Заложница мафии (СИ) - Магдеева Гузель - Страница 40

— Не останавливаемся, — рычу вслух, будто Анвар, сидящий в головной тачке, может услышать меня.

Он не слышит, но и не думает тормозить, лихо проносимся мимо. Последний автомобиль из кортежа прикроет, я знаю, а мы, уже не скрываясь мчим дальше, в центр.

Кажется, что город не такой большой, и до центра рукой подать, только не тогда, когда на тебя охотятся буквально все.

Первые выстрелы раздаются тут же, как только мы оставляем позади пост, и я уверен, это не менты.

Наши бойцы отбиваются, стреляя в ответ, не останавливаясь, летим на огромных скоростях. А потом — громкий взрыв, и автомобиль сзади нас взрывается, я успеваю увидеть в зеркало заднего вида, как прямо находу выпрыгивают на дорогу шерхановские пацаны.

Ни один мускул не дрогает на лице, я просто не имею права, даже не думаю о том, что следующий выстрел может быть в нашу машину, а у меня на пассажирском сидит бледная до невозможности Славка и пацан, мой сын.

И я не могу подставляться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Потому сворачиваю резко вправо, покрышки чертят следы по асфальту, пахнет сцеплением и горящей резиной. Несусь вперед, к офису, там наверняка будут ждать, но Вовка должен организовать «зеленый» коридор. Иначе пиздец, иначе несдобровать.

Обстрел не прекращается, на хвосте висят два незнакомых автомобиля, и когда я пролетаю один из переулков, откуда-то сбоку вылетает Анвар. Его мощный черный джип несестся на таран, вонзаясь тупым носом в бок автомобиля преследователей.

Скрежет металла, дикий визг тормозов — и минус один хвост.

До офиса еще немного.

От моего звонка Вовке прошло двадцать две минуты, я не уверен, что за это время журналисты успеют добраться, но хоть один, непременно будет.

Высотное здание уже виднеется впереди, когда выстрелом разбивает лобовое стекло. Я вижу несущуюся мне навстречу махину, и давлю по газам.

— Спрячься, — бросаю Славке, и она тут же ныряет, прикрывая голову сына. Надо было бы их высадить, да некогда, времени нет.

Расстояние между двумя автомобиля стремительно сокращается, я вижу лицо водителя, достаю пистолет и стреляю прямо в него, сквозь разбитое стекло.

Пуля попадает точно в цель, автомобиль, потеряв управление, виляет, а потом, натыкаясь на бордюр, летит боком прямо на нас. Выжимаю сцепление, кручу руль, тачка идет юзом, кренясь так, что еще немного и опрокинется. Блядство.

Кое-как, выравниваю корпус авто, снова давлю по газам. Я вижу машины телевидения возле офиса, а значит, почти в безопасности. Жму на гудок, привлекая к себе внимания, пусть все видят, что Чабаш явился, восстал из мертвых.

Здесь уже никого нет, только свои, дорогу позади меня блокируют автомобили из службы охраны. Я не знаю, что там с Анваром и остальными пацанами, об этом думать просто некогда.

Торможу лихо перед самым входом в здание, репортеры обступают краденный, разбитый автомобиль, чей корпус изрешечен картечью выстрелов. Выхожу, выпрямляюсь, поворачиваюсь к ним лицом и говорю:

— Дамы и господа. Я выжил. Но убийца, который охотится за мной, все еще на свободе



Глава 48.

Мирослава.

За эти дни я прожила множество жизней. И каждая была до упора полна нервами и ходьбой по краю на самом краю истерики. Держаться мне помогали мои мужчины. Серёжка, потому, что я должна была быть сильной для него. И Давид, благодаря которому я могла быть сильной. Иначе бы я сломалась.

Гонка на грани выживания, где шаг в сторону и смерть выморозила меня изнутри. Я даже не чувствую больше страха. Только голову Сережкину к себе прижимаю, чтобы не посекло, не задело. Главное, чтобы он выжил. А если мы с Давидом погибнем, что-то мне подсказывает — огромный, мрачный Шерхан и его жена куколка не бросят моего сына. Они любить его будут. У меня впервые в жизни настолько крепкий и надёжный тыл.

Автомобиль выжимая из себя все возможное подлетает на дороге, сзади грохочут выстрелы и даже взрывы. Серёжка вздрагивает всем телом.

