Неоновые Боги (ЛП) - Роберт Кэти - Страница 28

— Это не больше, чем я ожидал. Однако жестокость почти за пределами понимания. Она хочет,

чтобы ее дочь подыграла, поэтому она твердо намерена затащить Персефону обратно в верхний город — и к алтарю. И она наступит на моих людей, чтобы убедиться, что это произойдет.

Гермес расслабляется и пожимает плечами. -

— Ты же знаешь, какие они, эти Тринадцать.

— Ты являешься членом Тринадцати.

— Как и ты. И, кроме того, я странная. Она морщит нос. — Также милая и привлекательный, и не

жаждущая определенного уровня безумия власти.

Я не могу с этим спорить. Гермес, похоже, никогда не играет в те игры, в которые играют другие. Даже Дионис сосредоточен на расширении своего маленького уголка карты власти Олимпа. Гермес просто… порхает вокруг.

— Тогда зачем занимать эту должность?

Она смеется и хлопает меня по плечу.

— Может быть, это просто потому, что мне нравится подшучивать над влиятельными людьми,

которые воспринимают себя слишком серьезно. Знаешь кого-нибудь, кто подходит по всем статьям?

— Очаровательно.

— Да, это так, — всхлипывает она. — Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Ты сейчас выводишь из

себя многих людей, и у меня такое чувство, что ты намерен вывести из себя еще больше, прежде чем все это закончится.

Она не ошибается, но мне все равно приходится сдерживать рычание.

— Все так быстро забывают, что Персефона убежала от них, потому что не хотела, чтобы Зевс и

Деметра заключили брак.

— О, я знаю. И, без лжи, это заставляет меня немного любить ее. — Она держит указательный и

большой пальцы на расстоянии доли дюйма друг от друга. — Но это ничего не изменит. Зевс размахивает своим гигантским членом, и все стараются дать ему все, что он хочет.

Я игнорирую это. — Для кого-то, кто так увлечен добрым образом матери-земли, Деметра быстро кладет своих дочерей на плаху.

— Она действительно любит своих девочек. — Гермес пожимает плечами. — Ты не знаешь, как

там, снаружи. На этой стороне реки ты король, и ты сделал действительно хорошее дело для своего народа. Они не тратят впустую усилия и ресурсы, воссоздавая блеск и гламур верхнего города, и они не вонзают друг другу в спину кинжалы, инкрустированные бриллиантами. — При моем взгляде она быстро кивает. — Это случилось. Ты должен помнить ту битву между Кратосом и Аресом. Этот ублюдок просто подошел к нему посреди вечеринки, выхватил кинжал и… — Она делает колющие движения. — Если бы Аполлон не вмешался, было бы прямое убийство, а не просто нападение со смертельным оружием.

— Я уверен, что, должно быть, пропустил ту часть отчета, где Арес был арестован по указанным

обвинениям.

Она пожимает плечами.

— Ты знаешь, как это бывает. Кратос не входит в число Тринадцати, и он скупился на прибыль

Ареса. Ссора была восхитительной драмой; суд не был бы таким.

Если когда-либо и был хороший пример того, как Тринадцать злоупотребляют своей властью, то вот он.

— Это ничего не меняет. Персефона пересекла мост. Она здесь. — И она моя. Я не говорю

последнего, но проницательный взгляд Гермеса прищуривается на моем лице. Я прочищаю горло.

— Она может уйти в любое время. Но предпочитает не делать этого. — Я должен оставить все

как есть, но мысль о том, что Деметра и Зевс тащат Персефону обратно в верхний город против ее воли, вызывает во мне гнев.

— Если они попытаются забрать ее, им придется пройти через меня, чтобы сделать это.

— Им придется пройти через меня, чтобы сделать это.

Я моргаю. Впечатление Гермеса обо мне было верным.

— Это не было сообщением.

— Разве нет? — Она разглядывает свои ногти.

— Для меня это прозвучало как послание.

— Гермес.

— Я не принимаю ничью сторону, пока все следуют правилам. Угрозы не нарушают их. — Она

внезапно усмехается. — Они просто добавляют немного остроты в жизнь каждого. Да!

