Клёст - птица горная (СИ) - Ключников Анатолий - Страница 59

Всё, вроде бы, как обычно, но, поскольку такие храмы строят непременно на главной площади, то летуну для захода на цель пришлось пролетать рядом, а для более точного прицеливания — снизиться. И в этот момент окошки сразу на двух гранях открылись одновременно по всем ярусам, и оттуда шарахнули вверх залпами шутих, спаренных штук, наверное, по 20. Сначала с одной грани, и почти сразу же — с другой.

«Дракон» мгновенно оказался окутанным густыми облаками бело-жёлтого дыма, — сначала одним, потом другим. Я невольно восхитился мастерством «охотника на драконов», сумевшим добиться слаженных действий многих людей, и тут же с ужасом увидел, что наша «птичка» густо задымила. Подбитая машина задрала нос кверху, чтобы набрать запас высоты перед неминуемым падением и получить лишние мгновения форы по времени полёта, — при этом она зарокотала так надрывно, что даже нам вдалеке сделалось зябко.

Летун, сбрасывая последний груз куда придётся, был вынужден искать посадку внутри города, и такую, чтобы поближе к своим войскам. Мы увидели, что он выбрал нашу улицу: она от центра и до бедняцких кварталов протянулась прямая, как стрела, и ровная, булыжная. А затем стали свидетелями очередного ужаса: «всадник» слил из нутра своего «дракона» какую-то жидкость, начавшую накрывать улицу, словно грязный туман, а потом тот полыхнул и взорвался жутким хлопком, эхо которого растрепало нам потные волосы, выбившиеся из-под шлемов. Уверен: те, кто оказались под таким «покрывалом», не хотели не только преследовать героя, но и сражаться. По крайней мере те, кто остался жив.

Взрыв слегка приподнял «дракона», а потом тот резко потерял высоту. Однако, сел ровно и покатился к той баррикаде, что стояла перед нашими фургонами.

— Надо помочь!.. — я указал Грачу мечом на «дракона» в тот момент, когда «птичка» ещё только-только начала заходить на посадку на нашу улицу. — Обойдём дворами!..

— Лось, Шкет, за мной! — крикнул в ответ Грач.

— Шмель — за старшего!

Мы вчетвером проскочили между домами на узенькую улочку справа, тут же свернули налево в пустынный дворик сквозь забор, разобранный, скорее всего, для баррикады. Щиты мы забросили за спины: и бежать не мешают, и от стрелы в спину хорошая защита. Как раз в то время, когда мы мчались сквозь первый двор, и взорвалась слитая жидкость, а мне потом бойцы рассказали, как им это аукнулось, и в каких местах у них волосы колыхались.

Нам требовалось проскочить несколько дворов; поскольку мы не лезли в дома, то и нам никто не мешал. В одном месте нам встретился поникший дедок, сидевший возле дома на лавочке, обречённо положивший руки на колени. Он равнодушно глянул на нас и снова опустил глаза, глядя в одну точку на земле. Висело бельё на просушку, никому не нужное, загораживая нам дорогу и обзор — мы раздражённо его отталкивали, не обрывая: вдруг и врагам помешает? В другом дворе в открытый сарай метнулось несколько перепуганных теней; похоже, одна из них принадлежала малому ребёнку. В одном из домов прятались солдаты: послышались крики, суматоха, но в атаку на нас никто не бросился — похоже, мы сильно удивили их тем, что не рвались в бой, и там поддались сомнению: может, это бегут свои?

Вскоре мы услышали шум с главной улицы, переместившийся в проулок, к которому вышли и мы. Тут забор оказался каменным, но невысоким, а ворота — из металлических прутьев, раскрытые. Мы, укрывшись за изгородью, увидели сквозь решётку ворот, как в проулок забежал одетый в черное человек и, увидев нашу открытую створку, тут же бросился к ней, справедливо полагая, что бегство по открытому переулку ничем хорошим для него не закончится.

Он оттолкнул решётку, забежал к нам во двор. Его преследовал лязг солдатской брони, топот ног, обутых в сандалии с металлическими подковками, азартные крики. Я вышел наперерез погоне, пинком толкнул воротную створку назад, загораживая дорогу, — на неё тут же наткнулся один из преследователей, с бранью рухнувший наземь, и создавая шум, как будто кто-то смахнул со стола на каменный пол несколько стальных котелков: он выронил меч, лязгнувший по воротной решётке, его шлем покатился по утоптанной улочке, и, вдобавок, упавший, раскинув руки, врезал по земле железным умбоном щита. Да и бронька его звякнула знатно.

