Когда расцветает опал (СИ) - Янушкина Вероника - Страница 2

— Конечно. Пройдёмте.

Из швейных комнат доносился стук машин, мерно щёлкали ножницы, жужжали катушки. По лекалам закройщицы дотошно отмеряли сантиметры тканей, кружев и тесьмы, затем скрепляли элементы на манекене, отдавали на примерку и подгоняли наряд под требования заказчиков. Работа кипела от рассвета до заката, этого требовали статус и сотни заказов со всего Карвахена.

Айлин следовала за главной модисткой. Одеяниями для королевской фаворитки занимались две мастерицы. Причём, отмеченная грозой дерья настояла на освобождении от других клиенток:

«Я не желаю, чтобы они шили для кого-то ещё. Не дай стихия, отвлекутся и испортят костюм. Или, того хуже, сделают похожую вещь!»

В примерочной тен Махети увидела знакомый шёлк цвета грозового неба, выбранный для накидки. Основной ансамбль — парчовая блуза с короткими рукавами и складчатая юбка, отделанная сплетённым вручную кружевом — выглаженные, располагались на вешалках. Рядом стояли остроносые туфли, украшенные россыпью камней. Искусственные цветы на гребне для волос идеально напоминали живые. Дерья довольно улыбнулась: наряд королевы, по-иному не сказать.

Впрочем, радость скоро развеялась. Советница по особым вопросам возвела глаза к узорчатому потолку. Чтобы успокоиться, пересчитала плафоны-капли, источавшие мягкий белый свет. И они называют себя мастерицами! Работают в престижнейшем Доме тканей и раз за разом ошибаются! Безрукие курицы! Забыли, как переделывали брак на прошедшей семерике? В первый год при дворе Айлин бы не указала на оплошность, поправила сама, но сейчас поставит на место забывчивых рукодельниц! Не с той связались.

— Вы довольны?

Соколица держала накидку словно грязную тряпку.

— Всем, кроме одного, дарра Ольхена, — горестно вздохнула красавица, — что я просила сделать с дупаттой?

Хозяйка дома отступила на шаг:

— Вышить серебряными молниями.

— Каждое облако! Каждое! Чтобы один упавший луч солнца оживлял грозу! И что я вижу? Тонюсенькие линии! Как струйки дождя! Хлипкого и жалкого! И это воплощение бури? Олицетворение стихии?

Тен Сапегин изобразила подобие вежливой улыбки.

— Нет.

— Вот именно! Нет! Почему вы не следите за подчинёнными? Я, что, должна приезжать каждый день и контролировать? — она повернулась к мастерице, — Ирелла, в чём дело? Я плохо объяснила? Для кого рисовали эскизы?

— Ни-ни-нить закончилась, — чуть слышно прошептала побледневшая как полотно дерья, — ни в одном магазине столицы такой больше нет.

Они взаправду издеваются! Советницу по особым вопросам поставили в ряд с обычными каорри! Пренебрегли словно простушкой! Грязной нищенкой!

Резкий жест, треск, и разорванный шёлк упал к ножкам манекена. Обрывки туч сиротливо укутали деревянный постамент.

— Что за глупая отговорка! ‒ злобно прошипела дерья, ‒ неужели вы до сих пор не поняли? Я не та каорри, на которой можно сэкономить! Мне достаточно одного слова, и сиятельный Растан прикроет ваш скупой Дом! Вмиг очутитесь на улице и без работы! Сборище бездарностей! Криволапых паучих с пустотой вместо мозгов!

Мастерицы смотрели в пол. На дубовом паркете появлялись тёмные пятна слёз.

— Пожалуйста, примите мои глубочайшие извинения, — поклонилась дарра Ольхена, — мы всё исправим в наилучшем виде…

‒ Это я уже слышала! Сколько можно ошибаться в одном и том же?

‒ Это был последний раз.

— Серьёзно? — она упёрла руки в бока, — и что вы сделаете, раз нити нет в Карвахене? Полетите в Аркестан?

— Да. К лучшим галантерейщикам.

Айлин сжала губы.

— Поверю. Так и быть, — советница криво оглядела зал, — чтобы через два дня дупатта была готова. Малейшее замечание, и вы навсегда потеряете всех богатых клиенток, это я обещаю.

Тен Сапегин благоразумно промолчала.

Фаворитка чинно прошествовала к дверям.

— И, если вы не знали, — соколица обернулась, — соль разъедает паркет. Всего хорошего, дорогие мои.

С королевским величием Айлин покидала Дом тканей.

Довела до слёз и унизила? Заслужили. Пусть расскажут другим и поймут, наконец, что шутки с дерьей из рода тен Махети до добра не доводят. Советница по особым вопросам — важная карта в колоде под названием Карвахен.