— Гермес!

Но она ушла, выскочив за мою дверь. Преследование ее ни черта не изменит. Как только она что-то решит, она сделает это, что бы ни говорили окружающие. Для отстроты. Я провожу руками по лицу. Это чертов бардак.

Я не знаю, способна ли Деметра выполнить свою угрозу. Она работает в этой роли уже много лет, но ее репутация слишком тщательно контролируется, чтобы хорошо понять, что она будет делать в подобной ситуации. Неужели она

действительно готова причинить боль тысячам людей, чье единственное преступление состоит в том, что они живут не на той стороне реки Стикс?

Черт. Я не знаю. Я действительно не знаю.

Если бы я не был чертовым мифом для большинства жителей верхнего города, я мог бы бороться с этим более эффективно. Она никогда бы не попыталась блефовать с кем-то из остальных Тринадцати из-за потенциального удара по ее репутации. Я нахожусь в тени, поэтому она думает, что она в безопасности, что у меня нет выхода. Она поймет, насколько она неправа, если пройдет через это.

На данный момент я склонен назвать блеф Деметры блефом. Остальным Тринадцати не слишком наплевать на нижний город, но даже они должны понимать, насколько опасно позволять Деметре сходить с ума. Кроме того, я всю жизнь не доверял Тринадцати, поэтому мои люди готовы выдержать любую бурю, которую они попытаются обрушить на нас.

Если Деметра думает, что может играть со мной, не видя последствий, то она подумает еще раз.

***

После почти бессонной ноч я собираюсь и спускаюсь на кухню в поисках кофе. Звук смеха эхом разносится по пустым коридорам, когда я спускаюсь на первый этаж. Я узнаю голос Персефоны, даже если она никогда так свободно не смеялась рядом со мной. Глупо ревновать к этому факту, зная ее всего несколько дней, но, по-видимому, разум вышел за рамки того, что касается этой женщины.

Я не торопясь иду на кухню, наслаждаясь тем, насколько более живым кажется дом этим утром. До сих пор я действительно не замечал этого недостатка, и осознание этого мне не нравится. Неважно, какую жизнь Персефона принесет в мой дом, потому что она уезжает через несколько недель. Привыкать к мысли о том, что я проснусь от ее смеха на моей кухне, — это ошибка.

Я толкаю дверь и вижу, что она стоит у плиты с Джорджи. Технически Джорджи — моя экономка, но у нее есть небольшая армия сотрудников, которые занимаются уборкой этого места, поэтому она в основном руководит кухней и приготовлением пищи. Есть причина, по которой большинство моих людей проходят через эти двери, по крайней мере, один раз в день, чтобы поесть; она счастливая белая женщина средних лет, которой может быть пятьдесят или восемьдесят. Все, что я знаю, это то, что она не постарела за двадцать лет с тех пор, как заняла эту должность. Ее волосы всегда были гладкими серебристыми, а вокруг глаз и рта всегда были морщинки от смеха. Сегодня на ней один из ее обычных передников с оборками по краям.

Она указывает на мое обычное кресло, не глядя.

— Я только что поставила новый кофейник с кофе. Сэндвичи с завтраком на подходе.

Я смотрю на пару женщин, когда сажусь. Персефона находится на другой стороне острова, и у нее немного муки на платье. Очевидно, она принимала активное участие в завтраке. Осознание этого заставляет меня чувствовать себя странно.

— С каких это пор ты позволяешь нам помогать?

— Нет никаких «нам». Персефона предложила выполнить несколько небольших заданий, пока я

все улажу. Все просто.

Просто. Как будто она не отвергала ни одного предложения о помощи, которое я делал в течение последних двух десятилетий. Я принимаю свой кофе и стараюсь не смотреть на него. Самое близкое, что Джорджи позволила мне «помочь», - это наблюдать за кастрюлей с водой в течение пятнадцати секунд, пока она рылась в кладовке в поисках нескольких ингредиентов. Конечно, ничего такого, что могло бы испачкать мою одежду мукой.

— Может быть, именно из-за этого выражения Джорджи не хочет, чтобы ты играл роль