Неоновые Боги (ЛП) - Роберт Кэти - Страница 67

Зевсом весь помятый и грязный. Презентация — это восемьдесят процентов переговоров.

Я останавливаюсь. Машина останавливается рядом со мной.

— Кто сказал, что я иду к Зевсу?

— Позволь пояснить. — Дионис хихикает. — Любовь всей твоей жизни только что заключила

сделку, чтобы спасти твою шкуру, так что, естественно, ты совершишь очень романтичный, очень импульсивный поступок, чтобы спасти ее.

Мои внутренние споры длятся всего мгновение. В конце концов, они правы. Они оба должны сыграть свою роль, как и все мы. Использовать это против них — все равно что злиться на ветер за то, что он неожиданно изменил направление. Я обхожу машину и сажусь на пассажирское сиденье.

— Ты помогла ей уйти, Гермес.

— Она заключила контракт на мои услуги. — Гермес поворачивается, чтобы посмотреть на меня,

когда Дионис сворачивает на правую сторону улицы и направляется на север. — Даже если бы она этого не сделала, я все равно помогла бы. — Она постукивает пальцами по подлокотнику своего кресла, не в силах успокоиться ни на мгновение. — Она мне нравится. Ты мне нравишься, когда ты с ней.

— Сейчас я не с ней.

Дионис пожимает плечами, не отрывая взгляда от дороги.

— Отношения — это сложная штука. Ты любишь ее. Она явно любит тебя, иначе не поехала бы

спасать от Зевса и остальных Тринадцати. Ты понимаешь это.

— Я не знаю, что я буду делать, если с ней что-то случится из-за этого, никогда не прощу себя за

то, что не защитил ее, как обещал.

— Что-то уже происходило с ней до того, как ты встретил ее, Аид. Она убегала от Зевса, когда

наткнулась на твои утешительные объятия. Это не имеет к тебе никакого отношения. — Гермес слегка смеется. — Ну, раньше это не имело к тебе никакого отношения, но если есть кто-то, кого Зевс ненавидит больше, чем тебя, так это твой отец. Он сделает все, что в его силах, чтобы уничтожить титул Аида. Просто сотрет его в пыль силой своей ярости и уязвленной гордости.

Было время, когда вендетта, которую лелеет Зевс, утомляла меня. Я хочу отомстить за смерть моих родителей, да, но ненавидеть его за то, что он сделал меня сиротой, имеет смысл. Его ненависть ко мне — нет. Черт, его ненависть к моим родителям тоже не имеет значения.

— Он должен был отпустить это.

— Да. — Постукивая пальцами сказала она. — Но он вбил себе вголову, что сын за сына имеет

смысл, так что мы здесь.

Я хмурюсь.

— О чем ты говоришь?

— О чем я вообще говорю? — Гермес отмахивается. — Он не остановится, ты же знаешь. Даже

если тебе удастся выбраться из этой передряги, он будет там с ножом, нацеленным тебе в спину, до тех пор, пока его злое старое сердце будет продолжать биться.

Я хочу надавить на нее в вопросе «сын за сына». У Зевса четверо детей, два сына и две дочери — по крайней мере, официально признанные — в возрасте от моего до двадцати с небольшим лет. Персей примет титул Зевса, когда умрет его отец. Он такой же испорченный, как и его отец, движимый властью и амбициями и готовый сокрушить любого, кто встанет у него на пути. Судя по всему, другой сын Зевса был человеком лучшего типа. Он сражался со своим отцом и проиграл, и он пробился с Олимпа и никогда не оглядывался назад.

— Геркулес мертв?

— Что? Нет. Конечно нет. Судя по всему, сейчас он очень счастлив. — Гермес не смотрит на меня.

— Не беспокойся о загадках, Аид. Беспокойся о том, что принесет сегодняшний день.

В этом-то и проблема. Я не знаю, что принесет сегодняшний день. Я смотрю в окно, наблюдая, как появляется Кипарисовый мост. Пересекая его, я словно попадаю в другой мир, по крайней мере, в моей голове. Я могу сосчитать, сколько раз я входил в верхний город по одной руке, и у меня все еще осталось четыре пальца. До вчерашнего вечера последний раз это было, когда я официально принял титул Аида. Я стоял в той холодной комнате, Андреас был у меня за спиной, пока я смотрел в лицо остальным Тринадцати. Тогда они были в полном составе, первая жена Зевса все еще была жива.

