Проект «Миссури» - Дубинянская Яна - Страница 66

И эти гады, ухмыляясь, напомнили, какое сегодня число.

Первое марта. Первый день весны.

Купил букетик подснежников.

Махонький букетик — а бабка запросила два пятьдесят. Плюс ко штрафу в троллейбусе — я оставался вообще на бобах. Но бабка согласилась скинуть полтинник и сказала, что моя девушка от радости «вусмерть зацелует». Короче, по-любому стипендия скоро.

На Мосту была жуткая холодина, как, наверное, больше нигде в городе, — а я пришел минут на двадцать раньше, чем договорились. Лучше бы, блин, в библиотеке отсиделся… Славы там, конечно, не оказалось, да и вообще никого из наших: кто ж ходит в библиотеку так задолго до сессии? К тому же Вениаминыч опять задал такое, что надо было заказывать через черт-те какой спецкаталог, и то никаких гарантий.

В десятке метров от меня топтался ещё один парень, и тоже с цветами. Почему-то все «Миссури» назначает свидания на этом самом Мосту: лично я не понимаю, в чем кайф. Сквозняк, ледяная намерзь, облезлые перила, а далеко внизу — железнодорожные рельсы, грязный снег и всякий мусор. Но Славе почему-то нравится. Наверное, романтика…

Прошло с четверть часа; я уже стучал зубами и совсем было собрался прямо здесь приступить к разминке. Под Мостом прогрохотал очередной поезд. От нечего делать я сосчитал вагоны, потом поднял глаза— и встретился взглядом с тем, вторым парнем. Тот как раз, меряя шагами Мост, подошел поближе. Это был Влад.

— Привет! — сказал он так жизнерадостно, словно ожидал со своим букетом именно меня. От этой мысли я в голос прыснул, едва сдержавшись от хохота, и только затем поздоровался.

Влад за последние пару месяцев забронзовел по самое не могу. Черное пальто с большими плечами, в котором он вовсе не выглядел задохликом, белый шарф, пижонские очки-хамелеоны и стильный «дипломат», а носил ведь драную спортивную сумку, почти как моя. Что ж, чувак нашел хорошую работу по своим компьютерам. Я, когда буду играть за приличный клуб, еще не так упакуюсь — почему бы и нет?..

И букет у него был — черные розы на длиннющих стеблях. Не меньше десятка. Я вздохнул и покосился на довольно мятые подснежники в ладони.

— Никогда их не покупай, — горячо посоветовал Влад. — Они в Красной Книге — а эти барыги выдергивают в лесу прямо с луковицами.

— Уже выдернули, не поможешь, — огрызнулся я. — Где там твоя Лановая?.. Давно ждешь?

Он посмотрел на что-то швейцарское, с двумя циферблатами:

— Один час сорок минут. Думаешь, не придет?

— А ты как думаешь?

Тут уж я не выдержал и негромко расхохотался. Даже удивительно, как эта дура и сексуальная маньячка вертит неглупым, в сущности, парнем. Не знаю, каким образом он ухитрился завести себе прикид: по-моему, вся его неслабая зарплата тратится на нее, Наташку. А в награду — один час сорок минут. На продуваемом всеми ветрами Мосту.

— Кстати, сколько там на твоих золотых?

Было десять минут восьмого, и я понял, что мне тоже не имеет смысла здесь торчать. Слава в отличие от некоторых никогда не опаздывает. И предупреждала, что сегодня у нее может не получиться.

Почему-то это сравнение — на все сто в мою пользу — не принесло ни малейшей радости. Наоборот, стало до ужаса хреново. Все одно к одному: и тренер, явно заранее выбравший Серого, и предки, которые ничего не понимают в жизни, и контролеры в троллейбусе, и бабка с ее букетиком…

А Влад был — ни в одном глазу. Все так же смотрел мне в лицо и улыбался, как будто не его грудастая стерва из нашей общаги заставила напрасно ждать битых два часа.

— Ты в общежитие? — жизнерадостно спросил он, непонятно как догадавшись, что я тоже сваливаю. — Поехали вместе.

— К моим? — Голос у меня заметно дрогнул. Одно к одному: теперь эти трое уж точно будут трепаться и петь до самого… Хотя Влад, надо отдать ему должное, в некотором отношении чуть лучше моих сокамерников. Он не поет.

