Мастер третьего ранга (СИ) - Коробкин Дмитрий - Страница 95

Пред глазами вдруг встала картинка, как один из этих парней бессовестно зажимает Полынь в темном углу, и она отвечает взаимностью. С кончиков пальцев сорвались тонкие искорки слабых разрядов. Юра вздрогнул, прогоняя навязчивую картинку, и попытался взять себя в руки.

Действительно, что за фигня? Какое ему дело, кому улыбается эта красивая бестия, и что из этого выйдет. У него есть та единственная, что не на миг не покидала его мыслей.

— Юра, — приблизившись, позвал Иван ссутулившегося и помрачневшего ученика. — Ты чего мрачный такой? Рука сильно болит?

— Холодно, — смотря в спину Полыни, сухо ответил парень. — Продрог весь, к чертям собачим.

Иван покосился на лесавку, затем на ученика. Полынь обернулась и улыбнулась Юре. Парень в ответ не пошевелил не единой мышцей на лице. Лишь колкий взгляд суженных глаз на миг встретился с ее полынным взглядом, и парень тут же сделал вид, что его заинтересовала незнакомая винтовка шагающего рядом бойца.

Иван задумчиво почесал небритую щеку, глядя как отстала от Крапивки Полынь и сровнялась с ними. Юра расспрашивал бойца, что за винтовка, откуда, сколько стоит, из всех сил делая вид, что ему безумно интересно, какая там модификация и хитрая нарезка ствола, при этом упорно игнорируя лесавку.

Полынь легонько одернула мастера за рукав, заставила приотстать.

— Что с Юрой? — обеспокоенно посматривая в ссутулившуюся спину подмастерья, спросила она. — Я чувствую, ему плохо. Он ранен?

— Да там царапина, — отмахнулся Иван. — Сам не знаю, чего он скуксился. Ты бы видела, как его порвали «охотники», когда мы взяли заказ на уничтожение их гнездовья. Юрка тогда много крови потерял, а лекарка на него целый моток ниток извела. А спустя три дня он уже на свирели наяривал, будто и не было ничего. Так, что нормально с ним все. Считай, комар укусил, — улыбнулся и подмигнул лесавке Иван.

— Что-то не так, — прислушиваясь к чему-то, рассеяно сказала Полынь. — От него плещет силой, и веет недобрым к тому — же.

— Мы только что выбрались из переделки. Это просто адреналин, — успокоил ее мастер.

Думал, что успокоил.

Они обошли несколько домов, и вышли к мотовозу, около которого суетились бойцы капитана. Гвардейцы стаскивали в кучу тела праведных, обыскивали и связывали выживших, а также рылись в битых ящиках, что пострадали от взрывов. Как собственно и сам мотовоз.

Как их только не называли: черные мундиры, взвод беспощадных, но это все за спиной. Эти парни не были обычными наемниками, не дружинниками, ни полицией, они были Гвардией Особой Службы. Причем гвардия эта была в княжестве на особом положении. Причем не в этом княжестве, в землях которого они все находились, а соседнем. В княжестве Мирное. И как эти ребята оказались глубоко во владениях Солеварска, Иван решительно не понимал. Капитан, не смог дать внятного ответа, уходя от расспросов, и прикрываясь, тем, что может говорить об этом только с разрешения куратора группы.

Иван не стал спорить. От этих ребят трудно было чего-то добиться, а вот они напротив, могли добиться чего угодно.

По правде говоря, они мало уступали мастерам, поскольку помимо военного обучения проходили обкатку у менторов Ордена. Потому этих ребят одинаково боялись как криминальные элементы, так и твари, большинство из которых чувствовали силу и бесстрашие противников. К врагу они не знали пощады. За что и получили прозвище Беспощадных.

Сдавшихся в плен наемников, согнали в кучу и усадили под той самой стеной, где час назад сидели Иван и Юра. Понурые, избитые, перемазанные своей и чужой кровью, они нехотя отвечали на вопросы прохаживавшегося пред ними человека, облаченного в дорогую походную куртку из кожи аспида.

Вот этот человек, сочтя ответ на заданный вопрос неправильным, заехал сапогом по морде одному из бойцов Стерха. Тот повалился на собратьев и под дулом возникшего у его головы пистолета божился, что он не врет.

Человек в куртке, судя по всему не поверил.

Прогремел выстрел.

