Проект «Миссури» - Дубинянская Яна - Страница 52

— Перестань.

— Ты сама начала. Достала уже со своими закидонами… Ладно, не психуй. Что врач говорит?

— Все нормально, встала на учет. Только…

— Что там еще?

— В социальном ведомстве предупредили, чтоб это был последний.

— Ну, оно бы давно пора… А в чем дело? Старушка ты у меня уже, да?

— Витька, руки!.. Да отстань ты, ненормальный… Не поэтому. Демпрограмму, кажется, вообще сворачивают.

— Как это?! А наши бонусы? А…

— Не знаю. Но все это очень плохо, Витя! Надо уезжать. Хотя бы к твоей матери в Восточный округ. Туда не скоро дойдет…

— Правильно, чуть что — крайняя моя мать. Анька, не дури. Где мы там все разместимся? Ты ж, я так понял, не на пару дней собралась, а всерьез и надолго?

— Этого пока никто не может сказать.

— Да ну? Даже твой, как его… Бакалей?

— Багалий. Мог бы и запомнить, он Президент твоей страны.

— Хватит в доме одной чокнутой. Кстати, Валерка мне вчера выдал что-то про внешнюю политику. Ты это брось! Еще и детям пудрить мозги… я вообще позавтракаю сегодня?!

— Мама, а Виталька с Олегом дерутся!

— А чего Надька ябедничает?!

— Сейчас… Вить, поешь все-таки филе, это в последний раз, честно. И подумай. Я очень тебя прошу!..

Анна собирала вещи. Если вещи заранее уложены, все становится на порядок легче. Окончательное решение так или иначе придется принимать в режиме жесткого цейтнота; и необходимо сделать все, чтобы максимально смягчить этот момент. Тем более что от Виктора, как всегда, не дождешься ни помощи, ни поддержки. Не исключено даже, что она будет вынуждена вывозить детей одна.

— Мама, а красный звездолет брать?

— Это не твой звездолет, а мой! Только у бабушки его все равно запускать неоткуда. Мам, а чего Валерка транслодку брать не хочет?

— Я вам, кажется, ясно сказала: каждый берет по одной игрушке. По одной! Ты свой термокомбинезон уложил, Олежка? А ты, Виталик? Ну-ка марш!

— А транслодка — не игрушка…

Наверху пронзительно заплакал кто-то из близнецов: Анна до сих пор путала их голоса. Ничего, Настя с ними, она успокоит. Хотя нет, Настя, кажется, укладывает Коленькины вещи, а с близнецами Надя, которая сама всего на два с половиной года старше…

На лестнице у Анны закружилась голова; остановилась, положила под язык прозрачную полигранулу. Если честно, врач тоже не рекомендовал ей больше рожать: сорок девять в любом случае критический возраст, даже при нынешнем уровне медицинских технологий, — а она к тому же слишком поздно родила первого, Валерку. Только Виктору никак нельзя признаваться в подобных вещах…

Виктор. Он, конечно, любит детей — и жену тоже, у нее нет ни малейшего права отказывать ему в доверии. И все-таки: кто возьмется предугадать реакцию ее мужа, если им действительно отменят все бонусы по социально-демографической программе, включая и этот особняк в столичном пригороде, и парк, и десятиместную «черепаху», и?..

От всего этого через несколько дней — часов?! — может вообще ничего не остаться. Ни камня.

…Сережка методично выковыривал микрочип из-под платьица говорящей куклы, Маша заливалась истошным плачем, а Надя, не обращая на младших внимания, завороженно смотрела в монитор люкс-визиона: анимасериал, и, кажется, не совсем детский. Из ее раскрытого полупустого рюкзачка выглядывала голова киберкошки.

— Надежда! Выключи сейчас же!.. Ты так и поедешь? Без платьев, без теплых вещей?! А ну живо!

Возьми себя в руки. Ей пять лет, она не виновата, что давно уже не считается маленькой.

В комнату вбежала Настя:

— Мама, Коленька спит, его вещи я собрала, свои тоже. Теперь близнецам уложу, да? Сережа, если ты сломаешь эту штучку, ляля больше не будет разговаривать! Машенька, не плачь…

Полигранула никак не начинала действовать; Анна опустилась на диван. Машинально защелкала пультом люкс-визика, переключая каналы: мегасериал, анимасериал, еще один мег… вот. Новости. Что-то очень доброе, оптимистичное, о последних достижениях в какой-то там области…

Андрей.

