Гаугразский пленник - Дубинянская Яна - Страница 40

Подплыла Далька в очень открытом комбе, поблескивающем в темноте цветными чешуйчатыми искрами. Прямо сюрр-звезда; я ей об этом сказала, чем совершенно осчастливила: Далька вообще беззащитна перед комплиментами. И стало возможным удержать ее от врубания света и громогласного объявления моего прихода. Конечно, не без некоторого сопротивления:

— Не глупи, Юська, это же все в честь тебя! Народ имеет право…

— Народ тебя простит. Не мешай людям веселиться, а я ненавязчиво присоединюсь. Идет?

— Договорились, — засмеялась она. — Значит, так, смотри: вон там, у стойки, высокий такой, красивый… Он один пришел. Много о тебе слышал, мечтает познакомиться. Если рискнет, не отшивай сразу, хорошо, Юсь?

Я вздохнула:

— Попробую.

Ни одна Далькина вечеринка не обходится без высокого-красивого-мечтающего познакомиться. Я привыкла. И даже иногда способна во имя старой дружбы не сразу их отшивать… но сегодня, похоже, не тот день. После секции в Консорциуме еще и это — извините.

Далька отплыла, сверкнув разноцветной чешуей, — видимо, освобождала высокому-красивому простор для маневра. Я со своей стороны постаралась максимально усложнить ему задачу: быстренько переместилась в. другой конец зала, выбрав наиболее темный угол между мерцающими экосистемами, и сделала вид, что примыкаю к небольшой группке, самозабвенно плещущейся в виртуальном прибое. Как хорошо, что удалось уговорить Дальку не включать свет!…

А вообще любопытно, кто все эти люди? Где Далька их берет: на работе, в интерес-клубах, а может, их дети ходят в одну группу социализации?.. Глубоко интегрирована в социум, так это называется. Когда не приходится страдать дилеммами типа «многослойная постель — или все-таки ужин с холостым Ником?»…

— Юста? — робко спросил за спиной высокий-красивый.

Я обернулась с героическим вздохом. Который тут же превратился во вздох облегчения, потому что это оказался никакой не высокий-красивый, а Винс.

— Потанцуем?

Оказывается, уже пару секунд как играла плавная ритмичная музыка, и гости принялись топтаться на одном месте, разбившись на пары. Далька любит доглобальные танцы, это изюминка ее вечеринок. Винс положил руку мне на талию, и я не стала протестовать. По крайней мере так я могу быть спокойна, что не подкатит высокий-красивый, которого я, кажется, пообещала не отшивать сразу.

— Ну как? — спросил Винс, и я знала, о чем он.

— Сегодня читала доклад на секции Регионального Консорциума. — Вообще-то это была секретная информация, но не настолько же, чтоб таиться от Винса! — По «гаугразскому следу». Кажется, слегка расшевелила наших чинов… Теперь еще немного — и можно будет потихоньку протаскивать идею экспедиции…

— Немного — это сколько?

А раньше я за ним не замечала… такого лаконизма. Потрясающе жестокой точности.

Не ответила. Усмехнулась и спрятала лицо у него на груди.

Кажется, Винс что-то говорил — утешительное, доброе, абстрактное. Его слова проплывали у меня над головой, растворяясь в музыке и виртуальных волнах. Мимо с радостным кличем пронеслись близнецы — и не разберешь, на своих ногах или на одной общей скользилке. Тетя Юста… Еще немного. И уже тридцать лет.

Тут я вспомнила, что Винсу тоже тридцать. Исполнилось неделю назад. А я, конечно, и не почесалась его поздравить.

Подняла голову:

— Винс!

Он просиял — от одного лишь того, что я к нему обратилась.

— Слушай, а как ты воспринял свой… ну, размен четвертого десятка?

Кажется, он не сразу понял. А сообразив, недоуменно улыбнулся:

— Нормально.

Разумеется. А что ты думала услышать — у него же нормальная семья, нормальная карьера, нормальная жизнь соответственно возрастной страте и в полной гармонии с социумом. И никаких сверхзадач, невыполнимых в ближайшем будущем… из-за чего время зримо, словно песок в приморской экосистеме, осыпается между пальцами под бессмысленный плеск волн…

И вдруг упала тишина.

