Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5 (СИ) - Радов Константин М. - Страница 5

Еще один давний и заветный мой замысел, подобно Лазарю, воскрес из мертвых. Основанная в начале аннинского царствования компания для торга с Восточными Индиями, укрывшаяся под скромным титулом Камчатской, исчерпала свой капитал посылкою в море «Святой Анны» — как ныне стало известно, потерпевшей крушение. Может, не полностью исчерпала: пудиков этак двадцать серебра то ли сквозь пальцы ушло, то ли под стол закатилось… Я при сем не присутствовал, потому в точности не знаю. Ни отчетов, ни людей, за эти деньги ответственных, при всем старании сыскать не удалось. Но хартия компанейская все еще действовала, ибо ее никто не отменял. Более того, теперешний великий канцлер князь Алексей Михайлович Черкасский был одним из дольщиков, помнил о вложенных десяти тысячах — и хотя давно уже махнул рукою на слишком незначительную для него сумму, с интересом отнесся к моему предложению восстановить и коммерцию, и капитал.

А способ придуман был простой. Несколько лет назад английские ост-индцы грабительски захватили мой корабль «Святой Иринарх», отправленный в Бенгалию за селитрой. С точки зрения морского права, чистое беззаконие — но в лондонских судах чужеземцу, даже знатному, никак не стянуть против такой могучей силы. Потратившись еще и на адвокатов, понял, что все старания бесплодны. Однако… Кто запретит мне передать права на «Иринарха» Камчатской компании, состоящей под покровительством короны?! Положение кардинально изменилось. Баронет Витч, присланный для пересмотра и возобновления союзного договора с Россией, вдруг обнаружил, что британские подданные ограбили, в числе прочих, канцлера державы, с коей он должен заключить трактат. Даже помыслить было невозможно, сколь милостивым и скорым вдруг оказалось английское правосудие! Шестнадцать тысяч фунтов компенсации, самые вежливые извинения ост-индских директоров, клятвы о неприкосновенности в будущем русских подданных… Соблазнительно такое необычное для островитян поведение отнести на счет нашего с канцлером дипломатического искусства — но истина выше честолюбия. Увы, в том очень мало моей заслуги. Еще меньше — князя Черкасского. Кто же заставил бриттов забыть свою несносную гордость и сделаться вдруг чрезвычайно любезными? Тот, кто причинил им сокрушительную конфузию: знаменитый «Пол-человека», испанский адмирал Блас де Лезо.

Пока в России разбирались, кому должен принадлежать императорский трон, а континентальные европейцы оспаривали владения Габсбургов, англичане с аппетитом вгрызались в заморские владения Мадридского двора. После легкого взятия адмиралом Верноном Порто Белло казалось: война и дальше так пойдет. Испанцы и дальше будут разбегаться перед британской морской пехотой, не выказав воли к сопротивлению. Может, все так бы и было, не дерни черт Вернона осадить Картахену. На что он надеялся? Знал же, что там сидит «Mediohombre». Гарнизон уступал осадному корпусу, как минимум, вдесятеро — но умелый и твердый командир смог удержать крепость достаточно долго, чтобы дождаться гибельных поветрий среди непривычных к тропическому климату англичан. Никакая битва не могла быть столь сокрушительна. За время осады перемерла половина армии, после снятия оной — три четверти оставшихся. Флот нес потери соразмерно, и при отступлении от Картахены часть кораблей пришлось сжечь за нехваткою для них матросов. Уцелевшие оказались так изъедены морскими червями, что плавания через океан не выдержали бы. Поскольку в Западных Индиях британское адмиралтейство не имело верфей и доков, тимберовать эскадру было негде. Изрядная часть Royal Navy разом обратилась в негодный хлам.

Упрямый «Пол-человека» сам вскоре умер от чумы, порожденной гниением неисчислимых тысяч вражеских трупов; но удар, нанесенный им Англии, оказался очень чувствителен. Уолпол, дотоле несокрушимый, лишился министерского поста. У его преемников излишняя самоуверенность уступила место тревоге: очевидна стала нехватка военных сил, как морских, так и сухопутных. Вот и пришлось, умерив амбиции, искать союзников. Русскую государыню обхаживали с особым тщанием.

