Клякса бифуркации (СИ) - Зеленин Сергей - Страница 165

Всё это очень хорошо, но мне куда более интересно другое.

Бюксенмейстер изобрел состав и технологию производства искусственных наждачных камней разного качества, с использованием отходов производства – местной стекольной фабрики и составов земель, применяемых в местном литейном производстве. Ему удалось произвести связку из глины, песка, жидкого стекла, размолотых отходов стекла и, небольшими партиями производить искусственные точильные камни разных сортов, форм и размеров, как самых мелких - так и, самых крупных номеров.

Как известно практически любому уважающему себя «заклёпочнику» - абразивы, это очень важно!

Я даже читал утверждение, что абразивы наряду с золотыми приисками - определяют богатство государства. До конца 19 века абразивы были только естественными, зачастую с весьма приколюшными названиями – «турецкий камень», «бельгийский камень», «арканзас», «вашита», «лидийский камень», «тюрингский шифер»… Наилучшим камнем для последней, доводочной шлифовки изделия считался «арканзас» — белый, с голубоватым или желтоватым оттенком минерал, имеющий восковой блеск и раковистый на изломе.

Стоили они, просто нереально дорого и, использовали их лишь самые продвинутые мастера - для самых тонких работ. Свойства этих таких камней уникальны и, даже в двадцать первом веке - многие из них не имеют своих искусственных аналогов.

В тысяча восемьсот девяносто первом году, американец Ахесон запатентовал карборунд - точнее сказать карбид кремния. А, чешский предприниматель Вилем Кауфман купил у него право на применение патента в европейских странах. Через два года, его – вновь созданная фирма «Carborundum Werke», начала изготовлять из карбида кремния шлифовальный инструмент…

Без абразивов мне никак не обойтись!

Причём, не просто абразивов в виде точильных камней и наждачной бумаги… Мои люди должны и, рано или поздно - будут работать болгарками, плоскошлифовальными машинками и прочим электроинструментом. Значит, нужны обрезные и шлифовальные круги и, прочая тому подобная тряхомундия.

После Октября завод Бюксенмей­стера, естественно, национализировали… Но, самого Андрея Ивановича большевики не расстреляли - как это можно твёрдо предположить из тестов ЕГЭ, а пригласили на должность директора завода. И, лишь в двадцать четвёртом году, в восемьдесят лет - когда он ушёл на заслуженную пенсию, народная власть назначила первого «красного ди­ректора».

Если мне не изменяет память, скончался он гораздо позже – уже в тридцатых годах. Так почему бы не пригласить его на должность главного технолога абразивного производства?

Берём, берём!

***

Когда питерские, московские и архангельские до хрипоты наговорились и, так и не придя к какому-нибудь взаимноприемлемущему консенсусу – замолчав, зло уставились друг на друга, у меня из нагрудного кармана взревело рингтоном:

- «ПИХ-ПАХ!!! СВОЛОЧИ!!! ОНИ УБИЛИ КЕННИ!!!».

Моя мобила практически сдохла, но кое-какие функции у неё ещё сохранились, чтоб пустить пыль в глаза.

Все присутствующие заполошно соскочили из-за стола и схватились за стволы…

Оставаясь совершенно спокойным, остался на месте и выключив звонок, несколько небрежно:

- Спокойно, пацаны! Это мне из американской «Козы Ностры» тамошние бандиты звонят. Не напрягайтесь вы так – «стоять» потом не будет.

Затем, прижал к уху и минут пять изображал деловой разговор - всуе поминая «товар», «сроки» и «тазик с быстросхватывающимся цементом». Закончив, засунул аппарат на место и, ни к кому конкретно не обращаясь, безапелляционно заявил:

- Пожалуй, я заберу это «яблоко раздора» себе - чисто, чтоб вы не передрались. А чтоб никому не было обидно - сегодня вечером накрою «поляну» в самом центровом московском ресторане. Будет много водки и мамзелей… Никто не возражает?

Никто не возражал.