Иван, скривив лицо, отвернулся и направился к мотовозу, у которого будто расцвели цветы в этом царстве грязи, мха и запаха мертвечины.

— Жив рыцарь, — радостно улыбнулась Карина. — Неприятности к тебе так и липнут.

— Вашими молитвами, — заулыбался Иван, поскольку, видя ее приветливую, мягкую улыбку, невозможно было не улыбнуться в ответ. — Цела моя шкура, не попортил никто.

— Ну, Иван, — покачала она, головой пронзительно смотря ему в глаза. — Поверь, не одна лишь клятва меня волнует. Я чисто по-человечески о вас беспокоилась.

— Сделаю вид, что верю, — подмигнул он ей.

— Мы, правда, беспокоимся, — загудели обиженно колдуньи и лесавки, окружение Карины.

— Девочки, — оборвала она их. — Ты просто устал и болен, Иван. Тебе нужен отдых и лечение. — Она посмотрела на подмастерье. — Вам обоим. Хочешь, не верь, но вы нам не чужие люди. Да и, в конце концов, я, как и любая женщина, люблю истории о благородных рыцарях, прекрасных принцессах и стерегущих их драконах. Так, где твоя принцесса, рыцарь?

Улыбка сползла с лица мастера, словно и не было ее. Иван на глазах будто состарился, стал больным и жалким. Он смотрел на Карину глазами пса, которого ни за что сапогом по ребрам ударил любимый хозяин.

Она, переменившись в лице, нервно сглотнула, а колдуньи смолкли затаив дыхание.

— Неужели…

— Я не знаю Карина, — устало вздохнул, опустив плечи мастер, после красноречиво, стрельнул взглядом в ее окружение.

— Девочки, прогуляйтесь, — попросила колдуний она. — Никто меня тут не съест. Иван не даст. — Девушки отошли и стали шушукаться, постреливая любопытными взглядами в хмурого охотника. — Вань, ты чего раскис? Если не знаешь, то не думай о плохом. Ты заслужил свое долго и счастливо. А если не будет счастливого конца, то я очень сильно разочаруюсь в жизни. Это несправедливо, если судьба так накажет хорошего человека.

— Где ты хорошего человека видела? — косо улыбнулся Иван. — На мне много грехов, сотворенных по глупости и еще больше сотворенных по умыслу. Наверху все видят. Хоть отмаливай, хоть лоб об пол разбей перед распятием, но кажется, настала пора начинать платить по счетам. Платить самым дорогим.

— Ну что ты, рыцарь, — подойдя, с материнской нежностью и грустной улыбкой погладила колдунья мастера по голове. — Ты прав, наверху все видят. И сам того не осознавая, ты спас множество жизней. Все зачтется, Вань. — Она вздохнула и стерла выступившую слезинку. — И вообще, нельзя нарушать устоявшиеся литературные штампы, и портить сюжет. Это не красиво по отношению к аудитории, которая хочет финала, где доблестный рыцарь целует свою принцессу на фоне живописного заката.

— Признайся, это гипноз? — немного повеселев, спросил ее мастер. — Или НЛП? Нет, скорей магия. Как у тебя, получается, настраивать человека на позитив?

— Просто вера, Ванечка, — своим убаюкивающим тоном отвечала Карина. — Вера в чудо. В горящем бараке, пристегнутая цепями к стене, задыхаясь в дыму и теряя сознание, я, до последнего верила в чудо. И оно случилось. — Она посмотрела на хмурого подмастерья, который, отмалчивался и был всецело занят внезапно возникшим внутренним противоборством. — Вы оба стали этим чудом. И теперь согласно негласному закону бумеранга, оно должно вернуться к вам.

— Я знаю еще один негласный закон. Закон подлости.

— Выбрось из головы и забудь. Плохими мыслями мы сами притягиваем неудачу. Зло всегда рядом. Оно неотступно следует за человеком сквозь все испытания и только того и ждет, когда человек утратит веру. Оно подставит подножку, и человек упадет пред ним на колени, теряя надежду. И после, когда зло втопчет его в грязь, он утратит любовь, и, возненавидев всех, станет сам хлебать эту грязь, давая жизнь новому злу. Не стоит плодить новых бесов, твое предназначение их искоренять.

— Я, пожалуй, тоже прогуляюсь, — натянуто, как мог вежливо улыбнулся Карине Юра, и, не дожидаясь ответа, направился к заскучавшему Грому.