Проект «Миссури» - Дубинянская Яна - Страница 26

— Возможно. Но если ты, Аня, не сумеешь договориться со своим Виерским, мы с Андреем будем совершенно спокойны.

Он уже не улыбался. Просто смотрел на нее, не отводя глаз.

Это был конец.

Не банальный проигрыш на выборах, а полный крах — без надежды когда-нибудь подняться в большой политике.

На выходе из телецентра Анну никто не встретил: слухи распространяются быстро. Игорь, мерзавец, поленился шевельнуться сам, так мог бы хоть прислать Слуцкую. Впрочем, не исключено, что все они давно разбрелись по домам. Придется самой разыскивать на стоянке машину. Если, конечно, и Михалыч не захотел спать и не укатил ко всем чертям.

Так называемое «совещание оппозиционного блока» больше всего напоминало свару в очереди за водкой или в общественном транспорте. Тесное, случайное помещение в лабиринтах телецентра; жесткий цейтнот — пятнадцать минут до пресс-конференции Центризбиркома. Издевательская пародия на кворум: собственно, любое решение, принятое этой группкой людей без протокола и списков, Николаенко мог бы запросто оспорить в суде как нелегитимное.

Ее аргументы в пользу «миисуровского сценария» второго тура потонули в потоках слюны и брани, извергаемых сторонниками Виерского. И в какой-то момент ей стало все равно. Не было сил повышать голос, подавлять авторитетом, даже выпрямляться во весь рост. Попросту накатила сонливость с неудержимой зевотой.

Анна Гроссман сидела в углу, молча и насмешливо наблюдая за происходящим. Оппозиционный блок вынес на голосование вопрос о передаче голосов единому кандидату. «За» — единогласно. Блок внес предложение о том, что этим кандидатом должен стать Юрий Виерский. «За» — абсолютным большинством голосов.

Анна Гроссман устало улыбнулась и сказала:

— Нет.

На этом и кончилась ее политическая карьера. Завтра — уже сегодня — все масс-медиа, независимо от политической ориентации, будут кричать о шансе, так бездарно утраченном оппозицией. О необъяснимой, ничем не оправданной позиции 1оспожи Гроссман, которая сама же во время марафона заявляла, что… и т.д., и т.п. Естественно, не забудут о ее давнем, еще по МИИСУРО, знакомстве с Андреем Багалием. А потом кто-нибудь припомнит и те самые — такие прозрачные и недвусмысленные! — дебаты на первом канале…

От политика Анны Гроссман не останется ничего. Вернее, останется образ амбициозной, сексуально озабоченной дамочки. Смешной и никому не интересной.

И уж конечно, никогда ей не дождаться от Андрея министерского портфеля.

…В темноте позади телецентра Анна оступилась, подвернула ногу. Проклятые каблуки! Впрочем, теперь она может позволить себе всю оставшуюся жизнь носить кроссовки…

— Анна Исаевна! Аня!!!

Она обернулась.

Темная фигура на темном фоне. Запах табака и пивного перегара. И две светящиеся точки: сигарета и красная лампочка диктофона в руке.

— Никаких комментариев.

— Я не… — Он чертыхнулся, и диктофонный огонек погас. — Здравствуй… те.

Они вошли в тусклый конус фонаря, и Анна машинально взглянула в лицо журналиста, помятое, перечеркнутое косыми тенями. Не то чтобы узнала — вроде бы припомнила: кажется, виделись на какой-то давней студенческой вечеринке… Он учился в «Миссури», это точно.

— Здравствуйте.

— Я хотел перехватить его, — не представляясь, заговорил журналист. — Андрея. Хотя бы здесь: пока не поздно. Пропуск в телецентр еще конает, но в студию не пустили без аккредитации… Сидел в баре, ждал, когда… И проморгал!!! Самым подлым образом проморгал…

Он негромко выматерился сквозь зубы; отшвырнул окурок и тут же полез за новой сигаретой.

— Понимаешь, Анька, кому-то нужно, чтобы именно он управлял страной. Как только он… начнется такое!.. Мы ведь не совсем нормальные люди. Комбинаторика, процент погрешности… ты туда не входишь, это точно. Ты могла бы сейчас быть на его месте: не верю, чтоб ОНИ не предусмотрели запасного варианта. Ты должна помочь! Я, правда, сам не очень представляю себе как…

Первые несколько секунд этого бессвязного монолога Анна прослушала в замешательстве; затем двинулась дальше, высматривая машину. Псих. Что ж, для этой ночи вполне логично закончиться появлением психа…

— Анька! — Его бесцеремонность обескураживала. — Это очень важно, пойми! Ты… помнишь Влада Санина?

