Неоновые Боги (ЛП) - Роберт Кэти - Страница 70

Я выхожу в коридор и резко останавливаюсь, когда понимаю, что я не один. Я моргаю в темноте, узнавание накатывает на меня. Легок на помине.

— Я не ожидал увидеть тебя здесь.

Деметра натягивает пару безупречно черных перчаток.

— Кто-то должен убрать этот беспорядок.

Она имеет в виду сцену, которую я оставил в комнате позади меня… Или меня? Я медленно выдыхаю.

— Значит, все это было ловушкой?

Она выгибает бровь, и на мгновение она так похожа на Персефону, что мое сердце болезненно колотится. Деметра смеется.

— Вряд ли. Этим утром я оказал тебе несколько услуг, и это меньшее, что я могу сделать, чтобы

убедиться, что ты все еще рядом в будущем, когда я собираюсь получить оплату. — Она делает шаг ко мне и останавливается. — Но если ты причинишь боль моей дочери, я с радостью вырву тебе горло.

— Я буду иметь это в виду.

— Смотри, чтобы тау и было. Они никогда не найдут тело. — Она разглядывает свою руку в

перчатке. — Свиньи — очень эффективные существа, ты знаешь. Они практически являются природным мусоропроводом.

Черт возьми, эта женщина так же ужасна, как и ее дочь. Я отхожу в сторону, когда она направляется к двери в кабинет Зевса.

— Что ты будешь делать?

— Как я уже сказала, убираться. — Она открывает дверь и смотрит на меня. — Моя дочь, должно

быть, очень сильно любит тебя, если она захотела попросить меня о помощи, чтобы обезопасить тебя. Я ожидаю, что ты выполнишь сделку, которую она заключила.

— Так и сделаю. — Мне не нужно знать деталей, чтобы согласиться с ними. Какая бы цена ни

потребовалась, я буду только рад ее заплатить. Это самое меньшее, что я могу сделать после всего, что случилось.

— Смотри, чтобы так и было. А теперь проваливай отсюда, пока люди Ареса не пришли с

расследованием.

Расследование смерти Зевса.

Смерть Зевса, которую я вызвал.

Персефона никогда не будет смотреть на меня так же после сегодняшнего.

Это знание давит на меня так же сильно, как смерть Зевса, когда я спускаюсь на первый этаж. Я выхожу за дверь и обнаруживаю, что уже собирается небольшая толпа, и люди вглядываются в небо, как будто ответы лежат там. Некоторые из них смотрят в мою сторону, но не обращают на меня особого внимания. Анонимность — это преимущество в том, чтобы быть мифом.

Я поворачиваюсь и ухожу. В глубине души я думал, что почувствую себя победителем, как только Зевс умрет. Это уравновешивание весов, способ отплатить за все то ужасное дерьмо, которое он натворил за эти годы. Для меня, да, для моих родителей, определенно, но также и для большего количества людей, чем я могу сосчитать. Полоса его разрушений широка и простирается на десятилетия назад.

Вместо этого я вообще ничего не чувствую.

Я мало что помню из своей поездки обратно в нижний город. Такое чувство, что в один

момент я засунул руки в карманы и склонил голову против ветра посреди магазинов верхнего города, а в следующий момент я моргаю и стою перед своим домом. Только ноющие ноги и ступни свидетельствуют о том, что я прошел весь этот путь пешком.

Я поворачиваюсь и смотрю в сторону башни Зевса, едва различимой на фоне горизонта с моей позиции. За ним солнце уже полностью поднялось в небо. Новый день. Все изменилось, и все же ничего не изменилось.

Я все еще Аид. Я все еще правлю своей частью Олимпа. Остальным из Тринадцати придется разобраться с каким-то дерьмом, но в конечном счете Персей выступит в роли нового Зевса, женится на новой партнерше и создаст новую Геру. Я выполню любую сделку, заключенную с Деметрой. Теперь в безопасности Персефона сможет покинуть город и следовать за своими мечтами. Я никогда ее больше не увижу. Все будет продолжаться, более или менее так, как было всегда.

Эта мысль чертовски угнетает меня.