— Надобно пользоваться случаем, — рассуждал, скрестив холеные пальцы на необъятном брюхе, великий канцлер. — Когда еще англичанам так накостыляют шею, чтоб они сразу стали уступчивыми? Хорошие кондиции посол предлагает!

— Не спеши, Алексей Михайлович, — отвечал я. — Трактат подписать всегда успеешь. С них можно больше получить. И не денег, а такого рода соглашений, кои обычно лишь кровью покупаются. Дозволь, переговорю с Кирюхой Вицыным…

— С кем?

— Да с Витчем. Фамилия-то его от вицы, от вичья идет. Одно и то же слово, что по-английски, что по-нашему. А имя, понятно, греческое. Только с первой буквой англичане напутали. Вот и получился сэр Сирил Витч…

— Как у тебя просто выходит. И впрямь, все мы родня, от Адама и Евы.

— Конечно. Все люди — братья.

— Вот только с турками и прочими нехристями неохота брататься.

— Турки нам, Алексей Михайлович, по крови роднее многих. Средь них, наверно, половина — обусурманенные славяне. Русские — в том числе. Одних малороссиян крымцы миллионы угнали, за века набегов. Куда они, по-твоему, делись?

— Ладно, пес с ними, с турками. О чем хочешь с Витчем торговаться?

— Все о том же. Об индийской селитре. Из города Патны, который есть средина сей коммерции, сообщают, якобы европейские негоцианты хотят сговориться меж собою.

— Тебе из самых глубин Индии пишут?!

— Не прямо мне. Людям, с коими веду дела. А купцы всегда новостями обмениваются, ибо вслепую действовать — убытков не оберешься.

— Купцы… Уж такие купцы, что иных королей за бедняков считают. Нам-то какое дело до их сговоров?

— Опять ты, батюшка, торопишься. Выслушай сначала. С давних времен сей товар скупали англичане да голландцы. Соперничали, враждовали — но баланс между спросом и предложением блюли. Недавно, году, кажись, в тридцать пятом, явились там французы. Цена сразу вверх поползла!

— Так наверно, и ты, Александр Иваныч, поспособствовал?

— Едва ли. Много ли я взял? Один корабль? В тамошних масштабах это мелочь. Так вот, способ сбить цену известен: ежели скупщики стакнутся, чтоб выше оговоренной не давать… И самое главное — чтоб не допускать посторонних торговцев, кои в сей стачке не участвуют! Теперь понял, в чем британцы слукавили? Ну, представь: приплывут наши люди в Бенгалию. Может, их даже там не ограбят. Но селитры-то все равно купить не дадут!

— Да стоит ли за ней плыть в такую даль? Знаю, что пороха недостаток, и селитра смерть как нужна… Так неужели ближе не найти?!

— Найти нетрудно. Ценою дороже вдвое, а добротою сильно уступающую. Как думаешь, англичане деньги считать умеют?

— Ну, разумеется. Глупый вопрос.

— А они, между прочим, у себя в королевстве давно уже селитряных ям не закладывают. Возить через полсвета считают выгодней. Надо и нам, буде соглашение состоится, с самого начала в него вступить. На первое время хоть бы в малой доле…

— Навряд ли Витч к такому разговору готов.

— Что за беда? Пошлет запрос лорду Картерету, тот призовет ост-индских управителей, с ними обсудит… Ведомо, как эти дела делаются. А что в переговорах выйдет затяжка, так она будет с английской стороны. Кроме того, прежде мира с шведами мы помощи королю Георгу подать все равно не сможем: неважно, с трактатом или без него. Хотя…

— Чего еще придумал?

— Не предложить ли сикурсовать нашим флотом?

— Англичанам?

— Да.

— Нашим флотом?

— Не пугайся, я в здравом уме.

— Хотелось бы верить.

— Одно дело — сикурсовать, другое — предложить это сделать. Нужда в такой подмоге у англичан крайняя. Сейчас, после картахенской катастрофы, у них не хватает сил в Медитеррании. Испанцы невозбранно перевезли войско морем в Италию, для действий против цесарцев. А если еще французы выступят? Так что, в Королевском Флоте каждый корабль на счету, и каждая пушка на вес золота. Да они душу дьяволу продадут, чтоб линию нарастить! Может, и в самом деле помочь? Нашим хоть одну кампанию в этакой компании сделать — большая честь и прекрасная школа.