Повторяю: такие сходнячки были не слишком часты – только для решения особо важных вопросов. «Текучка» же решалась уровнем ниже – наркоматами республик и регионов.

Позже, с собой на такие посиделки я всегда брал живой магнитофон: обладающего феноменальной памятью «мальчика» Витю из «Осознания-Икс» - могущего не только повторить слово в слово всё услышанное, но и проделать это похожими голосами и даже с нужными интонациями. Брал также младшего сына Клима Крынкина - Филимона, обладающего природным дарованием досуха заипать мозги…

Ой, извините!

Прирождённым талантом переговорщика.

Это, так сказать – моя подрастающая смена на этом поприще.

От донбасских приезжал…

Да, да – сцуко, он!

Никита Сергеевич Хрущёв - до чего же упёртый бычара… Был.

Мы с ним немало копий друг об друга сломали, но добазарились об поставках на Нижегородчину угля, чугуна и стали, взамен на ширпотреб и продукцию машиностроения.

Правда, сперва пришлось подослать к его Ниночке Кухарчук - по-мужски неотразимого Петюню из «Могучей кучки». Который, трахнул эту бандеровку в особо извращённой форме на камеру - а потом шантажировал, чтоб эта «ночная кукушка» куковала так - как надо куковать.

Ничего личного и мелкой подленькой «мсти» за развенчивание чужого культа личности: бизнес, есть бизнес!

И на нём как на войне - все средства хороши, а неудачник пусть плачет.

От Дальневосточного края приезжал Александр Краснощёков – моё «второе я», вернувшийся туда после фактически восстановления Дальневосточной Республики образца 1920-го года, с её многопартийностью и махровой либерастией. А его функции по управлению моей «промышленно-подпольной империей», разбив на несколько частей, я передал разным заранее подготовленным кадрам.

Ничего, справляются!

Прихватив с собой немного моих денег и десятка два специально отобранных и хорощо вооружённых людей, Александр Краснощёков организовал «Дальзаготтрест» и, вскоре взял под контроль добычу самородного золота, сбор самокопанных дикоросов - вроде папоротника, женьшеня, золотого и моральего корня и, прочих тянь-шаней… Самоловлю дикозверей, вроде усцурийского тигра - из которого ушлые китайцы с их самобытной историей и многомиллионной культурой - делают лекарства от всех случаев жизни.

Естественно, Александр Михайлович - отстёгивал мне «процент», а на сходняках – горой стоял за нижегородских.

От казахов приезжал на «стрелку» кто?

Правильно – Николай Ежов, который действительно оказался карликом, но пока ещё не кровавым… Вернее, недостаточно кровавым на общем фоне собирающихся здесь личностей.

Однако, над его малым ростом смеяться было не принято. Ибо, с ним являлся «шкаф» - ростом как полтора моих, весь в коже, с «Маузером», и…

И с хорошо заметной печатью содомского греха на лице.

Этот «голубок» - наш земляк прошедший курсы секретарей-референтов и, тоже - «кукует» по ночам в правильном направлении.

Добавьте сюда плодотворное сотрудничество по проекту освоения природных богатств Чуйской долины – где уже этим летом был построен целый комплекс добычи и переработки сырья и, вы поймёте - почему у меня с Николаем Ежовым лично и, у Нижегородского Края с Казахской ССР в целом - отношения «вась-вась»!

Дружим юртами, одним словом.

***

Мал по малу, шаг за шагом, уже к осени 1926 года, я стал кем-то вроде в этом неком подобии Лорда-канцлера британской Палаты лордов или Председателя нашего Совета Федерации.

К примеру, Ташкент просит у Москвы помощи против своих басмачей… Приехали ребята-узбеки и ко мне. Первым делом, конечно – «поляна» величиной с Аральское море, прямо-таки божественный плов, по-бухарски роскошный халат мне на плечи и тюбетейку с помпончиком на мою лысую маковку. У ног положили свёрнутый ковер и, сперва обрадовавшись - думал что там девка в прикольных узбекских кальсонах и с неимоверным количеством косичек… Ан, нет оказывается – просто ковёр, без девки.