Автомобиль возник у самой бровки, словно неожиданный берег в тумане. Темный салон без признаков водителя. Ничего. Слава богу, водить машину она умеет, а с привычками политика первого эшелона все равно пора прощаться.

Она распахнула дверцу.

— Не помню.

…Вспомнила позже, уже проехав несколько кварталов. Пришибленные лица однокашников, на которых постепенно проступало понимание. Им сказали в общежитии, где Андрей в тот день собрал компанию уже не припомнить по какому поводу… Его расширенные глаза на посеревшем, будто карандашный рисунок, лице. Да, там был и этот, журналист… его называли какой-то кличкой вместо имени. И еще тот парень с гитарой, о котором спрашивала сегодня Звенислава…

Как это было давно.

Как это все теперь не важно.

ВЛАДИСЛАВ, первый курс

Я принципиально не занимаюсь хаком. Принципиально — как бы ни старались наши с фирмы взять «на слабо»: одно время чуть ли не каждый день вытягивали из инета истории о том, как какой-нибудь гений взломал цэрэушный сервер или ограбил Всемирный банк. Просто не вижу в этом никакой романтики. Такое же точно воровство, как стащить что-нибудь с прилавка в магазине. И в чем кайф, спрашивается? — даже если не поймают.

Еще не люблю жаргонный компьютерный треп. Нет, погрузиться в чате или конференции с ребятами, которые действительно в теме, — это нормально. Но когда тот же Лешка — грамотный пользователь, и только, — начинает разводиться, как он «трейдил прогу на сорок мег», мне становится смешно. А вообще я и в чатах не особенно зависаю. Они придуманы для тех, кому нужна другая жизнь, вроде сменной обуви. Мне — нет. У меня и ник-то один на все случаи — Vlad.

На работе в мои обязанности входит следить за безопасностью нашей внутренней сети (поясняю: комп шефа, его секретарши Вики, Лешки, Кирилла и мой собственный). Никому эта сеть, разумеется, даром не нужна. В сущности, главное — вовремя скачивать новые антивирусники. Когда у кого-то что-то ломается — тоже ко мне. Плохо только, что у всех, включая шефа, машины летят исключительно в первой половине дня, когда я в институте. Шеф уже раз восемь обещал «уволить студента», но ежу понятно, что приличного админа — тем более программиста — на такие деньги он нигде не найдет. Другое дело, неясно, зачем такой конторе, как наша, вообще нужен настоящий программист. Лешка — и тот, если что, спокойно меня подменяет.

А в «Миссури», наоборот, никто не догоняет, зачем это нужно мне. Зарплата, повторяю, смешная: купил парочку лицензионных дисков, и до свидания. Если б я еще жил на одну стипендию — так ведь ничего подобного, не голодаю, да и на те же самые диски отец всегда мне даст без разговоров. Обычно я говорю, что диплом, даже «миссуровский», — одно дело, а без опыта работы на серьезное место потом не возьмут. Это, конечно, отмазки. Но что поделать: я не могу объяснить. Даже Герке с Гэндальфом.

Да, у меня и дома есть пи-си. Достаточно мощная машина, и примочек я на нее понавешивал будь здоров. Естественно, с выходом в Сеть, в небизнес-время на треть дешевле, и потом, я всегда стараюсь подпасть под какую-нибудь акцию у провайдера — платить все-таки родителям. Модем классный, и когда на сервере все в порядке, инет просто летает. Хороший комп, правда. Только он у меня вроде домашней кошки.

Я так и знал, что вы не поймете. Каждый компьютер — это… ну, целый мир. Как и человек. Про «макинтош», который стоит на моем столе в конторе, я точно знаю, что он не подведет и не предаст. Он — друг. Как Гэндальф. Как Герка.

Вот поэтому я сегодня и остался здесь, с ним, на работе. Шефу сказал, что буду качать новую программу, он сам не любит, когда на несколько часов забиваешь линию. Взял у Вики ключи — значит завтра перед институтом надо заскочить сюда, чтобы открыть дверь, но это мелочи жизни. Может быть, придется вообще зависнуть на всю ночь, тогда проблема отпадет сама собой. Труднее всего оказалось отделаться от Лешки, он все время ловит момент, чтоб я поучил его программированию. Я обычно не против, то есть даже очень за… но не сегодня. Ни в коем случае не сегодня.