Город слухов - Филипс Джадсон Пентикост - Страница 20

- Это были схемы, - поправил ее Френк. - Скелет человека и все такое. Не картинки.

- Называй их как хочешь, Френк, но я видела неприличные картинки, стояла на своем Эмма. - И еще мы нашли дневник.

Френк отвернулся.

- Там все и было, прямо в дневнике. Она писала, что Джимми Оренго попросил ее, она ответила "нет", но ей хочется, и она намерена спросить совета у мисс Винтерс. Нужно ли вам что-то еще, мистер Свенсон?

- Могу ли я взглянуть на дневник, Эмма? - спросил Марк.

- Мы отдали его сержанту Телицки, - ответил Френк. - Он сказал, что это важная улика.

- Вы можете вспомнить, какие именно слова записала Лайла?

- Я их никогда не забуду! - воскликнула Эмма. - Она написала: "Джимми Оренго попросил меня сегодня, и я сказала "нет". Но мне очень хочется, и я собираюсь посоветоваться насчет этого с мисс Винтерс". А потом она поехала на карнавал и погибла... потому что ей "очень хотелось".

- Вы ничего не упустили, Эмма? - спросил Марк, его лицо потемнело.

- Она написала именно эти слова, - подтвердил Френк.

Марк встал, так и не пригубив чая.

- В одном вам обоим повезло, - сердито сказал он.

- Повезло? - повторила Эмма.

- Лайла никогда не узнает, как легко вы ее предали. Спокойной ночи.

Сев в машину, Марк развернулся и погнал к полицейскому участку. Обвинение в аморальном поведении? Кто его выдвинул? В скольких домах побывал Телицки, распространяя эту гнусную ложь?

В дежурную часть он влетел, кипя от ярости. Но застал там лишь молодого патрульного Маккарти. Он сказал Марку, что у лейтенанта Хогана выходной и тот уехал к родственникам, а Телицки "на задании" и связаться с ним невозможно.

Марк вернулся к машине и поехал домой. Все дела откладывались до утра.

В начале девятого Марк вошел в кабинет Хогана. Лейтенант поднял голову, его лицо осунулось от усталости.

- Доброе утро, мистер Свенсон.

- Мне необходимо поговорить с вами.

- Если только вы хотите дать показания, - ответил Хоган. - Мы сейчас заняты по горло.

- Какие показания? - переспросил Марк. Он приехал в участок прямо из дома.

На лице Хогана отразилось удивление.

- Вы хотите сказать, что ничего не знаете?

- А что, собственно, произошло?

- Наверное, вы единственный во всем округе, - покачал головой Хоган. Ночью кто-то убил Бредли Коннорса. Застрелил его прямо между глаз.

- Что?!

- Эвери Хэтч нашел его примерно в три часа ночи, без признаков жизни.

Марк ошеломленно смотрел на Хогана.

Открылась дверь, и в кабинет вошел Телицки. Бросив на Марка короткий, подозрительный взгляд, он проследовал к столу и положил перед лейтенантом заполненный бланк.

- Как я и думал, у Винтерс есть пистолет тридцать второго калибра. Мы выдали ей разрешение около года назад.

Хоган вздохнул.

- Надо проверить, где он сейчас.

Марк не верил своим ушам.

- Вы предполагаете, что Аннабелль Винтерс застрелила Коннорса?

- Мы не нашли пистолета на месте преступления, - ответил Хоган. - Но доктор Паттон передал нам пулю. Стреляли из пистолета тридцать второго калибра. Телицки выясняет, кто из жителей Рок-Сити имеет разрешение на хранение пистолета такого типа. Одно из них получила мисс Винтерс.

- И только она? - спросил Марк.

- В городе порядка двадцати пистолетов этого калибра, - ответил Телицки.

- И вы собираетесь проверить всех владельцев?

- Зачем? - удивился Телицки. - Коннорс публично обвинил ее в безнравственности. На лужке перед ее домом вчера зажгли крест. Она наверняка ненавидела Коннорса. Мы не будем беспокоить десятки людей, если, скорее всего, виновата именно она. О них мы подумаем, когда она докажет свою невиновность. И, держу пари, у нее ничего не получится.

Впервые в жизни Марк почувствовал себя глубоким стариком. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Он пришел жаловаться на Телицки. Теперь стало ясно, что это бесполезно. Жаловаться надо выше. Тут он ничего бы не добился.

ГЛАВА 2

Между учителем и жителями города, в котором он или она живет и работает, всегда возникают особые отношения. Умная, интеллигентная Аннабелль Винтерс понимала это лучше, чем кто-либо другой. Тысячи учеников, проходящие через руки учителя, ощущают на себе его воздействие как личности, прислушиваются к его мнению на многое из того, что выходит за рамки школьной программы, разделяют его предубеждения и восторги, подражают его примеру. Появление любимчиков и некомпетентность, таковы два обвинения, постоянно нацеленных на учителя. Редкие родители готовы признать, что их ребенок отстает в развитии или у него какие-то сложные проблемы, комплексы. Если ребенок плохо учится, родители скорее всего скажут, что учитель отдает предпочтение другим или просто не знает своего дела.

Хорошему учителю эти жалобы не причинят вреда, потому что они составляют малую толику его работы. Но если под сомнение поставлена личная жизнь учителя, если брошена тень на его моральный облик, все кончено. Нет дыма без огня. Когда дело касается учителя, этому верят все родители.

Нельзя сказать, что, сидя на сцене школьного зала во время заседания совета просвещения, Аннабелль Винтерс не подозревала о сгущающихся тучах. Она почувствовала враждебность горожан уже на похоронах Лайлы Каммингс. Неприятная сцена с Генриеттой Колдуэлл, преподающей домоводство, в понедельник утром укрепила ее опасения. Разговор с Эдом Джейгером, отцом Шарон Джейгер, единственной, кто остался в живых после аварии на холме Кобба, глубоко тронул Аннабелль, он подтвердил, что на заседании она может подвергнуться нападкам сидящих в зале. Но она не ожидала такого неистовства, отсутствия логики, истеричной жестокости.

В понедельник, через два дня после аварии, Генриетта Колдуэлл зашла в кабинет Аннабелль. Смерть трех учащихся и критическое состояние Шарон Джейгер потрясли всю школу. На утренней пятиминутке доктор Нортон произнес длинную, но не слишком вразумительную речь. Друзьям погибших разрешили уйти после двух уроков, чтобы они могли успеть на похороны. Впрочем, Нортон мог сразу распустить всех по домам, во всяком случае, за те два урока знаний у школьников не прибавилось.