Мастер третьего ранга (СИ) - Коробкин Дмитрий - Страница 43

— Поворачивайся, сказала, — словно змея прошипела она. — Мне надоело ждать. Ей Богу доведешь, сейчас прирежу!

Горестно вздохнув, мастер, едва не рухнув, моля всех духов и богов о том, чтобы сейчас в его организме не появилась лишняя дырка, стал к ней спиной. Внутренний резерв словно заклинило, сил не было совсем. Оставалось лишь надеяться на чудо.

— Боренька, — защебетала она. — Вот так. Молодец. Что… Что ты… Боря это не я. Прости. Прости, я не хотела! — Срывалась она на панический крик. — Я просто хотела, чтобы ты не пил, и дружки эти твои… Боря… Боря, нет!

За спиной раздался душераздирающий женский визг, после хруста перешедший в глухое бульканье, а после грохот падающего тела.

Мастер, сглотнув набежавшую слюну, зажмурился и приготовился умирать.

Секунда. Три, пять, десять. Полминуты. Прошла минута, но ничего не происходило.

Стараясь не делать резких движений, очень медленно Иван повернулся, чем вызвал новый приступ головокружения и тошноты.

У его ног, заливая сырой пол лужей крови, лежало обезглавленное тело вдовы. Над ним на полусогнутых ногах, стоял Боренька, бессмысленно смотрящий красными от лопнувших сосудов глазами, мимо Ивана.

Блин, чудо, ведь можно было без жертв?

Иван даже пошатываться перестал. Замер, боясь дышать. Но стоять столбом тоже не выход. Он плавно двинул рукой.

Кадавр, как называли еще не закончивших трансформацию тварей, на это никак не отреагировал. Он все так же тупо пялился на стену позади мастера.

Вены на всем теле Бореньки вздулись, пошли узлами, капилляры полопались, местами кожа стала рваться под давлением разрастающихся мышц и костей. Он весь сочился сукровицей, а кое-где и кровью. Эдакий неподвижный, мясной манекен. Похожие, были на лекарских курсах Братства, для изучения анатомии людей.

Иван скосил глаза на все еще зажатый в руке обезглавленной вдовы заговоренный нож. Следовало решить, как его взять: медленно или быстро. Был огромный риск тоже лишиться своей головы.

Кадавр перестал сверлить взглядом неизвестную точку, опустился на четвереньки и вернулся на то место, где лежал до этого в позе эмбриона. Он снова свернулся калачиком.

Вот же скотина тупая. Баба тут ради него… а он? Вот спрашивается нафига, а? Хотя любовь, она же ведь только до гроба. После-то никто, ничего не обещал.

Сетуя про себя на превратности судьбы, Иван, пошатываясь медленно присел, забрал нож и решил тихо, без резких движений подойти к старушке, и осторожно выволочь ее наружу. И поскольку трупов прибавилось, то главным теперь было не вляпаться в энергетический след, который скорей всего сейчас уже занялся заполнением тела вдовы.

Многие мастера стали примером тому, что размыкать затянувшуюся связь, или по неосторожности попасть в поток чуждой энергии смертельно опасно. Отдачи еще не выдержал не один. И засиживаться также не следовало. Ибо кадавр скоро восхочет отобедать, дабы пополнить строительную базу для нового, измененного организма.

Мастер ругался, вспотел, его тошнило, но он все пытался активировать свои способности, что никак не хотели отзываться. Прокляв все на свете, в том числе головную боль, кадавра и его психованную женушку, едва не вывернувшись наизнанку, он все же пробился к иному взгляду.

Давно он так много и часто не матерился.

Иван находился на единственном пятачке свободном от сети раскинувшихся по всей бане энергетических корней. Старушка была еще жива, видимо просто в глубоком нокауте, но выйти из него, ей было не суждено.

Корни активно рыскали в поисках бессознательного тела, и если не предпринять срочных мер, то и ему самому конец. Хотя ему конец в любом случае. До выхода уже не дойти.

Как там это называли на колдовском курсе? Кажется, «разконтачивание». Только колдуны могли разорвать затянувшуюся связь. Заговоренный нож в наличии, а вот с колдовскими способностями и разрядником проблема. Иван в этой схеме должен был выступать проводником, через который энергия должна была уйти в разрядник. Но такового под рукой не было, и быть не могло. Без него мастера долбанет по полной.

