Гаугразский пленник - Дубинянская Яна - Страница 51

Слав дернул меня за косу. Очень смешно!

За двойной стеной медблока и шлюза стояла капсула. Массивная, абсолютно непрозрачная, похожая на ту, в которой мы с родителями когда-то летали на море. Даже не верилось, что в полете эта махина развивает сверхсветовую скорость, становясь невидимой, а при торможении переходит с той же целью в режим отражения всех лучей спектра. Гауграз не должен заметить нашего прибытия.

— Как настроение? — спросил генерал.

— Как у целки в блок-свидалке, — брякнул Слав. На ухо Гиндеру, разумеется, но в полной тишине это прозвучало как вполне самодостаточный ответ — в обход всей мыслимой субординации.

Генерал чуть сузил голубые глаза. То, что осталось от Слава, тонким слоем растеклось по скользильному покрытию. Гиндер кашлянул.

— Команда нервничает, — со смешком сказала я. — Это пройдет.

— Надеюсь.

Генерал медлил, и я тоже была вынуждена молчать. Он собирается обратиться к нам с напутственным словом? Или хочет послушать, как это сделаю я?

Пауза удобно, по-гебейному, повисла в воздухе.

Гиндер снова кашлянул. Не простудился бы, что ли. Если его сейчас отбракует медицинская программа, что я буду делать?!.

— Надеюсь, что отклонения в работе нервной системы вашей команды в пределах допустимого, Юста Калан, — наконец отчеканил генерал. — Пусть младшие научные сотрудники проходят на медосмотр.

— На медосмотр! — с облегчением скомандовала я.

Гиндер пошел первым и оставался в медицинском блоке ровно тридцать секунд. Затем его туша с черными крыльями бурки появилась с той стороны, перед самой шлюзовой стеной. Здоровый, мастодонт, напрасно я переживала.

Слав направился следом. Напоследок явно хотел схохмить, но вовремя и разумно передумал.

— Страшно? — негромко спросил генерал.

Я чуть было не вздрогнула. И ответила с большим вызовом, чем следовало:

— Нет!

— Ладно, Юста, — улыбнулся он. — Передавайте привет Робни Калану.

Конечно, я как миленькая позволила застать себя врасплох. Замерла с вытаращенными глазами и, кажется, полуоткрытым ртом.

— В свое время я довольно пристально наблюдал за его деятельностью. — В генеральских глазах прыгали смешливые чертики. — И, надо сказать, с большой симпатией. Я тоже надеюсь, что он жив.

Я положила руку на пояс. Прижала с силой, чтобы почувствовать, как он врезается в тело под одеждой — серебряный артефакт с острым крючком и жесткими краями. Подвески у меня в ушах несравнимо легче, и крепятся они специальными залипками… Я не могла не взять его с собой. Может быть, именно этим себя и выдала. Хотя какое это теперь имеет значение?

Не нашла ничего лучшего, чем сдавленно буркнуть:

— Хорошо, передам.

Сердце колотилось быстро-быстро, и чуть медленнее, и опять с сумасшедшей скоростью. Кривая на медицинском мониторе была похожа на сейсмограмму какой-нибудь проблемной экосистемы. Меня отбракуют, это точно. Разве только генерал озаботился подкорректировать настройки, до сих пор ведь ни на одном медосмотре программы в упор не замечали шрамов от моих микроинфарктов…

Что мне теперь делать?! Получается, ГБ следила за Робом еще тогда, когда он выходил на Гауграз за артефактами или проводником авантюристов разного пошиба. Я могла бы догадаться. И могла бы сообразить, что пятнадцать лет — не срок для гебейных архивов.

Но сейчас никто не знает, где он. Гауграз — единственное место на планете, где человек может скрыться от Глобального социума. Раствориться, исчезнуть. Стать свободным.

Если у него нет ДНК-маячка. У меня — есть. Я найду Роба и автоматически выведу на него своих старших по званию коллег. Меня, наверное, тоже за это повысят… ну и за «гаугразский след», разумеется. Ведь экспедиция с самого начала преследовала двойную цель. Только я в беспросветнейшей дурости считала, что одна об этом знаю.

А без меня? Без меня — они сумеют его найти?!

