Запрещенные друг другу (СИ) - Александер Арина - Страница 59

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Можно было бы посоветоваться с Зыкиной или Наташей, но потом же фиг отвертишься. Сразу посыплются вопросы «кому?», «зачем?». Оно ей надо? И так только успокоились насчёт Марины.

В общем, сколько не ломала голову, а ничего толкового так и не смогла придумать. Галстуки, ремни, часы, книги, вазы… Ну всё не в тему. Всё не то! Аааа… Как её злила эта безысходность. С одной стороны Вал, с другой — Глеб, а посерединке, в самом центре — Сашка. И хоть ты тресни.

Единственным событием, вырвавшим её из вязкой массы нерешенных проблем, и заставившим хотя бы немножечко приободриться, стало радостное заявление Наташи о том, что Полинка отлично перенесла операцию и теперь её жизни ничто не угрожало. Все встретили эту новость громогласным «ура!» и отметили сие событие распитием земляничного чая под аккомпанемент заварных пирожных.

Юлю даже посетила мысль написать Валу короткое сообщение со словами благодарности и поведать о результатах операции. Так и повод появился бы, и Вал вряд ли бы позволил себе лишнего. Но оказалось, что припозднившаяся с утра Бондарчук его уже лично поблагодарила и обо всём успела рассказать, так что спонтанно вспыхнувший предлог так же спонтанно потух, оставив после себя легкое разочарование.

Вечер понедельника ничем не отличался от предыдущих дней.

Как всегда спешила домой, чтобы приготовить что-нибудь новенькое, интересное, так как «одно и то же» некоторым лицам стало надоедать в последнее время. Как всегда пряталась на кухне, словно за крепостными стенами, не рискуя лишний раз испытывать судьбу.

Глеб пришел ровно в шесть часов, и, как и всегда, прошел прямиком на кухню. Сашка играл на улице в песочнице, а Юля спешила накрыть на стол, чувствуя в груди непонятное волнение. Сколько не прислушивалась к нему — всё не могла понять причину. Да, ей было отчего нервничать, не спать по ночам и без аппетита давиться едой, но поселившаяся на сердце тревога появилась именно под вечер, и что самое странное, именно с появлением мужа.

— Привет, — замер он в проходе, прислонившись плечом к косяку. Как же её раздражала эта его привычка. Нет, то, что стоял и смотрел — Бога ради. Ей не жалко. Но как смотрел? Это уже другой вопрос. Если раньше в его глазах плескалась любовь и своего рода гордость, то сейчас в них притаилась угнетающая тяжесть.

— Привет, — ответила, продолжая насыпать по тарелкам овощное рагу. — Как прошел день? — тут ничего нового. Всё по заезженной пластинке. Сейчас он скажет, что нормально и спросит то же самое у неё.

— Нормально. Всё как всегда.

Всё та же поза, тот же взгляд.

— А у тебя?

Ну вот.

Хотела сказать, что тоже без изменений, но потом вспомнила про Полинку и на сердце вмиг потеплело.

— Тоже нормально. Слушай, Глеб, — поставила на стол тарелку и впервые за долгое время улыбнулась. — А у меня отличная новость: Наташиной племяшке в пятницу сделали операцию и теперь с её сердцем всё хорошо.

На лице Глеба отобразилось недоумение.

— Ну, подружка моя, Наташа, работает нянечкой в группе, так вот у неё есть маленькая племянница… — ударилась в объяснения Юля, запоздало вспомнив, что ему всегда было пофиг на её подруг. — Помнишь, мы ещё деньги собирали на прошлой неделе?

— Ммм, — равнодушный кивок, мол, да, вспомнил. — Я рад. — И тут же добавил, приподняв насмешливо бровь: — Вот видишь, всё обошлось, а ты истерила тут как ненормальная. Чуть кольца свои в ломбард не загнала.

Юля вскинула на него удивленный взгляд. Она хорошо помнила сей момент и то, как Глеб презрительно швырнул за них пятьсот рублей. Неприятный они оставили осадок. Как не убеждала потом себя, что деньги на благое дело, а всё равно чувствовала себя запятнанной. И дело ведь не в сумме, которую ей выделили с барского плеча изначально, а в самой подаче.

— Ага, здорово. Всё-таки мир не без добрых людей, — произнесла с гордостью, отвернувшись к шкафчику. На душе вмиг стало тепло и радостно.

— Это упрёк?