— Мама, мы же выживем? — спрашивает он.

— Давид нас спасёт.

— А зачем он нас спасает?

Наклоняюсь к нему ниже, целую в лоб, после приступа его в жар бросило, волнистые прядки прилипли к влажной коже.

— Мы завтра поговорим.

И свято верю в то, что это завтра настанет. Иначе и быть не может. И жить мы будем долго и счастливо. Машина тормозит так резко, что нас бросает вперёд, благо спасают ремни безопасности. Машину тесно обступают толпа, я радуюсь, что теперь в нас не будут стрелять, и одновременно опасаюсь того, что там, среди других людей мог затаиться убийца.

Я смотрю на Давида, ловлю каждое его движение и слово. Он только вышел из ворованной и основательно уже битой машины. На нем одежда с чужого плеча. На щеке длинная царапина. Но он чувствует себя королём. Он руководит всей этой толпой, и она внемлет ему, прислушиваясь к каждому его слову.

А я…я ему не подхожу. Почему-то именно сейчас я вспомнила, как все началось. Я тогда идеалисткой глупой была. Годы в детдоме научили выживать, но дури из головы не выбили. Я помнила, что такое нормальное детство, помнила любовь матери. Я не верила в то, что абсолютно любой человек может быть дерьмом.

Я много читала. Очень много. Книги мне помогли пережить детский дом. Кто-то там влюблялся, кто-то строил интриги, дружил, а я — читала. Библиотекарша Галина Николаевна очень быстро стала для меня просто тетей Галей. Помогала ей, бежала после уроков в библиотеку сразу. Интернет тогда был доступен лишь элите, и когда я перечитала всю библиотеку, тетя Галя начала таскать мне свои книги. Удочерить меня хотела, да кто даст ребёнка одинокой женщине в возрасте с копеечным заработком…

В университет поступила. Быть может, все бы пошло иначе, но мой идеализм жёстко разбился о реалии современного мира. Я не могла сдать зачёт. Причём я готовилась, я знала предмет лучше всех в группе, но преподаватель упрямо меня валил, и я не понимала почему.

— Мирослава, — наконец покачал головой он. — Так дело не пойдёт. Приходите ко мне сегодня после шести, я натаскаю вас индивидуально.

Я такая наивная была, что обрадовалась. И визитку с адресом взяла. Мне, как сироте платили социальную стипендию, но денег не хватало, и я целилась на повышенную. Все зачёты нужно было сдать впрок. И вечером к нему пришла. Домой, дура. Нынешняя Слава вспоминает поступки прошлой с грустным недоумением — разве можно быть такой наивной? Но именно в тот вечер моя школа жизни и началась.

— Вина? — спросил он.

— Нет, что вы, — испугалась я. — я вообще не пью.

Я была совершеннолетней уже, но алкоголь не понимала и не любила. Конспекты достала… Он сзади стоит, а я объясняю ему задачу, глупышка. Когда руку на талии почувствовала, вздрогнула. Насторожилась, но ещё не поняла. А он…юбку мне задрал наверх. Тогда я поняла. Закричала, дернулась, чуть не упала ударилась об стол.

— Самый лёгкий способ получить зачёт, — хмыкнул тот, после которого я научилась правилам игры под названием жизнь.

— Нет, не нужно, — попятилась я. — Я лучше ещё поучу, отпустите меня, пожалуйста.

Побежала. Добежала до дверей кабинета, выйти не успела. Схватил за волосы, потянул назад. Я вырвалась, но он был так силен…

— Сама пришла. Хватит ломаться…

Коленом мне ноги раздвинул. На меня накатывала паника. Страшно было, не передать как, думала, если коснется меня там, внизу, я умру. Прямо тут же, сразу. И тогда я увидела её — статуэтка. Мудак историю преподавал, его квартира была полна книг, картин, статуэток… Она упала в пылу моей борьбы и лежала на полу совсем рядом. Небольшая, но увесистая. Я схватила её и ударила мужчину по голове, не целясь даже. Но обмяк он мгновенно, упал на на меня всем весом. На мою щеку капнула кровь — поранила я его сильно. Закричала, выбралась из-под его тела. Нужно было пощупать пульс, вызвать скорую, что угодно, но я испугалась.