Персональное чудовище для принцессы - Орлова Марина - Страница 13

Мне, можно сказать, повезло. Через второй из трех мною помянутых тайных проходов я попала в город, сливаясь с живой толпой жителей. Пыталась сориентироваться на местности, и вышло у меня плохо, но спрашивать дорогу поостереглась. Когда совсем заплутаю – может быть, но не сейчас. По моим прикидкам, я была на окраине в районе среднего класса. Если интуиция и память меня не подводит, где-то недалеко должен быть местный рынок. Вспомнились слова Мили, которая утверждала, что нет места более полного информацией, чем рынок и торговцы. Подумалось, что неплохо бы разведать обстановку в городе и стране в целом. Наверняка, слухи из столицы дошли и сюда за эти дни и сейчас должны активно смаковаться общественностью.

В общей толпе, несмотря на поздний час, я прошла никем не замеченной. Уличных воришек не опасалась, так как брать у меня нечего, кроме платья, которое плотно скрыто плащом. Стражники на меня тоже внимания не обращали, и я вполне спокойно дошла до нужного мне места.

Рынок кипел жизнью, громкими голосами и огнями фонарей над вывесками. Мне потребовалось всего десять минут бездумного блуждания от лавки к лавке, прежде чем я услышала обсуждение интересующей меня темы.

– Слышала, после смерти короля дочка евойная, принцесска наша, сбежала, – с заговорщицким видом сообщила торговка своей коллеге по соседству. Клиенты оживленно и заинтересованно придвинулись ближе, ожидая, что еще скажут. Я в том числе.

– Глупости какие! – отмахнулась собеседница в почтенном возрасте. – Чего бы ей сбегать-то? Девка, поди, королевой стала бы. Кто же в здравом уме-то убегать в таком случае будет?

В толпе зевак появились солидарные с логическим мышлением почтенной дамы.

– А я говорю, сбежала девка, – не унималась первая, уперев руки в бока. – И не просто сбежала, а с полюбовником. Вот!

Шокированная толпа охнула. Я тоже не удержалась от удивления такой наглостью.

– Что ты городишь? – прошипела старушка рядом со мной в возмущении. Я было прониклась к ней уважением, но тут она потрясла в воздухе своей кривой и старой клюкой и выдала: – Не с любовником, а с иностранным шпионом. Предала она свое королевство.

– Что не мешает шпиону оказаться ее любовником, – невозмутимо заметила торговка.

Дальше все было еще интереснее и красочнее, но все сходились в одном, что принцесса действительно сбежала во вражескую страну после смерти короля. Но хуже всего, что, оказывается, это я поспособствовала, чтобы отец отдал богу душу так скоро и стремительно, потому что была подкуплена вражеской страной, с которой у нас уже давно натянутые дипломатические отношения, чтобы быстрее занять трон под протекцией вражеского короля, становясь фактически марионеткой. Но тут мудрый старший советник вовремя понял «мои» планы на корону и вмешался, раскрывая целую преступную, шпионскую сеть. Случился дворцовый переворот, я трусливо сбежала со своим подельником (что более мерзко, так то, что подельником выставили Майлза), а помогала сбежать, но была поймана, сестра подельника и тоже предательница – личная служанка принцессы. Именно она при допросе во всем и призналась. Теперь беглую принцессу объявили государственной изменницей и назначили большое вознаграждение всем, кто поможет поймать преступницу и убийцу законного короля. Всем, кто будет укрывать ее и помогать, наказание одно – смерть. Тем временем советник провозгласил, что управлением страной временно займется сам. Кто бы сомневался! Более чем уверена, что его «временно» медленно, но верно перерастет в «постоянно». То есть хорошо, что я додумалась скрыть свою личность…

Пока с потерянным видом переваривала информацию о том, какая я отвратительная и мерзкая, а добрый и благородный Габор – замечательный, вдруг поняла ужасное: всех пособников принцессы ждет одно – смерть.

Дыхание сбилось, в голове послышался шум, а сердце застучало где-то в районе горла. Судорожно схватила первого встречного, что от выражения моего лица шарахнулся было в сторону, но я держала крепко, забыв про всю свою конспирацию и спросила:

– Карлайлы. Где их можно найти?