— Нет, констатация факта.

— Ну извини, что я у тебя так жмот. Нужно было отдать всю заначку и остаться ни с чем, да? Какой-то там Наташе на нужды какой-то там Полины. Ты этого хотела? У вас на работе много сдали? Я удивлюсь, если кто-то сдал больше восьмисот рублей.

— Нет, такой суммы никто не сдал, — ответила тихо, совсем не это имея в виду. Ей просто хотелось чуткого сострадания к чужому горю, только и всего.

— Вот видишь, — хмыкнул, скрестив на груди руки. — А ты, вместо того, чтобы расцеловать меня, до сих пор дуешься.

Теперь настал Юлин черед хмыкнуть. Ты посмотри, как запел. Лично её уже давно никто не благодарил.

— Интересно, а кто это у нас столь щедрый нарисовался? Наташка случайно не рассказывала?

— А какая разница? — замерла у плиты Юля. — Главное, что с Полинкой всё хорошо.

— Ну да, это понятно. Просто любопытно.

— Я не интересовалась, — повернулась к Глебу спиной, чувствуя, как обдало жаром лицо. Скользкая тема, однако, лучше бы не говорила. — Но если хочешь, могу спросить? — не удержалась от возможности съязвить. — Скажу: Наташ, узнай у своей сестры, кто им дал денег, а то моего мужа задавила жаба.

Глеб недовольно выпятил подбородок, метнув в её сторону молнии.

— Да мне похер, если уж на то пошло, — оторвался от двери и присев за стол, облокотился о столешницу сцепленными в замок руками. — Давай ещё и на этой почве поскандалим. Вообще будет супер. А то я смотрю, тебе в последнее время лишь бы придраться.

Юле оставалось только захлебнуться от возмущения, поражаясь изворотливости мужа. Это она придирается-то? Она?!! Ну и выдал.

— Ладно, закроем эту тему, а то и, правда, поссоримся, — заявил благосклонно Глеб, поглядывая в окно. — Я завтра уезжаю в командировку. На сколько дней — ещё не знаю. Скорее всего, до пятницы. Приготовишь легкий перекус и парочку рубашек, хотя не уверен, что они пригодятся там, начальство-то всё равно остается тут.

Стоп! Как так? Да Осинский в жизнь не ездил по командировкам. А если… Нет-нет! Гнать эту мысль как можно дальше.

— Какая командировка, Глеб? — постаралась унять дрожь в голосе, параллельно выстраивая в голове алгоритм действий. — Ваши объекты у нас в городе, зачем уезжать куда-то, я не понимаю?

— Если бы ты меня внимательно слушала, — прозвучало укоризненно, — то была бы в курсе объединения нашего управления с двумя районными. Я, между прочим, рассказывал об этом в пятницу.

Хоть убейте, а что-то не припоминала. Но оно, конечно, и не мудрено. В голове в последнее время столько всего намешалось, что мысли текли в своем русле и ни в какую не хотели улавливать царившую вокруг атмосферу.

— Хорошо, поглажу, — пробормотала заторможено, коря себя за невнимательность. — И позови Сашу, у меня уже всё готово.

Глеб ещё с минуту посидел за столом, придирчиво рассматривая её лицо, а потом нехотя поднялся.

Именно в этот момент затрезвонил прикрепленный к стене стационарный телефон. Так резко и оглушающее, что Юля от неожиданности едва не выронила из рук заварник. Просто телефонный звонок, мало ли, кто это мог быть, но в позвоночник, словно тысяча иголок вонзились.

— Да! — поднял трубку Глеб, находясь в этот момент возле телефона. — А кто её спрашивает? — нахмурил светлые брови, мазнув по Юле колючим взглядом.

Пауза. Тягучая. Удушливая. Потом в трубке зазвучал женский голос, и у Юли отлегло от сердца. Нашла из-за чего пугаться.

— Ааа, понял. Приятно познакомится, а я — Глеб, её муж… Вы не поверите, но мы только-только разговаривали о вашей дочери. Рад, что с ней всё хорошо.

Юля тут же догадалась, кто это и нервно сглотнув, и протянула руку, требуя передать ей трубку, но Глеб неожиданно подался назад, предупреждающе выставив вперед свободную руку.

— …Да вы что?!!… Конечно горжусь. Разве можно не гордиться такой женой?.. — свирепо заиграл скулами, буравя её тяжелым взглядом.