Чужая земля (СИ) - Ром Полина - Страница 21

Он отмер и понял, что первый раз в жизни не понимает, что нужно делать.  Он родился в семье военных и тренировался всю жизнь. Он, по указке отца, подружился с Джибейдом, сыном верховного жреца, получил свой первый десяток вместе с ним и учился командовать людьми. Он умен, силен и находчив. Он справлялся даже с теми заданиями, которые были не по силам его ровесникам. Он воевал и искусство его росло. Он лучший воин, чем даже сам Джибейд! И вот сейчас, первый раз в жизни, он был растерян…

Чудовищная птица снова возникла ниоткуда на фоне луны и из золотого диска рванул огненный луч. Он очертил границу лагеря, не задевая людей, но заставляя гореть и плавится песок! Вдоль все границы протянулся огненный ров, больше всего похожий на текущую реку лавы…

– Именем Великого Ра велю вам отвернуться от Джибейда и служить истинной крови фараонов. Или же в день коронации шакала увидите вы все силу Ра и падете перед ней! И смерть ваша в огне будет ужасна…

Голос чудовищной богини потерялся где-то в небесах и больше не звучал над лагерем, вызывая слабость в душах и телах солдат. Но еще долго-долго боялись шелохнуться люди и единственный, кто остался стоять на ногах был их предводитель – могучий Бомани. Никто не знал, что он просто не сообразил упасть ниц.

– Как я жалею, царевна, что не видел этого сам!

Сефу был расстроен и даже подробный рассказ Хасема его не утешил. После сборки из готовых деталей «Айвенго-3», оба они категорически отказались возвращаться без меня. Более того, Хасем настоял на том, чтобы оставить Сефу ближе к людям, у ворот храма, а сам занял место в опасной близости от границ лагеря.

– Царевна, иногда пущенная вовремя стрела нужнее, чем целый отряд солдат. Я верю в твои силы, царевна и верю, что за тобой сила Великого Ра. Но и боги тьмы не дремлют. Кто знает, не сломают ли они твои крылья или, вдруг, нашлют слишком сильный ветер… Позволь, я прослежу лично. Не сомневайся, если нужно – я отдам за тебя жизнь.

Сложно сказать, почему я позволила Хасему убедить себя. Возможно потому, что никто и никогда не предлагал отдать за меня жизнь? Умом я понимала, что нет особого риска в его присутствии. Ну, разве что при очень-очень неудачном стечении обстоятельств его могут обнаружить солдаты. Но я сверху отлично видела, сколь далеко от лагеря оставила его. На единственном возвышении в окрестностях, на том самом, с которого брала разбег… Риск был минимален. Просто меня грела мысль, что он так волнуется за меня.

Еще несколько «ходок» и я перенесла нас всех в поместье Акила.

До захоронения тела фараона оставалось еще две недели. Потом, когда уже разрешено будет есть виноград и пить вино, что всегда запрещают в знак траура по владыке, должна состоятся коронация Джибейда. Вот и посмотрим, где и как он посмеет надеть на себя двойную корону Египта. Пусть его отец, верховный жрец Анубиса, Серапис, посмеет возложить на него корону. Думаю, сейчас есть достаточное количество свидетелей, которым можно верить. И все они в один голос скажут, что Великий Ра недоволен. Понадобится, я, для предотвращения войны, просто снесу храм Анубиса! Мне кажется, что силы диска на это вполне хватит.

Пожалуй, самым сложным в этом приключении для меня было сохранить огонь под порывами ветра. Чем-то же нужно было нагреть диск.  На всякий случай я прикрепила к раме дельтаплана не одну, а две масляные горящие лампадки. От обычных их отличало то, что стеклянная часть была непривычно высокой. И все равно я очень боялась, что не смогу одновременно управлять полетом и поджечь диск. При малейшей накладке могли быть человеческие жертвы. Вот это я понимала просто отлично. Поэтому и нагреть диск рискнула только на третий раз. Зато бронзовый раструб, в который я произносила свои пламенные речи, оказался выше всяких похвал. Свой голос я и сама бы не узнал!

Сефу отправил разведчиков, чтобы узнать, какие плоды принесла наша акция устрашения. Оставалось только терпеливо ждать результатов.