Оборвались и морские звуки, и музыка, и голоса гостей. Я успела подумать, что это один из Далькиных сюрпризов (иногда она устраивает и не такое), и полная тьма без звезд и огней, в которую погрузился зал, только укрепила меня в этой мысли. Я почувствовала, как нервно напряглась рука Винса на моей талии, и тут раздался пугающе-никакой синтезированный голос:

— Тревога. Угроза дестракта.

И началось невообразимое. Кажется, все разом устремились к выходу — по инструкции индивидуальные гермекомбы необходимо всегда держать при себе, но кто ж станет соблюдать инструкции на вечеринке с морем и доглобальными танцами?.. Заскрежетали, сталкиваясь, скользилки, что-то — кто-то?! — с грохотом упало, пронзительно закричала какая-то женщина, и ее крик потонул в общем гвалте…

— Свен!!! — заорал, выпуская меня, Винс. — Гуна-а-а-а!!!

И тут я услышала собственный голос. Неправдоподобно звучный и абсолютно спокойный:

— Это учебная тревога. Новая разработка гебейщиков. В реальном режиме. Я точно знаю, я стажер ГБ!

И наконец зажегся свет.

— Стажер Департамента прогнозов Юста Калан.

— Садитесь.

Странно. Я была уверена, что беседовать с генералом придется стоя. Впрочем, запрограммированное, словно подсечка, под колени мобильное кресло оказалось ужас каким неудобным.

У генерала было худое интеллигентское лицо и голубые глаза с нормальными человеческими линзами. Еще у него, наверное, сын — учится в гебейном профессиональном колледже. Да и уже проходит узкую специализацию…

Генерал держал паузу. Хорошо держал, я оценила.

— Будем прощаться, стажер Юста Калан?

Я улыбнулась:

— Уже?

Вообще-то нельзя сказать, что ему не удалось меня удивить. Даже деморализовать, пожалуй, слегка удалось. Другое дело, некоторые реакции у меня срабатывают автоматически, без участия воли и разума выстреливают, как иголки животного дикобраза из американской лесной экосистемы. Хотя, если честно, дерзить генералу в мои планы не входило. Я намеревалась быть хорошей. Послушной провинившейся девочкой на ковре у начальства.

— Ну как же. — Генерал тоже улыбнулся, что опять-таки было по-настоящему неожиданно. — У вас не прошло и половины срока стажировки, а вы успели отличиться в самых разнообразных сферах. У генерала-полковника Меера после общения с вами поднялось давление. А ведь он совсем недавно перенес гипертонический криз.

Полсекунды я таращилась на него с недоумением, а потом сообразила: конопатый старичок. Генерал-полковник, ничего себе!… Но, в конце концов, он же первый начал. А я вполне корректно поддерживала дискуссию, и не более.

— Он был в штатском, — пояснила я вслух. — Что затрудняет соблюдение субординации.

— Ну, вы могли догадаться, что он намного старше вас. И по званию, и по возрасту.

— Могла.

Затянувшаяся вступительная часть начинала напрягать — куда сильнее, чем обычные гебейные паузы. О генеральских психометодах ведения допросов по управлению ходили жутчайшие сплетни. А ведь на первый взгляд — нормальный вроде бы мужик…

Когда меня вызвали на ковер, весь наш департамент взметнулся и замер, как приливная волна в подвисшей виртуалке. У Ника были страшные глаза; кажется, он хотел выразить мне сочувствие и поддержку, но в последний момент передумал, отдернул руки от клавиатуры. Эния, наоборот, держала наготове растопыренные пальцы: как только за мной задвинулись двери, их приватная линия с Соррой, наверное, задымила от перегрузки. Пиндальша же наблюдала мое отбытие отстраненно и чуть ли не брезгливо, словно клаптик постели, исчезающий в аннигиляторе.

— И этот ваш доклад… — Генерал и не думал переходить к делу. — «Гаугразский след в дестрактах». Оригинально. По-моему, даже чересчур.

— «Возможный гаугразский след», — мягко поправила я. — Вы же не станете отрицать, что органы ГБ обязаны плотно исследовать любую возможность, когда речь идет о таком явлении, как дестракты. А концепция работы Департамента прогнозов допускает…

Ничего этого можно было бы и не говорить. Вряд ли от моих слов что-то изменится.