За горизонтом сна - Дубинянская Яна - Страница 52

Его теплые ладони на ее щеках. Совсем близко — округленные губы…

Она не знала раньше, что так бывает. Что это настолько чудеснее, настолько прекраснее и больше, чем она ожидала. Что вся Вселенная растворяется, улетает, кружится вокруг тебя… или это ты сама, кружась, летишь неизвестно куда… Но не одна. Вместе с ним. И знаешь, что так будет вечно: ведь даже когда все будто бы кончилось, на самом деле оно только начинается — светлое, невообразимое, необъятное!..

А в романах это называлось так просто и пресно…

Первый поцелуй.

— Каре, — гордо объявил Брэд Кертис.

И выложил аккуратным рядочком четыре карты — всего лишь шестерки. Впрочем, Феликсу было от этого не легче: ему-то едва удалось наскрести жалких две пары.

— Не переживай, малый. — Брэд привстал и, чуть не смяв импровизированный столик — коробку из-под лабораторного оборудования, — дотянулся до Ли и похлопал его по плечу. — Мы ж на интерес, а не на деньги. Жалко, Косту запрягли с этим жмуриком.., и сколько можно его там резать, я тебя спрашиваю?

Феликс непроизвольно передернул плечами. Мертвого человека-растение он так и не видел… Зато видел лицо командира Нортона в тот день — и ему хватило. Разговаривать с ? Брэдом на эту тему он был настроен меньше всего. — Тебе сдавать. — Механик протянул ему колоду. Ли поднялся.

— Знаешь, мне что-то больше не хочется.

— Ты чего? — Кертис аж подскочил и все-таки опрокинул хлипкую коробку. — А отыграться?

— Как-нибудь потом.

— Ну, тебя…

Брэд обиделся — это проступило крупными буквами на его круглой добродушной физиономии. Конечно, он уже несколько дней не знает, чем себя занять… С тех самых пор, как после трагедии с разбуженным спящим начальник экспедиции Селестен Брюни свернул все полевые исследования в Замке спящей красавицы и запретил кому бы то ни было покидать пределы лагеря. Очень скоро оказалось, что лабораторной работы с трудом хватает научному составу, и технари снова остались не у дел — точь-в-точь как на борту «Атланта».

Феликс отошел к самой границе купола оптической невидимости. Протянул руку; на пальцах словно образовались дополнительные фаланги, а на кончиках заплясали мерцающие искорки. Вокруг простирались выжженные солнцем желто-охристые поля. Абсолютный простор; даже крепостной стены Замка отсюда не видно — она скрывалась за пологой возвышенностью, не искажающей линию горизонта. Идеально ровную, гостеприимно приглашающую в любую сторону… Сорваться с места и бежать не разбирая дороги, вприпрыжку, словно семилетний мальчуган…

А биолог Брюни запер их всех под куполом, будто каких-нибудь насекомых. Какой, спрашивается, смысл? Ведь на планете только один цивилизационный очаг! Объявить запретной зоной территорию Замка — с этим Феликс мог согласиться. После того, что случилось по вине Габриэла Караджани…

Неоантропсихофизиолог держался тогда спокойно, с легким философским недоумением. Да, эксперимент потерпел неудачу. Да, он, Караджани, весьма сожалеет. Но трудно представить себе развитие науки без определенного числа ошибок, порой довольно неприятных, не так ли? Невозможно предусмотреть абсолютно все; иногда приходится рисковать…

…и командира Нортона.

Инженер Ли осмотрелся по сторонам — и сразу же увидел его. Там же, где всегда на протяжении последних дней: на утоптанной траве в тени «Атланта», там, где эта тень обрывалась полукругом, упираясь в купол. И все в той же позе — ссутуленные плечи, руки на согнутых коленях, подбородок на переплетенных пальцах, взгляд, пришпиленный к горизонту.

Он никого не хотел видеть. Феликс знал об этом.

Но сколько можно, в конце концов?!

Сухие стебли под ногами трещали, словно негромкая перестрелка, но Александр Нортон не шелохнулся. Помедлив, Ли коснулся его плеча; почему-то казалось, что командир вздрогнет всем телом. Ничего подобного не произошло.

— Командир Нортон!

Никакой реакции. И только потом, с опозданием секунд на пять, приглушенно и равнодушно:

— Я тебе не командир.