Глава 21

Мы не успевали…

И в отличии от всех остальных я понимала это совершенно отчетливо. Войска Хасема ждали нас в сутках пути от столицы. Разведчики, даже на самых быстрых конях вернутся только через две недели. Теперь уже – через одиннадцать дней. А похороны фараона, по традиции, через те же самые одиннадцать-двенадцать дней. Их будут проводить на закате. Если Бомани не допустит своих воинов в город – то и никакого особого шума не будет. А будет коронация. Ну, если верховный жрец рискнет. Что-то мне подсказывало, что рискнет он обязательно. По традиции, наименьшее число искренне верующих обитает на верхних этажах власти. А снимать корону фараонов с головы Джибейда – сложнее, чем надеть ее сразу после отца. Погибнет больше людей.

Неторопливость этой жизни немного раздражала меня...

Описание дома своего двоюродного брата Сефу давал мне трижды. Тщательно, вдумчиво, вспоминая мелкие детали. И трижды мы попадали не туда. Заодно и выяснили, что переносится только то, что имеет непосредственный контакт с моим телом. При чем контакт не случайный, а вполне осознанный мной. Грубо говоря – мое желание перенести человека или предмет. В какой-то момент Сефу взбунтовался:

– Царевна, я вижу, что груз моего тела велик для тебя! Позволь, мы сделаем наоборот? Я сяду в кресло, а ты устроишься у меня на коленях…

Нет, диск не стал капризничать. И мы поменяли свое местоположение в пространстве. Диск, я и Сефу. Кресло, к сожалению, осталось в поместье Акила… Лично со мной ничего не случилось. А вот Сефу отбил себе копчик, да еще и я свалилась на него сверху. Ну, и попали мы не в то место. Но тут вины Сефу не было. Скорее, это я не могла себе представить место достаточно отчетливо.

Еще одна попытка была столь же неудачна. В этот раз, сидя на коленях Сефу, я держалась одной рукой за спинку кресла. Да, оно перенеслось. Отдельно от нас. Благо, в этот раз воин был наготове и смог поставить меня на ноги, а сам, аккуратно сгруппировавшись, упал на набок. В этот раз – без болезненных последствий.

Наконец я устала и решила, что не нужно представлять целое поместье.

– Сефу, скажи, в доме твоего родственника есть что-то особенное? Ну, например – красивый ларец, необычный узор на стене, статуэтка?

– Конечно, госпожа.

– Тогда расскажи мне, что запомнилось тебе больше всего. Одну деталь – но очень подробно.

Сефу немного подумал и заговорил.

– Предок Зубери, моего брата, был чиновником. И достиг высокого поста, царевна. Он был уже стар и передал свой пост старшему сыну, а тот, отец Зубери, заказал искусному мастеру статую отца. Небольшую, просто чтобы сделать старику приятное. Она хранится в его доме и выполнена с потрясающим мастерством. Я часто ей любовался. Это раскрашенный алебастр, но когда смотришь – кажется, что она живая. Это молодой крепкий и дородный мужчина. Он сидит в привычной для писца позе и держит на коленях папирус. В правой руке у него кисточка для письма. Настоящая! Мастер при изготовлении статуи вложил в ее руки настоящую небольшую тростниковую кисточку!

Сефу еще что-то говорил, расписывал какие-то детали, а у меня бежали по коже мурашки – я прекрасно помнила фото статуи писца, которая была в каждом учебнике истории в СССР. Бюст Нефертити и статуэтку писца, что были размещены на одной странице. Неужели это она?! Да ну, бред полный… Таких статуэток, наверняка, выпускали тысячи. И тем не менее я не могла отделаться от ощущения, что сейчас увижу её, ту самую, из детства…

И я её увидела! Самая большая комната дома, предназначенная для приема гостей, глубокая ниша в стене и тот самый писец. Вот только комната не была пуста – на меня внимательно смотрела полноватая молодая женщина в длинном плиссированном платье, в роскошном ожерелье с эмалью и золотом, с кучей тихо-тихо звенящих браслетов на крепких руках.  Она держала за обе руки крошечную девочку без одежды, в одной набедренной повязке. Малышка еще только училась ходить.

Ёжечки-божечки, ну что за дурацкий день! Я и без кресла, и без Сефу! Надо было вспоминать статуэтку без диска в руках! Я никак не ожидала, что я так четко представлю себе…