— Дорогие сограждане! Я обращаюсь к вам с просьбой сохранять спокойствие. Агрессивные побуждения наших зарубежных соседей пока удается сдерживать силами дипломатического корпуса, поэтому оснований для…

Это не было одновременное прямое включение по всем каналам: значит, до часа «икс» еще оставалось время. Вернее, ОНИ сознательно его тянули. У новостийных программ самый низкий рейтинг по всему визиопространству; видимо, расчет строился на том, чтобы исподволь запустить слух, который, пройдя через несколько рук и ушей, изменится до неузнаваемости, но все же подведет фундамент под будущую панику. Хотелось бы знать, как скоро. И, разумеется, насколько все это правда— в принципе.

Много чего хотелось бы знать…

Близнецы уже мирно играли каждый со своей говорящей куклой. Одиннадцатилетняя Настя деловито, по-взрослому, укладывала в пластиковый мобил-контейнер их белье и термокомбинезоны. Надя возилась со своим рюкзачком, преданно копируя все движения старшей сестры. Анна невольно улыбнулась и снова перевела взгляд на экран.

Виктор считает ее дурой, живым инкубатором. Во всяком случае, очень хочет так считать и прилагает для этого все усилия; впрочем, оно ему и нетрудно. Убедить в том же и ее — тоже не так уж сложно. Стоит лишь чуть-чуть поддаться… перестать смотреть никому не интересные, кастрированные новости… и, конечно, кое-что забыть.

Но она-то знает, что не могла ошибиться. Ни тогда, ни теперь. На каждом жизненном этапе она делала свой, разный, но единственно правильный выбор. И так будет всегда.

Андрей выглядел как никогда постаревшим и усталым. Равнодушно повторял за вирт-подсказчиком речь, явно написанную даже не Алиной, а кем-нибудь из спичрайтеров десятого порядка. Но тем не менее это действительно был Андрей, а не компьютерная версия для ежедневных новостийных выпусков. Анна безошибочно умела отслеживать его виртуальных двойников, сработанных топорно, с расчетом на то, что большинство «сограждан» вообще не знают Президента в лицо.

Усталый и… растерянный. Кажется, он не видел альтернативы собственной бессодержательной речи производства десятого спичрайтера. Он, Президент, сам не понимал, что происходит на самом деле.

И это было страшнее всего.

И еще — он так и не улыбнулся.

— …обедать не приду. Много работы, Аня.

— Но, Витя, надо что-то решать. Уже. Прямо сейчас.

— Я, кажется, понятно говорю: работа…

— Отпросись!!!

— Не могу.

На последней фразе монитор визиофона мигнул и погас, остался только голос. Мимолетная, но странно чуждая интонация; и меньше чем за секунду Анна осознала целую цепочку разных вещей, стремительную и неуловимую, как вереница вагонов телепортпоезда. Что сейчас — прямо сейчас — голос тоже пропадет; что на все ее попытки дозвониться до мужа милый компьютерный голос ответит: абонент находится вне досягаемости сигнала; что Виктор не просто не придет обедать— он вообще больше не придет…

Оставалось только верить, что это не ЕГО решение. Что за него, как всегда, решали другие.

— Уезжайте, — быстрый, настороженный шепот в тот момент, когда она думала, что связь уже оборвана. — Я найду вас.

Анна вздохнула. Что ж, так хоть немного легче.

…С Коленькой на руках она спустилась к «черепахе». Тяжелая неповоротливая машина тускло поблескивала черепицей солнечных батарей. Анна машинально взглянула на небо, затянутое плотным слоем серых туч: если погода не изменится, накопленной энергии хватит самое большее на полпути. Даже солнце против… а впрочем, не исключено, что ОНИ на всякий случай применили климат-контроль.

Домашний робот-грузчик методично заполнял мобил-контейнерами и сумками багажное отделение. Дети столпились вокруг. Серьезные лица. Такие серьезные, что ей захотелось плакать,

— Ты же говорила — в пятницу, на уик-энд, — укоризненно высказался за всех Валерка. — У меня завтра индивидуал-класс по генетике, мам… ты забыла?