Неопределенно повел бровями:

— Ну да, если застану… А так — цветы Наташе завезу.

И следовало снова рассмеяться прямо ему в физиономию: должен же хоть кто-то дать парню понять, что из него делают дурака! Но почему-то совсем не было смешно.

Внизу опять грохотал поезд. Я посмотрел на подснежники: до завтра по-любому завянут. Да и Слава, наверное, тоже знает, что они в Красной Книге…

Хотел попасть на крышу вагона. Но поезд кончился, и белый комочек, едва различимый в сумерках, кружась, спланировал на грязные шпалы.

Бабе Соне Влад назвал нашу четыреста пятую, но, оказавшись на блоке, сразу ломанулся к Лановой. У девчонок было заперто, и он очень художественно — я специально притормозил посмотреть — разместил свои розы в петле дверной ручки. Еще и визитку всунул! А потом, разумеется, поперся к нам. И хлопнуть дверью перед его физиономией я не успел.

Пацаны последнее время что-то не взрывались при виде Санина радостными криками. Хотя, конечно, пригласили заходить и подключаться к ужину (кильки в томате и банка солнцевского домашнего соленья; Влад, естественно, только носом покрутил). А минут через десять уже предлагали ему послушать новую Теркину песню. Кто бы сомневался.

Короче, я плюнул и пошел на кухню варить себе суп. Если питаться из общего котла с сокамерниками, то есть одними консервами и макаронами, никакого здоровья не хватит, а у меня режим. Захватил с собой взятую в библиотеке книгу из списка по зарубежке: какой-то Лагерквист, да еще Пер. Почитаем. Когда начнутся сборы, будет не до книжек.

Мимо дверного проема процокали на каблучках Лановая с подружкой; я вжался в угол, чтоб не заметили. Послушал восторги по поводу санинских роз в дверях. Влад бы, наверное, протащился — но фиг он там что-то услышит за воплями и бряцаньем гитары.

Когда я вернулся с кастрюлькой в комнату, они, слава богу, уже не пели, а трепались, что гораздо легче. Я молча подсел к столу, налил себе супу и пристроил возле тарелки Лагерквиста. Думал, дадут нормально почитать. Ага, два раза.

— Жека, когда Звенислава к нам зайдет? — спросил Гэндальф. — А то Герка песню написал — супер! Ее бы на два голоса…

— Не знаю, — буркнул я довольно глупо. Умный ответ придумал чуть позже: «Когда зайдет, то вас, надеюсь, тут и близко не будет». И хотел было озвучить, но пацаны уже говорили о другом.

— Я вчера взял в поликлинике запрос на нейронку, — сообщил Герка. — Обещали через неделю выдать на руки.

— Без проблем? — удивился Сашка.

— Ну да. Пишешь расписку, обязуешься вовремя вернуть… Влад?

Образовалась пауза. Я успел припомнить, как всего каких-то пару месяцев назад они произносили с придыханием: «нейронная карта»! Раздували из этого черт-те что. И неслабо обломались, когда сразу после каникул у нас на доске вывесили объявление про вводную лекцию Главного куратора проекта «Миссури» К.О. Цыбы о технологиях нейромоделирования и комбинаторики. И никаких вам тайн мадридского двора.

Впрочем, лично мне оно всегда было по барабану. Видал я ихнюю — да и свою тоже — нейронку: абракадабра на сидироме. И пусть мне кто-нибудь докажет, что подобная фигня имеет отношение к футболу. И вообще к чему-то важному в жизни.

Было так тихо, что я чуть было не вернулся к книжке. И только потом сообразил, что в этой тишине имелось что-то неправильное. Поднял голову: точно, немая сцена. Герка и Гэндальф прям-таки подались вперед с двух сторон, ожидая от Влада ответа. А тот смотрел то на одного, то на другого растерянными глазами и явно не желал понимать, чего им от него нужно.

А я — понял.

Кое-что придумал и решил прийти ему на выручку:

— Кстати, Влад, твоя Наташка уже у себя.

— Да?! — Он подорвался, как на пожар. — Спасибо, Жека. Ребята, я пойду…

Гэндальф злобно усмехнулся и демонстративно проигнорировал протянутую санинскую руку. А Герка, тоже изменившись в лице, все-таки пожал ее, заглянул Владу прямо в глаза и сделал последнюю попытку:

— Ну так мы договорились?