Нервные селяне вот — вот сожгут их нафиг, вместе с баней. А может уже жгут. Кому нужен бешенный кадавр, а то и не один. Из знахарки вообще первосортный получится. За день выпотрошит весь поселок. Разрядника нет. Энергетические потоки чуждой энергии перекрыли путь и к выходу не пробраться.

Куда не кинь, хрен добросишь.

Вспотевший Иван мысленно попрощался со всеми, кого знал и любил. Превозмогая головокружение и жгучую боль в голове, осторожно перебрался через стол. Найдя еще пару крохотных пятен лишенных энергетических жгутов, прокрался к кадавру, а заодно и источнику все увеличивающейся сети.

Светящиеся корни крепко оплели изменяющееся тело. Снова забилось остановившееся сердце. Разжижилась свернувшаяся кровь и двинулась по венам. Укреплялся и изменялся скелет. Разрастались мышцы. Трансформация набирала полный ход. На глазах у Ивана земля порождала из старого, слабого тела новое, опасное и сильное существо. Происходило это слишком стремительно. Скоро для дальнейшей трансформации кадавру понадобится еда.

Корни сплетались все крепче, и плотней образуя энергетический кокон. Избытки энергии выплескивались, наружу образуя быстро расцветающие и рассеивающиеся сказочного вида, светящиеся цветы. Все быстрее пульсировал и ширился в солнечном сплетении кадавра генератор перерождения, средоточие изменяющей силы. Именно в него следовало вонзить нож.

В теории, которую Иван в свое время слушал лишь краем уха, это должно было вызвать сбой, дестабилизацию генератора, и локальный выброс мощного потока энергии, что разрушит всю сеть, нанесет ударом критический урон перерождаемому телу, и убьет того, кто прервал процесс. Ивану мог помочь специальный разрядник, но где его здесь возьмешь?

— Нет, ну блин горелый! Ну почему просто не сжигать тела? — вздохнул он, сжимая в дрожащей руке нож. — Хотя, я и сам бы такого не хотел. Ну что же…

Клинок вошел точно в энергетическую точку в солнечном сплетении.

Ивана оглушило, ослепило, раздавило, после взорвало, после собрало обратно и размазало на километры вокруг. И так повторялось до бесконечности, пока все вдруг разом не исчезло в черной пустоте.

14. За гранью

В округлом каменном мешке, все пропахло гарью от вставленных в ржавые держатели коптящих факелов. Звонкий перестук капели, заглушило множество шагов и шорох серых балахонов. Несколько фигур столпились в центре комнаты, тихо переговаривались и посматривали на входящего последним кукловода.

— А нельзя было найти подвал почище? — послышалось из темноты капюшона наиболее крупной фигуры.

— Вечно тебе все не нравится, — произнес рядом стоящий, неотличимый от остальных, владелец серого балахона. — Бальный зал сегодня занят.

— Можно в корчме собраться, — послышалось от дальней стены. — Я такую корчму знаю. Там такие девчонки.

— Тихо! — недовольно прошипел кукловод. — ОН идет.

По крутым, каменным ступеням спускалась еще одна фигура в таком же, как и у всех одеянии. Все засуетились. Выстроились полукругом, преклонили колено и в почтении склонили головы. Последним, встав в центр комнаты, последовал примеру остальных и сам кукловод.

— Приветствую, дети мои! — властным голосом произнес вошедший магистр, остановившись на последней ступени. — Рад приветствовать новообращенных! — Не проронив ни слова, присутствующие поднялись с колена и приложили кулаки к левой груди. — Я не буду напоминать, что мы встали на опасный и тернистый путь. Много еще придется пролить крови, и измазаться в ней по локти. Но это дети мои, оправданные потери, и оправданные жертвы. От наших действий зависит наше, и всеобщее будущее. Мы должны. Обязаны не допустить иного развития истории. Это приведет к порабощению и концу нашего рода. Вы готовы проливать кровь невинных?

После вопроса магистра, кукловод обернулся, смотря на молчащие фигуры, сжимая в широком рукаве остро отточенный стилет.