– На центральной площади, – несколько затравленно ответил он, пытаясь убрать мои цепкие пальцы от своей куртки. – Хотя сегодня должны были уже снять…

Я не стала слушать дальше и, не щадя легких, побежала в сторону площади. Глаза против воли застилали слезы, в горле образовался болезненный ком, но я сцепила зубы и упрямо пробиралась в нужном мне направлении. Не обращая внимания на слезы, мешающие мне видеть, я врезалась в кого-то, падала, поднималась, почти не чувствуя боли в содранных ладонях и холода в озябших, босых ногах, так как обувь давно потеряла. Вероятно, обращала на себя все внимание, но думала совсем о другом. Я молилась, просила всех, кого могла вспомнить из божественного пантеона, чтобы моя догадка была ошибкой и чтобы единственная семья, которая могла мне помочь, осталась жива.

На площадь я почти вывалилась, покачиваясь из стороны в сторону и дыша с хрипом. Было уже совсем темно, поэтому площадь оказалась почти пустой, не считая работников, что зажигали фонари и других… тех, кто снимал висельников. Уже зная, что увижу, молча глотая слезы, я подошла к подиуму.

Их было шестеро. Четверо взрослых (в числе которых двое мужчин и две женщины) и двое детей. На лица я не смотрела, от них все равно мало что осталось. Зная законы, трупы после показательной казни снимали только через три дня. От людей там почти ничего не оставалось: сплошная гниль, разлагающаяся под открытым небом. Для того, чтобы все желающие могли быть в курсе дела, прибивали табличку, где писались имена казненных и причина.

Пробежалась глазами по списку чисто автоматически, так как знала все семейство в лицо и выискивала одно лишь имя. К моему облегчению, его не оказалось. Причина смерти – государственная измена. Но меня это мало успокаивало. Я смотрела, как последними снимают трупики детей. Алис и Карина. Кому помешали дети? Неужели они, дети, которым не исполнилось еще и пятнадцати лет на двоих, могли считаться изменниками?

Я помню их живыми. Мы виделись полгода назад. Алис был таким смешным, так любил сказки про пиратов и говорил, что обязательно сбежит, как только подрастет, и будет жить в море. Карина была скромной и милой девочкой, которая грезила балами и принцами, про которых ей читали на ночь. Естественно, различия увлечений младшеньких не могли не сказаться на их взаимоотношениях, и они вечно гонялись друг за другом по всему дворцу, невзирая на строгую мать и дворцовые правила приличия. Они были настолько милыми, что им прощалось даже это. А еще они оба не любили овсянку. Так забавно кривили носики на завтраке, что я украдкой передавала им под столом сладости…

Судорожно вздохнула, чувствуя, как больно становится в груди. Рыдания сотрясали плечи, но я зажала рот рукой, не смея отвести взгляд. Там были их старшая сестра Эмилия, мать Роксана, дядя Кримис и отец Файко. Теперь их, словно мешки с мусором, небрежно скидывали в подъехавшую повозку, чтобы выбросить в яму за городом, потому что государственных изменников не хоронят! Это запрещено законом. И всех их убили, зная, что они не откажут мне в помощи. Только за это.

Фактически детей и их родителей убила я…

Дышать было сложно и больно, ноги держали с трудом, но я продолжала упрямо смотреть вслед уезжающей повозке, прижимая к груди руки с зажатыми судорогой пальцами. Легче не становилось. Больно было настолько, что темнело в глазах. Рыдания я уже не сдерживала и почти выла в голос, лишь закусив губу, чувствуя, как рот наполняется соленой кровью.

И оно случилось. Не могло не случиться: на пустынной площади одинокая рыдающая фигура не могла не привлечь внимания.

– Эй, ты! – услышала я, словно сквозь вату, и перевела взгляд в сторону, где стояли двое стражников, уставившись на меня.

Я рванула в сторону, не дожидаясь продолжения развития событий. Бежала быстро, не чувствуя усталости и не обращая внимания на сбитые ноги, на колющий бок, на слезы, что продолжали застилать глаза. Я бежала на пределе возможностей, не особо отдавая отчет, куда бегу. Наверное, это меня и спасло.