Ковчег изгоев (СИ) - Куницына Лариса - Страница 56

Я проверила заряд своего лёгкого бластера «оленебой», с которым не расставалась уже много лет, потом на всякий случай сунула в глубокий карман лучевой меч Налорант.

— Идти следовало бы мне, — заметил Белый Волк, наблюдая за нашими сборами.

— Пойти ты мог бы, но увидеть это должны наши глаза, — возразил Хок. — Не переживай. Я пять лет прослужил старшим стрелком и знаю, как ходят в разведку.

— Насчёт вас я и не сомневаюсь, — заметил тот.

Внимательно осмотрев нас и подтянув у Дакосты и Хока тесёмки, которыми были завязаны плащи, Таро молча кивнул и вышел из большой пещеры. Мы последовали за ним. Он шёл впереди в таком же бесформенном одеянии, накинув на голову капюшон. Мы спустились вниз по наклонному коридору и снова углубились в лабиринт каменных переходов.

— Как ты помнишь путь? — пробормотала я, идя следом за ним.

— Я хожу здесь много лет, — пожал плечами он, — и знаю эти катакомбы, как свои пять пальцев. Иногда я просто хожу здесь, чтоб лучше запомнить те ходы, где мы редко бываем.

— А откуда они здесь? — спросил Хок, догоняя нас.

— Мне кажется, что это ходы какого-то животного, может быть, гигантского червя. Но когда мы сюда пришли, здесь уже никого не было.

— Червя… — повторил Хок, осматриваясь. Ходы, действительно, были круглыми и примерно одного диаметра.

Путь занял у нас около часа и, наконец, Таро остановился. Перед нами была каменная стена. Наш путь закончился тупиком. Таро поднял руку и, отвернув рукав, что-то набрал на своём радиобраслете. Раздался скрежет, и стена отъехала в сторону. Я заметила, что она установлена на транспортную тележку, которая двигается по обрезку транспортёрной ленты. В образовавшемся проёме забрезжил желтоватый дневной свет, который шёл откуда-то сбоку.

— Идите за мной и постарайтесь как можно меньше говорить, — произнёс он и прошёл в образовавшийся проход.

Выход из лабиринта снаружи прикрывал большой камень, когда-то сорвавшийся со скалы. Выйдя из-за него, мы увидели в нескольких метрах дорогу, по которой шли к большим воротам люди в таких же плащах, как у нас. Они шли молча, о чём-то сосредоточенно думая или прислушиваясь к чему-то внутри себя, поэтому никто не заметил, как мы приблизились и влились в общий поток. Осмотревшись, я увидела вокруг мужчин и женщин разных возрастов. Были даже дети, такие же серьёзные и сосредоточенные.

Все эти люди шли к большой круглой арке ворот, пробитой в скале. Эта скала уходила вверх и там, в вышине, делилась на острые шпили серых башен. Они были не построены, как мне казалось раньше, а являлись естественным украшением этой скалы. Город располагался внутри неё. Мы вошли в тёмное чрево горы и миновали широкую площадь, на которую выходили каменные стены с узкими окошками. От площади расходились две поднимающиеся наверх широкие улицы, окружённые такими же стенами, с темневшими круглыми ходами коридоров. Всё вокруг было освещено пламенем факелов. Кое-где стояли огромные котлы, в которых ярко горел огонь. Место, прямо сказать, было неуютное, но здесь это никого не интересовало.

Пройдя по улице, мы подошли к красивому, вырезанному в скале портику. Поднявшись по ступеням вслед за остальными, мы оказались в большом светлом помещении, которое освещалось лучами дневного света, проникавшего в круглые окна на потолке. По краям зал окружали высокие коринфские колонны из чистого золота, а впереди на возвышении стоял хрустальный, подсвеченный изнутри алтарь. Поток людей вливался в высокий зал, постепенно заполняя его. Войдя в Храм, многие оживились и с каким-то радостным нетерпением смотрели на алтарь. Мы смогли пробиться поближе, и остановились в ожидании дальнейшего развития событий.

Откуда-то сверху прозвучал чистый звон, словно кто-то ударил в большой гонг. Толпа в храме вдохнула единой грудью, и все запели странную песню с непонятными словами на языке, которого я не знала. Они пели вдохновенно, в их голосах даже слышалось ликование, они будто звали кого-то. Пропев пару куплетов, люди смолкли, с нетерпением глядя на алтарь, но божество не появлялось. По залу пробежал смущённый шёпот. Но тут перед алтарём неизвестно откуда появился высокий мужчина в кожаном чёрном костюме с короткими, гладко зачёсанными седыми волосами. У него было красивое лицо с правильными чертами и ярко-голубые глаза. Его торс был перехвачен тугой портупеей, а на поясе висела большая кобура с бластером. Его появление вызвало неподдельную радость среди паствы.

