Защити меня (СИ) - Николаева Юлия Николаевна - Страница 29

— Он мог куда угодно по этим дворам уехать, — покачала я головой. — Просчитать, где нет камер, и все дела.

— Он так и сделал.

Мы прошли в обратном направлении, молчали, я корила себя за бестолковую идею. И чего Андрей пошел у меня на поводу? В этот момент распахнулась дверь одного из подъездов, вышел высокий худой мужчина, фонарь горел как раз над ним, я разглядела седую голову и впалые щеки. Рядом с ним было две здоровых собаки, по виду обычные дворняги. Одна из них тут же подбежала к нам и стала тыкаться носом в руку. Андрей потрепал собаку по загривку.

— Алекс, ко мне, — прикрикнул мужчина по-доброму, пес еще вильнул хвостом и побежал к хозяину, который как раз закуривал. Переглянувшись, мы с Андреем приблизились.

— Доброй ночи, — улыбнулся он, — скажите, вы в это время часто гуляете?

Мужчина перевел взгляд с него на меня и обратно.

— Да считай каждый день. Собак выгуливаю… А что случилось?

— Слышали, может, в Малахово девушка утонула.

Он вздохнул.

— Слышал, конечно. Она же тут недалеко жила. Кристина… С сыном моим вместе на плавание ходили несколько лет назад. Он потом забросил, лентяй, а она долго занималась вроде… И вот так умерла при этом… А вы почему интересуетесь?

— Не видели вы ее в это время на улице в этот месяц? — Андрей начисто проигнорировал неудобный вопрос. Мужик поглазел, а потом проявил сообразительность:

— Вы что же думаете, она не сама?.. А ведь сказали, под наркотой была…

— Мы пока ничего не думаем, — заметил Андрей, — просто расследуем некоторые моменты ее биографии.

Мужик похлопал глазами, затянулся успевшей истлеть сигаретой и выбросил окурок в ближайшую урну. Собаки начали кружить вокруг него.

— Давайте пройдемся, — сказал нам. Мы не спеша двинули по узкой асфальтированной дорожке между ограждением детской площадки и скамейками.

— Видел я ее, — кивнул он, — не раз видел… Первый раз внимание обратил, наверное, недели три назад. Я с собаками гулял, а они тут проезжали, с машиной не могли разъехаться. Я мимо шел, по инерции глянул, ну и узнал ее.

— А она вас видела? — влезла я.

— Не думаю, что обратила внимание. Они там маневрировали… Я бы, наверное, если бы не тот случай, и не заметил бы их… А тут отложилось в голове, и стал регулярно отмечать, что они примерно в это время аккурат одной дорогой. Машина то есть, бордовый жигуленок-девятка.

Мы с Андреем переглянулись.

— Номер не запомнили случайно?

— Нет, не смотрел даже… Хотя, признаться, любопытно было, куда она по ночам шастает. Понятно же, что можно во дворах не толкаться, так ведь? Выехал на дорогу… А если так, выходит, не хочет светиться пацан… Хотя какой он пацан… Я тогда подумал еще, что поэтому таяться. Кристине, считай, лет восемнадцать-девятнадцать, а ему под тридцатник. Хотя выглядит, как подросток, с капюшоном на голове, худой, взгляд исподлобья… Смазливый, бабам такие нравятся.

— Так вы его видели в лицо, выходит? — нахмурилась я.

— Видел, в тот вечер первый видел, когда они разъехаться не могли. А больше нет, только машину. Ну если подумать, вряд ли там разные люди ездили, так?

По идее, так. Вопрос, кто этот мужчина? Может, на самом деле именно он ее большая тайная любовь? Ночные вылазки тому явное подтверждение. Если бы не случайность и не везение, никто бы их вообще не увидел. А с Антоном Кристина могла встречаться из-за бойцовского клуба. И таилась как раз она сама, а не Черепанов? Не хотела, чтобы у кого-то возникли лишние вопросы и интерес?

Эти мысли я поведала Андрею, когда мы ехали обратно.

— Похоже на правду, — ответил он, — только вопрос: кто этот парень и где его искать. И связан ли он со всей этой историей бойцовского клуба.

— Думаешь, они могут развиваться параллельно? — нахмурилась я.

— Вполне допускаю. Парень может быть женат, да даже просто развлекался с молоденькой девчонкой. Конечно, по согласию, но светиться не хотел.

— Потому приезжал ночью? Утолял, так сказать, потребность и отвозил обратно?