Я вхожу в ту же дверь, что и вышел, и направляюсь в переделанную гостиную. Теперь это все щенячий манеж, наполненный игрушками и несколькими подстилками. Я опускаюсь рядом с центральной подстилкой, где спят все три щенка. Несмотря на то, что я веду себя тихо, им не требуется много времени, чтобы понять, что у них гость. Цербер подходит первым, ковыляет ко мне на нетвердых ногах и забирается ко мне на колени, как будто метит свою территорию. Его братья и сестры следуют за ним после того, как его недостаток тепла разбудит их, прижимая их пушистые извивающиеся тела ко мне.

Поглаживание их освобождает что-то в моей груди, и я откидываю голову на стену и закрываю глаза. Что я за чудовище, что чувствую большую потерю при мысли о том, что никогда больше не увижу Персефону, чем при ужасной смерти Зевса? Я не знаю, но я не настолько чудовище, чтобы протянуть руку помощи. Если я попытаюсь посадить ее в клетку, я буду ничем не лучше, чем был он. Я закрываю глаза.

Она свободна.

Я должен позволить ей летать.

Глава 31Персефона

Я просыпаюсь от известия о кончине Зевса. Это все на компьютере, где мои сестры ютятся, наблюдая с разной степенью удовлетворения. Я наклоняюсь над плечом Каллисто и хмуро смотрю на заголовок, бегущий по нижней части экрана.

— Он упал и разбился насмерть?

— Вылетел из окна или прыгнул, вот что они говорят. — Психея звучит тщательно нейтрально. -

Нет никаких доказательств того, что в этом замешан кто-то еще.

— Но почему бы…

Моя мать выбирает этот момент, чтобы ворваться в комнату. Несмотря на необычность утра, она полностью накрашена и одета в элегантный брючный костюм, подчеркивающий ее фигуру.

— Будьте готовы, дамы. Сегодня вечером состоится пресс-конференция с участием Тринадцати.

Они объявят обновленную информацию о смерти Зевса, а также официально назовут Персея следующим Зевсом.

Каллисто фыркает.

— Не теряешь времени даром, не так ли?

— Всегда должен быть Зевс. Ты знаешь это так же хорошо, как и все остальные. — Она хлопает в

ладоши. — Так что нет, я не трачу драгоценное время впустую.

Мои сестры медленно выходят из комнаты, повинуясь ее приказу, но при этом молча выражая неодобрение. Но не я. Она слишком жизнерадостна, особенно после того, как прошлой ночью обратилась за помощью, чтобы убедить половину Тринадцати предать Зевса, а затем ушла, чтобы «выполнить поручение, не о чем беспокоиться». Это слишком большое совпадение, что он умер на следующее же утро.

— Он не совершал самоубийства.

— Конечно, он этого не делал. Он был из тех людей, которых нужно было бы тащить в

Подземный мир, брыкаясь и крича. — Она приподнимает мой подбородок и хмурится. — Нам придется что-то сделать с мешками у тебя под глазами.

Я отталкиваю ее руку.

— Тебя ни в малейшей степени не беспокоит убийство?

— А тебя?

Я открываю рот, чтобы ответить, что, конечно, да, но в конце концов качаю головой.

— Я рада, что он исчез.

— Как ты и большинство обитателей Олимпа. — Она уже отворачивается и просматривает свой

телефон. — Будь готова. Машина будет ждать внизу, чтобы доставить тебя к мосту в нижний город. Оттуда тебе придется отправиться к Аиду.

Мы движемся слишком быстро. Я пристально смотрю на нее, пытаясь разглядеть за фасадом совершенства, который она представляет.

— Мама…

— Ммм?

Как можно спросить мать, не совершала ли они убийство? Она способна на это. Я знаю, что это так. Но вопрос все еще застревает у меня в горле, резкий и грубый.

— Неужели ты…

— Я убила этого ублюдка? — Она наконец отрывает взгляд от телефона. — Нет, конечно, нет. Если

бы я это сделала, я бы выбрала менее публичный способ, чем выбросить его в окно.

Я не уверена, должно ли это обнадеживать, но я ей верю.

— Хорошо.

— Теперь, когда мы покончили с этим. — Она снова берет телефон. — Я объявляю, что первая

часть нашей сделки выполнена. Убедитесь, что Аид посетит пресс-конференцию этим вечером.

Предвкушение переплетается с тревогой.

— Ты не дала мне много времени, чтобы изложить свою идею.