Враги не растерялись, и сразу же упёрлись руками в ворота, толкая их назад. Один из них со стоном отвалился, получив от меня рану на кисть руки и зажав её другой, но остальные быстро перестроились и принялись отжимать створки щитами, готовясь ворваться вовнутрь сокрушающим потоком.

Ситуация складывалась до боли понятная…

— Прощай, брат! — процедил с надрывом Грач, упёршись в ворота со своей стороны. — Беги скорее!.. Мы задержим…

Я вынул метательный нож и вогнал в глаз одному из ледогорцев. Потом взял другой, третий — преследователи, потеряв трёх человек, отхлынули. Но у меня таких железок больше не осталось, а держать оборону мне смысла не имело: только я один из нашей четвёрки мог более-менее хоть как-то защитить убегающего летуна.

К врагам бежало подкрепление, и я не имел права больше терять ни мгновения. Да, я бросал на погибель тех, с кем долго шёл плечом к плечу, — ради циничного вывода, что нужно спасать ту жизнь, которая имеет в глазах нанимателя наибольшую ценность.

Я не стал прощаться — просто развернулся и побежал прочь. За воротами радостно взвыли, и с новым воодушевлением пошли на приступ — я услышал грохот щитов о металлические прутья ворот. Кстати, на моём поясе висела ручная бомба, прицепленная за рукоятку, а рюкзак я бросил возле фургона. Понимаю, что это было против той клятвы, что я дал сам себе, но утешала мысль о крайнем случае и необходимости, в случае чего, выхватить ЕЁ быстро.

Летун оказался относительно молод и невероятно шустрым: мчался, словно нашкодивший мальчишка после совершённого хулиганства. Какое там прикрыть его! — хотя бы просто догнать…

— Туда не беги! — крикнул я ему вослед. — Там солдаты! Давай в левый дворик!

По счастью, бегун не ушёл в полное отрешение от окружающей реальности, и мои слова до него дошли. Он даже притормозил, обернулся через плечо…

— Механикус, да твою же мать!!! — другие слова мне почему-то не вспомнились.

— Клёст?! Откуда?..

— Давай, потом!..

Мы перелезли через каменный забор, оказавшись в другом дворе. За нашими спинами звенела сталь — кто-то из наших ещё сопротивлялся…

Опять то же самое: пересохшее бельё на верёвках, захудалые огородики, детские доски-качели. Население трусливо прячется кто где может.

Оставалась последняя улочка, после которой можно было выйти на наши фургоны. Однако, в самом её начале, где она смыкалась с центральной, на которую сел подбитый «дракон», топтались солдаты, заглядывая за забор, явно надеясь что-то высмотреть, чтобы потом броситься на подмогу своим. Отсиживаться нам смысла не имело: сзади подпирала озлобленная погоня, а прятаться в приличном районе особо и некуда. Поэтому нам пришлось пролезать в дырку в заборе и мчаться через улочку к противоположному ограждению.

Нас увидели, окликнули, загомонили. Видя, что мы не откликаемся и лезем в другой двор, солдаты сорвались с места и побежали за нами, размахивая мечами.

Мы забежали на участок, принадлежавший дому, знававшие лучшие времена. Вдруг обветшавшая дверь открылась, и на покосившееся крыльцо вывалились сразу четверо вражеских солдат.

Механикус опешил, приостановился. Я злобно толкнул его в спину и гавкнул в его затылок:

— Прямо и направо! Не оборачивайся!!!

Ледогорцы тоже растерялись, хотя и вышли, держа в руках мечи и щиты. Странно одетый гражданский, непонятно какой наёмник — возможно, нас могли принять и за своих, если бы не явный испуг Механикуса. После окончания замешательства легионеры бросились на меня, прикрывавшего убегающего, всей гурьбой.

Я ткнул остриём меча в лицо ближайшего — он дёрнулся, прикрылся щитом, да так, что сам себе закрыл обзор. Я отвёл оружие, не давая ему ударить в щит, присел и рубанул противника по незащищённой части бедра. Он зарычал, присел на колено — товарищи раненого обошли его по бокам, сомкнули щиты, двинувшись на меня глухой стенкой.