попробовала исправить ошибку.

– Ну, окей, хорошие ангелы и плохие демоны. Апокалипсис. У этой истории борода не меньше. Всегда находился герой-стрелочник. Мне готовится его роль? Спасителя спасителя? Простите за тавтологию.

– Посмотрите на эту гордячку. Так и норовит нацепить корону! На этот раз ты докопалась до истины. Да, именно тебе дарован шанс, исключительно редкий, переписать крошечный эпизод предыстории. Появилась возможность вернуться к point of return и спасти ребенка, – терпеливо пояснил Левый Ангел.

– Не поняла.

– Вернуться в момент поворота!

– Но как? И почему именно я?

– Говори теперь ты, Спайдермен! Меня бесит ее бестолковость, – буркнул Красавчик и, отвернувшись, сплюнул сквозь зубы.

Будучи намного терпеливее, Хлюпик поднялся со скамейки, сел перед Ольгой на корточки, взял ее руки в свои холодные лапки.

– Тщательным образом были проверены натальные карты каждого летящего в самолете пассажира, – сказал он. – Только одна соприкоснулась с картой убийцы до того, как судьба его совершила роковой вираж. Это твоя карта. Поэтому нам с братом и дали шанс. Пойми, мы сейчас несем чудовищную ответственность за судьбу всего человечества, поэтому Левый злится и нервничает. Для нас это своеобразный экзамен, возможный перевод в Сферы, а может и выше, если повезет. Мы не можем сейчас завалиться.

– Ничего себе, – Оля не могла оторваться от переливающихся лазурью очей, образовавшихся на месте обычных человеческих глаз Хлюпика, – Значит, вы правда …как бы ангелы? И существуете на самом деле?

Красавчик еле сдержался, но обратил негодование в шутку.

– Вот тебе бабушка и Юрьев день! Битый час перед ней распинаемся, фокусы показываем!

Оля его не слушала.

– То есть я сейчас сплю и вижу вас во сне, так?

– Можно я ей по башке тресну? – Красавчик терял терпение.

– Постой! – Человек Паук жестом остановил брата. – Да, Олечка, ты в режиме глубокого дельта сна, пару раз пыталась проснуться, но человеческие подобия возвращали тебя обратно. Ведь им достаточно прикосновения к твоей руке, как это сделал Антон в кафе или на мгновение тебя обнять, как не растерялась Римма, чтобы вернуться на уровень осознанного сновидения.

Оля молчала, пытаясь понять, о чем говорит худенький хранитель.

Действительно, у нее пару раз возникали сомнения в реальности происходящего, в кафе и в больнице, но сначала Антон ее отвлек, потом Рима полезла обниматься.

Что за чушь?

– Олечка Сергеевна, – Хлюпик перебил ее мысль, – у нас нет времени доказывать недоказуемое. Прими на веру наше присутствие и свой странный сон. Мы с тобой с момента рождения семнадцатого апреля в пятнадцать минут пополудни в оперблоке номер восемь Коптевского роддома. Приближены после крещения в августе годом позже. С того дня до завершения жизни не имеем права на отгулы и больничные, несем полную ответственность. Один искушает, другой предостерегает. Один учит, другой поддерживает. Примитивное понимание, на самом деле наш функционал необозрим. Сейчас мы можем вернуться в прошлое и стереть там одно крошечное событие, повлекшее разрушительное эхо. Ликвидировать его эффект.