— Вроде того.

— Тогда он вряд ли женат, если учесть, что здесь бывал чуть ли не каждую ночь.

— Ладно, поищем. Номера нет, это, конечно, плохо. Иголка в стоге сена.

Дома мы сразу легли спать, без намека на интим. Андрей отвернулся к своей стене, я к своей. Все дурацкие разговоры. И так ситуация не то чтобы нормальная, а тут еще началось… Оба хороши, он со своими мыслями, я — с вопросами… Я вздохнула, закрыла глаза, веля себе спать, и тогда услышала слова Андрея:

— У нее были проблемы с психикой.

Замерла, потом аккуратно повернулась. Андрей лежал на спине, подложив руку под голову.

— Сильная эмоциональная травма, — продолжил он, — попытка покончить с собой, долгая реабилитация. Периодические откаты к антидепрессантам. Она не хотела быть со мной, можно сказать, презирала. Я надавил на ее брата, заставил его пойти на мои условия. И она стала жить со мной, думая, что спасает его от разорения. Конечно, ненавидела, — Андрей усмехнулся, я лежала, затаив дыхание. — А я сразу понял, что она особенная. Я хотел ее спасти, вытащить из этого ада, но у меня не получилось. Она просто не воспринимала меня как человека. Я ловил каждую ее улыбку, а она меня не замечала. Только ненавидела, иногда тихо, иногда это прорывалось наружу. А потом я понял, что должен ее отпустить.

Он замолчал, я лежала, не зная, что сказать. Такого точно не ожидала. Значит, любил все-таки. И любовь принесла боль, потому проще ее отрицать, проще вступать с женщинами в потребительские отношения?

— Только не выдумывай много, Даш, — усмехнулся Андрей, словно читая мои мысли. — Мы встретились с ней не так давно. И до того моя жизнь не сильно отличалось от той, что я веду сейчас.

— И что с ней теперь? — спросила я тихо.

— Замуж вышла. Оказывается, травму можно вылечить, только сделать это мог тот, кто ее нанес. А не я.

Мы еще полежали в темноте. Почему-то захотелось его обнять, только вряд ли он обрадуется. Подумает, жалею или проявляю ненужную сентиментальность. Повернула к нему лицо, глаза успели привыкнуть к темноте, и теперь мы лежали, глядя друг на друга.

А потом я потянулась и поцеловала его. Неуверенно, хотя вроде бы мы и занимались сексом уже, но поцелуй — это всегда нечто большее. Андрей ответил, притянул меня к себе. Мы не торопились, целовались нежно, медленно, пока наконец наше терпение не кончилось.

Утром я проснулась, уверенная в том, что Андрей уже ушел, но когда протопала в сторону ванной, увидела его в кухне с чашкой кофе.

— Привет, — сказала, потерев глаза, он ответил. Я быстро умылась, пришла в кухню, села на стул. Андрей посмотрел вопросительно.

— Какие на сегодня планы?

— Будем ждать ответа от тех, кто собирает информацию. Ты сидишь дома, я работаю. Такой план подходит?

Я сморщила нос, а Андрей усмехнулся и легонько щелкнул по нему.

— А что обо мне? Никто так и не заинтересовался моей пропажей?

— Нет. Люди Салагиадзе по-прежнему пасутся возле дома, но на этом все. Кстати, рано утром вернулся твой сосед.

Я подняла на Андрей взгляд, почему-то испугавшись.

— Мирон?

— Он.

Мужчина с интересом наблюдал за моей реакцией. Я кусала губы, не могла скрыть волнения. Мирон вернулся. Не рано ли? Отлежал минимум и сбежал, потому что я пропала? Только этого не хватало… Хотя, наверное, врач может его и здесь осмотреть, если что. Главное, чтобы ничего не случилось. Может, дать ему как-то знать о себе? Записочку послать, что у меня все хорошо?

— Только давай пока без активных действий, — прочитал Андрей мои мысли. — Лучше понаблюдаем, вдруг его появление вызовет у кого-то интерес.

Еще лучше. Поколебавшись, я спросила:

— Ты можешь приставить к нему людей? Ну чтобы они присмотрели за ним, помогли в случае чего?

Андрей посверлил меня взглядом.

— Хорошо, — ответил, вставая, я выдохнула с облегчением. Он сполоснул чашку, посмотрев на часы, сказал:

— Ладно, я поехал. Я же могу рассчитывать на твое благоразумие?