***

В парке воцарялись сумерки. Пахло акацией и жасмином.

— Как прошёл день?

— Так себе.

— Это еще почему? ‒ удивлённо повернулся Растан, ‒ кто или что посмело тебя опечалить? Расскажи-ка.

Айлин возвела глаза к небу цвета сосновых иголок:

— Ткачихи дарры Ольхены! Уму непостижимо! Я отдала чёткие указания, какой хочу наряд, даже нарисовала! Расписала в подробностях! И что? Эти лентяйки неделю кормят обещаниями! Неделю! То одно криво получилось, то другое.

— Этому есть веские причины?

— Нет! Видите ли, нитки закончились! Глупая отговорка!

— Согласен. Отправить в Дом тканей проверяющих?

— Не стоит. Я дала дерьям тен Сапегин последний шанс. Не справятся, тогда пусть пеняют на себя. Всех разгоню и найду тех, кто будет добросовестно работать.

Растан коснулся подбородка фаворитки.

— Люблю, когда ты злишься. Молнии в глазах так и сверкают, ‒ он улыбался, ‒ а какой чудесный румянец на щеках!

Тен Махети притворно обиделась.

Совершив круг по дворцовым угодьям, каф остановился перед вратами. Секретарь и слуги шагнули навстречу монарху, стражи выпрямили спины. Айлин слегка нахмурилась. Последнее время её раздражали толпы каорри, постоянно следующие за королём. Или следящие? Нет, нет, глупости. Покуситься на сиятельного Стасгарда осмелился бы только глупец.

— Может, прогуляемся по дальним тропам? Я не устала, да и час ранний.

— Как пожелаешь.

‒ Ты всегда мне уступаешь, ‒ улыбнулась Айлин.

‒ Само собой.

Король и советница выбрали другую «ступеньку». Платформа бесшумно заскользила по металлической пластине, вмонтированной между звеньями брусчатки. За последний год инженеры благоустроили все дорожки в парке, даже вблизи «проклятой башни», как её окрестил Селим тен Илметтин. Сколько ни пытались кайхалы развеять защитные заклятия и проникнуть в дом отмеченного смертью, усилия остались напрасными. Стена чёрного огня уничтожала всё, что касалось камней или попадало под арку. Ворон надёжно околдовал «гнездо».

В закатный час садовники поливали цветы, в тачках везли выполотые сорняки на компостную кучу, очищали инструменты. Дворец готовился ко встрече зарубежных гостей, посему работники «причёсывали» буквально каждый куст, вырезали вялые ветки, придавали единый рисунок деревьям.

— Ты сегодня раньше закончил дела.

— Утром прибывают послы из Аркестана. Не хочу, чтобы подумали, точно я устал.

— Они будут с нами завтракать?

— Да. Покажи всем, насколько ты обаятельна.

— С лёгкостью.

— Пусть будут в хорошем настроении. Карвахен должен расширить влияние, особенно, в приграничной полосе. Я надеюсь, аркестанцы пропустят наших воинов к восточному хребту.

Айлин едва ощутимо вздрогнула.

— Думаешь, они… там?

— Не исключаю. Я много размышлял о беглецах, перечитывал отчёты комиссаров, вникал в логику поступков. Мы безрезультатно обыскали все уголки страны. Значит, предатели обосновались по ту сторону границы, ‒ правитель дотронулся до аметистовой пластины, распутав узелок на цепи, ‒ скорее всего, с чужой поддержкой. И вряд ли, очень далеко. Иначе бы чужая армия давно обнаружила и разбила.

— Вдруг Аркестан укрывает изменников?

— Это я и Селим выясним завтра. Пока будем беседовать с секретарём и королём, разговори его жену. Пригласи на прогулку, похвали наряд. Войды в доверие, в общем. Она может знать что-то полезное.

— Я постараюсь.

— Иного ответа не ожидал.

Растан поцеловал фаворитку.

Каф скользил мимо флигеля — ещё одной мёртвой отметины на территории дворца. Проклятого, уродливого шрама на благословенной земле. Как и башню, заброшенный домик окружали сильнейшие заклятия, стоившие здоровья десятку воинов. Вспомнив, как стражи попытались взломать дверь и осыпались кучками пепла, Айлин помрачнела. Ужас, тихий ужас. Белая лекарица ловко обманула всех. Притворилась бедной простушкой, а на деле так крепко приворожила брата Его величества, что тот положил к её ногам силу Моры. Ещё и Верховного кайхала против Растана настроила, уговорив бросить магов. Слезливая глупышка, а какое войско собрала! М-да, очередная причина, почему тен Махети жёстко контролировала дерий, вхожих в обитель Стасгардов. Любая ошибка — и прислужница навсегда покидала Афелет. Без жалости.