Наверное, да. Если приложат достаточные усилия; до сих пор у них просто не доходили руки, у ГБ масса других проблем, поважнее пропавшего черт-те когда асоциального элемента. Я со своей энергией и бурной деятельностью пришлась очень кстати. Но если проект уже разработан, смета истрачена и капсула стоит в шлюзе в готовности номер ноль — разве трудно заменить кем-нибудь другим какую-то стажершу Юсту Калан?

Медицинская программа сообщила, что намерена произвести более тщательный анализ моего гормонального фона. С чего бы это вдруг? Я кивнула, и миниатюрные датчики скользнули под одежду. Смешную и неудобную, но невероятно стильную (есть такое доглобальное понятие) одежду гаугразской женщины…

А если не искать его? Добросовестно разрабатывать в полевых условиях актуальную тему «гаугразского следа» в дестрактах, ни на шаг не отступая от утвержденной в верхах концепции. Вряд ли это будет легко и быстро; скорее всего экспедицию придется продлевать, и на большой срок. Если постараться, тщательно дозируя передаваемую наверх информацию, можно повести дело так, что его не сможет продолжить никто, кроме меня. И когда-нибудь потом, усыпив, насколько возможно, их бдительность…

Почему Роб не научил меня, как блокировать маячок?!

Ингар Валар говорил когда-то, что нельзя строить жизнь только на том, чтобы доказать всему миру свое право на свободу. Но мой брат считал, что можно. Наверное, он и теперь так считает… Так зачем же я?..

Как сложно… И было сложно всегда. Только я сознательно все упрощала.

А сейчас у меня нет времени как следует подумать.

Или?

…Я долго не могла вникнуть в смысл надписи на мониторе. И когда Медсестра озвучила ее приятным голосом — тоже не смогла. В голову лезла какая-то несусветная, давно позабытая ерунда. Девяносто девять и девять в периоде процентов на фоне деловых камасутровских парочек…

Шестнадцать суток. В общем, да. Конечно, шестнадцать…

В медицинский блок влетел генерал, и я вздрогнула; хотя, разумеется, если что не так, результаты наверняка сразу идут на его мобильный персонал. Да уж, кое-что не так. В самом деле.

В голубых глазах возмущение мешалось со смехом, и эта смесь явно была готова взорваться. Генерал дернул меня за руку, стряхивая на пол датчики, и на буксире вытащил из медблока — естественно, не в сторону шлюза и капсулы.

— Ну ты даешь, гаугразская девушка. — Его голос тоже вибрировал взрывоопасной смесью. — Перед самой экспедицией! Ну ты и…

Возможно, он выругался, а может, и пошутил. Использованная при этом лексика была мне совершенно незнакома.

Потом остановился и сказал уже спокойнее:

— Ладно. Твоей команде чего-нибудь соврем. Начальству тоже. Дату перенесем, не проблема. За три дня справишься?

Я кивнула.

Постели намело — целую гору. Целую снежную вершину пика Арс-Теллу, 7683 метра над уровнем моря. Только там, наверное, гораздо холоднее… впрочем, я мерзла и здесь. И зябко зарывалась поглубже в белые хлопья.

Хотелось посвязить. Маме. Или Дальке. Или Марису… хотя нет, ему — ни за что. Да и никому нельзя сейчас связить. Некоторые решения допустимо принимать только самой. Без малейшего совещательного голоса извне.

И надо было думать, анализировать, сопоставлять, взвешивать «за» и «против». А я только мерзла — и все. И ни единой связной мысли.

А потом начала потихоньку согреваться.

И вдруг само собой, без участия мыслительной деятельности, пришло понимание: все ведь совсем не так. Даже наоборот. Абсолютно ничего не нужно решать — впервые за последние пятнадцать лет. Еще пару минут я сидела неподвижно, придавленная несколькими слоями постели и этим совершенно новым ощущением. Все уже решено. Все известно на несколько месяцев — даже лет — наперед, пусть не в мелочах, но зато в самом главном. Можно расслабиться и просто ждать.

Тепло. Очень тепло…

Я встала, разворошив жаркий сугроб, подошла к зеркалу. Включила опцию «в профиль» и прогнулась в пояснице. Рассмеялась.

А черные косы до колен в сочетании с родными зелеными глазами без линз и вправду выглядели супер. Может быть, так и оставить?