Поход семерых - Дубинин Антон - Страница 22

– Я могу и без гитары, – подал голос замыкающий процессию Роберт. – Ты «Спускаются с гор» знаешь?

– Немного. – Голос Марка чуть повеселел. – Подпою, где вспомню слова.

– Роберт! Она хоть хорошая, песня-то? – жалобно воззвал Аллен. Ничего насчет «заниматься жизнью» он просто не выдержал бы.

– Конечно, хорошая. У «Паранойи» плохих песен нет.

Аллен тихонько взвыл.

Песня, как ни странно, и впрямь оказалась хорошая, только не в том стиле, который Аллен более всего ценил. Голоса Роберта и Марка довольно-таки слаженно разливались под каменными сводами, только коварное пещерное эхо иногда крало их отзвуки и заставляло жутковато звенеть в боковых коридорах.

– Это прямо про нас, – закончил Марк, – вот у славного рыцаря… э-э… не будем называть по имени – в руках всегда моральная ромашка. А топоры, выходит, у нас с Робертом. И это тоже исторически верно – топоры именно у нас в рюкзаках… А Мария…

Но закончить он не успел.

– Ребята, здесь обвал! – донесся спереди напряженный голос Гая. – Придется идти в обход. Разворачивайтесь, сейчас я вас обгоню.

Аллен дернулся. Йосеф успокаивающе сжал его руку.

Обходной путь, намеченный Гаем, вел по одному из боковых проходов. В одном месте там пришлось по очереди обнимать толстую бетонную трубу и ползти, обдирая о камень спину, протискиваясь в узкую щель. Аллен в первый раз вслух выругал проклятые пещеры и идиотов, которые их сюда заманили. Что среди идиотов он сам занимал не последнее место, он почему-то не упомянул. Марии показалось, что она застряла в дыре, и она всхлипывала в тихой истерике, пока Марк проталкивал вперед ее рюкзак. На миг, когда в руках Аллена внезапно погас фонарик и он оказался простертым в одиночестве в полной темноте, его охватил самый настоящий ужас, и из горла вырвался постыдный и ничем не контролируемый вопль. Гай посветил своим фонарем ему навстречу, и Аллен рванулся вперед с такой силой и страстью, будто его хватала за пятки вся мертвая сантехническая бригада.

Вырвавшись наконец из плена, он встал, тяжело дыша, и увидел полузаваленный проход, к которому вела проходящая над трубой узкая железная лесенка вроде той, что была при входе. Взглянув в темный провал каменной арки, Аллен почувствовал, что сердце у него подпрыгнуло и остановилось в горле: из темноты смотрело лицо .

Оно было бледным, очень бледным и одновременно каким-то расплывчатым и пятнистым, как луна. Под ним угадывались очертания тела – высокого, почти не прикрытого одеждой, похожего на холодный студень. Фигура чуть заколебалась, по призрачной плоти будто прошла волна – и с новым озарением острого страха Аллен понял, что это женщина.

Кажется, из горла его что-то вырвалось, какой-то хрип, потому что все взглянули на него, а потом увидели ее . Йосеф так сжал Алленовы пальцы, что они хрустнули. Мария вскрикнула и прижалась к Марку лицом. Клара что-то шептала – она молилась.

– Это они, – хрипло прошептал Гай, прижимаясь спиной к стене. – Я давно чувствовал, что тут кто-то есть… Это они.

Роберт внезапно шагнул вперед, взял из застывшей руки Гая фонарь, направляя луч света прямо в студенистое лицо. Распухшая плоть дернулась, подалась назад – и за ней высветились плавающие, как туманные пузыри, лица других. Призрак был не один.

– Уйдите с дороги, – негромко сказал Роберт, и сквозь тошнотворную пелену страха (вот что такое «тошнотворный страх») Аллен ясно увидел то, что и так знал, – что его брат ничего не боится.

– Нет, нет! – прошептала Мария, отказываясь, похоже, не от слов Роберта, а вообще от всего, что здесь происходило.

– Мы не причиним вам зла, – попытался сказать Гай, шагая вперед и увлекая за собой покорную Клару, которая только беззвучно шевелила губами, прижимая свободную руку к груди.

– Идемте, – неожиданно сказал Йосеф, и в голосе его звучало что-то, заставившее всех поверить его словам. Должно быть, имя этому было – власть. – Людям, которые вчера приступали к Таинствам, нечего бояться. Идемте мимо них своей дорогой, не поддавайтесь страху – и они ничего не смогут нам причинить. Они из тех, чья пища – страх, и плоть их из нашего страха. Их здесь нет. – И еще кое-что, понял Аллен, звенело в его голосе, ставшем таким громким и ясным, – и настолько странно и дико было встретить это со стороны Йосефа, что Аллен на мгновение испугался не призраков, а его как не менее опасного. То, что звенело в голосе Йосефа, было оченьсильнымгневом.

Роберт двинулся к проходу первым, неся свет двумя руками, как меч. За ним стронулся с места Марк, ведя зажмурившуюся Марию, слепо тыкавшую перед собой фонарем. Гай и Клара шли следующими. Похоже, что теперь они молились вместе; почти беззвучный шепот одновременно срывался с их уст. Они шли прямо, держась за руки, как храбрые сироты из детской сказки – Умная Герта и ее братик, прямо в замок к людоеду… Йосеф потянул Аллена за руку. Тот с трудом оторвался от стены и сделал несколько шагов, достойных ватного чучела. В это время Марк внезапно очень громко запел. Пел он какую-то полную чепуху:

Покончив с моряком – похоже, это была импровизация, – он принялся за какую-то детскую рождественскую песенку:

Будто разбуженный, Аллен пошел вперед, водя перед собой фонарем. Луч света скользнул по бледным распухшим лицам тех, кто расступился, давая им дорогу. «Не смотри», – шепнул голос у Аллена в голове. Но самое ужасное порой притягивает к себе взгляд, как и совершенная красота, и не в силах одолеть жажду, бывшую одновременно отвращением и жутким любопытством, Аллен взглянул.

Их было куда больше, чем показалось вначале. Тридцать, а то и сто, тысяча, и в глазах их, белых, как у вареной рыбы, стояло тупое и жадное любопытство. Как у скверного мальчика-дебила, который давит башмаком жука и с прицельным вниманием, приоткрыв слюнявый рот, следит за его предсмертными корчами. В головах их была темнота.