— Навигатор Нортон, — не стал спорить Феликс, присаживаясь рядом. — Как вы думаете, долго мы еще… вот так?

Теперь он видел собеседника в профиль: жесткая линия, упирающаяся в сине-оранжевый воротник до самого подбородка. Нортон единственный из всех так и не перешел на облегченный комбинезон, комплект которых обнаружился на складах «Атланта». Жарко, наверное… впрочем, на коже командира не блестело ни капли пота.

Молчание. Жара. Тень сдвинулась, уступая инженера Ли солнцу; он пересел чуть дальше.

— Нам стоило бы вообще улетать отсюда, — вдруг заговорил Нортон. — Контакт с иной цивилизацией… красиво звучит, но мы не доросли до такой красоты. Мы неплохо начали — с убийства. Когда командир Брюни даст добро на дальнейшие исследования, продолжим в том же духе… на другое мы просто не способны.

— Вы не виноваты, — сказал Феликс. — А некропси… тьфу, заговариваюсь… Караджани отстранили от работ на весь период экспедиции. Даже от подсобных.

Нортон пожал плечами.

— Это ничего не даст. Мы все точно такие же, как он… во всяком случае, рассуждаем точно так же. Видим непонятное — и желаем понять: сегодня, сейчас, на месте. Цена не имеет значения. Просто всеобщая познавальческая истерия… еще на Земле. Я слышал, какие-то идиоты предлагали ввести новое летосчисление — то ли от нашего старта, то ли от доклада Ричмонда и назвать все это Эпохой Великих Свершений.

— ЭВС, — кивнул Феликс. — Я тоже слышал.

— Мне казалось, нам удалось уйти, улететь от этого идиотизма… Надеялся, что наша экспедиция… Стен ведь никогда не был фанатиком. Но это сидит гораздо глубже… в каждом из нас: и в нем, и во мне… и в тебе тоже. Страдаешь от бездеятельности, да? А потом получишь свободу действий — и такого натворишь… великих свершении. Солнце добралось до его лица, и он отвернулся. Феликс вздохнул. Наверное, это гораздо тяжелее, чем он, Ли, может себе представить: когда прямо у тебя на руках, и совсем, говорят, молодой… хотя абсолютный возраст каждого из них, кажется, больше ста лет…

Мы совсем ничего о них не знаем.

Снова наплыла горячая, вязкая тишина. Преодолевая глупую робость, Феликс переспросил:

— Так вы думаете, командир Брюни скоро… позволит возобновить?..

— Почему ты спрашиваешь меня?! — оборвал Нортон. — Спроси командира Брюни!

И глянув через плечо, пробормотал:

— Вот и он, кстати.

Надо же! Перестрелки чужих шагов по сухой траве уже за пару метров практически не слышно.

Подошли двое: начальник экспедиции Селестен Брюни и физик Йожеф Корн. Феликс поднялся им навстречу. Александр Нортон небрежно кивнул в сторону и остался сидеть. Брюни театрально кашлянул, и он вопросительно поднял голову: какого черта? Во всяком случае, трактовать этот взгляд иначе у Феликса не получилось.

— Навигатор Нортон, — начал биолог. Закашлялся уже по-настоящему и продолжил через минуту, подавив вместе с кашлем начальственный тон: — Тут такое… нужно посоветоваться, Алекс.

Наверное, надо уйти, думал Феликс, переминаясь с ноги на ногу. А впрочем, с чего это вдруг? Он полноправный член экспедиции, пускай технического состава. Он имеет право знать, наконец… кстати, самое время «спросить командира Брюни», в точности следуя совету командира Нортона!

— Йожеф предлагает направить в Замок исследовательскую группу. По результатам замеров, которые они с Растелли" проводили… тогда… В общем, вырисовываются любопытные закономерности. Похоже, мы на пороге крупного открытия.

Нортон хмыкнул, не разжимая губ.

— Попытаюсь пояснить подробнее, — сказал физик Корн.

Университетский курс физики позволил инженеру Ли понять чуть ли не две трети того, что подробно — еще как подробно! — пояснял Корн, артистичный в своем педантизме. Селестен Брюни изредка кивал, фиксируя наиболее значимые моменты, — правда, Нортон вряд ли мог это видеть. По его сгорбленной, как и раньше, спине было трудно определить, слушает ли он физика вообще. Задул легкий ветерок, и стебли злаков пошли волнами, подкладывая под размеренный голос фон спокойного шелеста.