Я был всего лишь ребенком, и они дали мне роль, в которую у меня не было другого выбора, кроме как вырасти.

Теперь им приходится считаться с монстром, которого они создали.

Я больше ничего не говорю, пока Дионис не подъезжает к обочине квартала, полного небоскребов. Даже при всем богатстве, изливающемся из окружающих нас зданий, невозможно ошибиться, какое из них принадлежит Зевсу. Он значительно выше остальных — красивое, холодное и бездушное. Ширма.

Я останавливаюсь, положив руку на дверь.

— Это похоже на выход на поле боя, на котором я не выживу.

— Ммм. — Гермес прочищает горло.

— Забавная история, вот что. У меня есть для тебя сообщение

— Сейчас? Почему ты не передела го мне в ту же секунду, как увидела меня?

Гермес закатывает глаза.

— Потому что, Аид, тебя нужно было подвезти. Приоритеты, мой друг. — Прежде чем я успеваю

придумать ответ, она встряхивается, и раздается голос Деметры. — У тебя есть поддержка от меня, Гермес, Диониса, Афины… и Посейдона. — Она наклоняется и вкладывает пистолет мне в руку. — Делай то, что ты должен делать.

Шок заставляет меня застыть на месте. Я едва могу вздохнуть.

— Она только что назвала половину из Тринадцати. — Внутри Тринадцати существует структура

власти, и большинство крупных игроков объединили свою мощь с Зевсом — Аресом, Афродитой, Аполлоном. Но Посейдон на стороне Деметры? Это значительно выравнивает поле. Я делаю быстрый подсчет. — У нас есть большинство.

— Да, мы знаем. Убедись, что ты не упустишь этот шанс. — Она дергает подбородком в сторону

здания. — Задняя дверь не заперта. Твое окно возможностей не продлится долго.

Я не могу ей доверять. Не совсем. Гермес поклялась доставлять сообщения по мере их поступления, но это не значит, что отправитель обязан говорить правду. Это может быть ловушкой. Я смотрю на здание в последний раз. Если это ловушка, то это ловушка. Персефона в опасности, и я не могу сейчас повернуть назад.

Если это не ловушка, то Деметра почти дала мне зеленый свет на осуществление моего плана убийства Зевса. Она ясно дала понять, что поддерживает это, и за ней стоит половина Тринадцати.

Если я сделаю это, есть шанс, что Персефона никогда меня не простит. Я видел ее лицо после того, как избил человека Зевса. Она была потрясена моей жестокостью. Совершение убийства прочно ставит меня в категорию монстров вместе с Зевсом, независимо от того, насколько сильно он заслуживает пули между глаз.

Я делаю медленный вдох. Да, я могу потерять ее, но, по крайней мере, она будет в безопасности.

Я с радостью заплачу любую цену, чтобы это произошло.

Такое чувство, что моя жизнь очень долго шла к этому моменту. С той ночи, когда случился пожар. Может быть, даже раньше. Хорошо это или плохо, но сегодня эта глава заканчивается.

Я проверяю, заряжен ли пистолет, и засовываю его сзади в штаны. Задняя дверь здания легко открывается. Я вхожу внутрь и жду, но никто, кажется, не нападает и не выгоняет меня. Во всяком случае, надвигающиеся коридоры кажутся пустынными. Заброшенными. Я не уверен, то ли это люди Зевса проявляют небрежность, то ли Деметра расчищает путь, но я не могу принять эту возможность как должное. Я проскальзываю по коридору к двери, ведущей на лестницу. Когда мне был двадцать один год, я исследовал и спланировал полномасштабную атаку на это здание — на Зевса. У меня были чертежи, карты безопасности и любая информация, необходимая для того, чтобы добраться до Зевса и всадить ему пулю в лоб.

Я почти сделал это.

Не имело значения, что в то время это была самоубийственная миссия, что даже если бы я выжил, мощь Тринадцати обрушилась бы на мою голову. Все, о чем я мог думать, это о мести.

Пока Андреас не устроил мне словесную взбучку, чтобы положить конец всем попыткам. Он заставил меня увидеть, кто на самом деле заплатит за мое безрассудство. Он заставил меня научиться терпению, как бы меня ни убивало ожидание.