Чётким и хорошо поставленным голосом он произнёс несколько непонятных фраз и простёр руки в благословении. В ответ ему прозвучало многоголосье, в котором трудно было разобрать что-то конкретное.

— Братья и сёстры мои, — наконец заговорил он более понятным языком, оглядывая толпу цепким взглядом. — Сегодня наше Светлое Божество не почтит нас своим присутствием.

Следом за этим со всех сторон раздались горестные стоны и плач.

— Но всё же сегодня радостный и знаменательный день, — не обратив на это внимание, продолжил он. — Потому что наш Бог Света прислал нам свой луч, который отныне всегда пребудет с нами, свою прекрасную и мудрую дочь, свою Огненную Жрицу, которая отныне вместе со мной будет служить вам и заботиться о вас. Раскройте ей свои сердца и объятия. Тия Огня нисходит!

Последнюю фразу он выкрикнул громко и вскинул руку. Свет в зале неожиданно померк, а потом над алтарем замерцал язычок пламени, который, всё увеличиваясь, извивался, подобно алой ленте. А затем в этом язычке проступили контуры алого женского тела. Они становились всё чётче, и вот уже над алтарём во тьме парила Тия в полупрозрачном алом платье. Её кожа светилась в темноте, а волосы развивались над головой рыжим облаком, словно она находилась в воде. Её огромные зелёные глаза смотрели на каждого, губы были приоткрыты, и в них был призыв. Она протянула вперёд белую обнажённую руку с длинными хищными ногтями и улыбнулась, от чего по залу прокатилось единое «Ах!», а у меня по спине побежали мурашки.

Потом она опустилась на пол, и свет снова вспыхнул, заиграв на её опавшей, но всё равно пышной и сияющей огнём шевелюре. Чары не рассеялись, и люди продолжали смотреть на неё влюблённо и радостно. Белый Жрец, стоявший рядом, взял её за руку и произнёс какую-то формулу. Люди снова в едином порыве запели гимн, а я почувствовала, как кто-то тронул меня за руку.

— Уходим, нас заметили, — услышала я голос Таро и начала вслед за ним пробираться к выходу.

Повернув голову, я увидела, что в проходе за колоннами нет молящихся. Зато там шли, поглядывая на нас, трое в кожаных костюмах с белыми начёсанными шевелюрами. С другой стороны зала я увидела ещё четверых. Среди них были две женщины.

Быстро протолкавшись к выходу, мы выскочили из храма и, сбежав по ступеням, бросились вниз по улице. Но вдруг Таро застыл. Наперерез нам вышли ещё четыре человека. В руках у них были бластеры.

— Теперь не отставать, — прошептал Таро и нырнул в ближайший боковой проход.

Мы побежали следом. Очень скоро его тактика стала мне ясна. Он нёсся на огромной скорости, мгновенно меняя направление и сворачивая в тёмные проходы. Уже через несколько минут наши преследователи отстали и, можно было надеяться, что они потеряли нас в этой путанице ходов.

Покружив ещё минут десять, Таро крикнул на ходу:

— Сейчас выскочим на площадь и через неё — к воротам. Они не могли их закрыть, но то, что нас ждут, можно не сомневаться. Бластеры наизготовку и стрелять на поражение!

Внезапно мы выскочили на круглую площадь, за которой виднелись подсвеченные солнцем скалы. Тут же я услышала характерный свист, сопровождающий залпы из ормийских бластеров. Выхватив «оленебой», я на ходу выпустила лучи в две фигуры у ворот, попавшиеся мне на глаза. Хок и Таро сняли ещё троих. Проскочив площадь, мы вырвались за пределы города и понеслись к входу в катакомбы. Видимо, нас преследовали и стреляли на бегу, поскольку я видела фонтанчики крошки, которые выбивали из камня лучевые залпы. Петляя, как заяц, как меня учили в десанте, я бежала следом за Таро. Обернувшись, я увидела, что Дакоста слегка отстал, и Хок, остановившись, выпустил целую очередь назад, сбив скорость наших преследователей. Человек пятнадцать с перекошенными физиономиями бежали следом, размахивая бластерами и стреляя невпопад.