Последняя девственница королевства (СИ) - Фрес Константин - Страница 47

Но скоро радость Прекрасной поутихла. Потому что Нова бесстрашно встала и прошла к зеркалу, так же бесстрашно опустила ладонь в крутящийся водоворот. Из него выглянул на миг каменный лик, грубая маска, вырубленная из скалы и обточенная временем до округлой гладкости. Каменные губы сомкнулись, пробуя руку девушки на вкус, и медленно разжались, отпуская ее. Нова тихо отступила, с пальцев ее капала вода. Глаза прекрасной обеспокоенно забегали, но Корональ не позволил ей отступить.

— Нова чиста. Теперь ты, — велел он.

Мелкими шажками, виновато втянув голову в плечи Прекрасная просеменила к зеркалу и с страхом заглянула в раззявленный темный каменный рот. Как будто нет зубов…

— Ну же?

Слова Короналя подстегнули ее, она дрогнула, и ее маленькая беленькая ручка скользнула в раскрытую пасть. Тяжелые губы сомкнулись на ее кисти. И казалось, что ничего такого не случится. Прекрасная видела, что потяни она руку — и с легкостью можно вынуть кисть из каменной ловушки. Да только вдруг вода, что наполняла каменную пасть, вдруг нестерпимо зажгла ладонь Прекрасной, и та сначала поморщилась, потом охнула, а затем и заверещала, запричитала в голос, глядя, как из каменных губ выливается ее красная кровь и алой лентой закручивается в водовороте. Она выдернула руку из каменного плена и завизжала еще громче, увидев, что кисть облезла до костей.

— Ну вот, — заметил Корональ. — А говорила — не причем…

Прекрасная продолжала кричать, некрасиво распялив рот и тряся своей искалеченной рукой. Боль и страшное зрелище парализовали ее, и она не успела отойти подальше от зеркала, посередине которого из воды вынырнуло это страшное каменное лицо. Каменный рот разинулся еще шире — ам! — высунулся широкий, как лопата, язык, и ловко подхватил верещащую Прекрасную. Она и понять ничего не успела, как ее затянуло в черную пропасть каменой пещеры, и залил ее крик водой. Каменные губы плотно схлопнулись, гася все звуки внутри каменной головы, и страшный истукан медленно ушел под воду.

— И так будет с каждым вруном! — свирепо прорычал Бон. — Ясно всем?!

Глава 31. Конец

Первая ночь в качестве жены Короналя…

Нова была напугана и взволнована, потому что приготовления — это целая церемония, в конце которой ее ждала любовь Короналя, завораживающее, чарующее действо, которое она уже пробовала, но не привыкла к нему и не приняла как нечто обычное. Для нее это по-прежнему был пугающим и волнующим приключением, и она дрожала, с покорностью принимая помощь прислужниц, распускающих ее золотые волосы и освобождающих ее склоненную головку от тяжести золотого королевского венца.

Великий Корональ распустил гарем и принял обет верности одной жене!

Это было необычно. Весть об этом пролетела над королевством, маги были потрясены. Водный маг пленен одной женщиной? Водный маг берет в жены Огненную магиню?!

Нову показали народу. Ее провезли на троне по самой большой площади, и она — в венце, улыбаясь и маша людям, — ловила себя на мысли, что неоднократно уже делала это, только в те далекие времена рядом с ней был другой Корональ — ее отец. Он готовил своим детям безбедное будущее, он учил людей видеть в каждом из его принцев наследника, нового Короналя, да только просчитался. Сейчас он загнан, словно зверь, и все его наследники в опале. А та, которую он отдал на потеху Короналю, отринув ее от себя, словно ненужную вещь, изломанную жалкую игрушку, сейчас именуется Короналевной, и готовиться вступить в законный брак с правителем.

Нова качнула головой, прогоняя тягостные мысли о прошлом и пытаясь сосредоточиться на происходящем. Впрочем, сосредоточиться ей не удается — слишком много манипуляций, слишком много деталей, запахов, украшений, нарядов!

После ванны с морской ароматной солью прислужницы натерли ее тело ароматическим маслом, которое сделало ее кожу шелковистой и пахло так тонко, что еле уловимый аромат был заметен лишь когда Нова двигалась.

Обтерев девушку тремя льняными полотенцами, убрав избытки масла и совершив таким образом легкий грубоватый массаж, чтобы кожа ее зарозовела, прислужницы нарядили ее в тонкую, невесомую, словно сотканную из редкой паутины ночную рубашку. Странное дело — тело сквозь нее просвечивало и казалось еще розовее и соблазнительнее, чем обнаженное.

Поверх этой рубашки надели вторую, плотную, целомудренную, какую полагалось надевать лишь невинным невестам. Нова напомнила Эллиану, что это ложь, но он настоял, ответив, что хочет в точности соблюсти старинный ритуал.

— Надевая это одеяние, ты отринешь прошлое и войдешь в будущее, принадлежащей только мне, — ответил он.

И Нова покоряется, краснея, потому что в этой рубашке, с венцом, надетым на покрытую легким покрывалом голову, ее проведут практически по всему замку — от гарема в супружескую корональскую спальню, которая давно уже пустовала, и которую долго приводили в порядок прежде, чем Корональ и Короналевна могли в ней спать.

В спальне излишне жарко; пылает камин, и Нова ступая босыми ногами по пышному ворсу ковра, чувствует, что и он нагрет и приятно ласкает жаром ее ступни, мягко пружинит под пяточками, отчего сразу возникает чувство покоя и приятного предвкушения.

Кроналевна встает перед огромным ложем, на котором ее поджидает Корональ.

Только он имеет право снять с ее головы венец, уложить его на подушку рядом со своим и снять с ее распущенных волос покрывало.

— Как ты красива, — шепчет он, ласково касаясь ее горячей щеки. — Очень красива…

Он переводит взгляд на прислужников, и те скрываются за дверями, оставляя правителя и его жену вдвоем.

Нова смущена; она не знает, что ей делать дальше, не знает даже, куда ей деть ее руки, и что следует потом согласно церемонии.

Но, кажется, церемонии кончились. Корональ ухватил ткань ее одежд и одним рывком с треском разрывает их, обнажая вожделенное тело. Нова испугано вскрикивает, но он обхватывает ее подрагивающее тело ладонями и запечатлевает на ее плече почти целомудренный поцелуй.

— Ты снова боишься? — шепчет он тихо, словно кто-то может их услышать. — Не бойся. Сейчас все будет еще слаще, и совсем не больно. Я вспомнил; и все вспомнил о нашей первой прекрасной ночи. Когда тебе хорошо, ты бьешься подо мной словно маленькая рыбка. Сейчас мы с тобой снова пройдем весь наш путь, только без ненависти и без сопротивления, даря себя друг другу. Так, как должно был быть с самого начала.

Он склоняется над девушкой, целует ее, и Нова узнает вкус магического поцелуя, отведанного ею когда-то, сразу после испытания. Ласка и нежность Короналя, обращенные им в магию, лились в раскрытые губы Новы, вместе с языком Короналя касались ее языка, вместе с дыханием проникали в ее легкие и проливались в ее кровь. С каждой секундой они наполняют все ее существо все больше, и Нова, отвечая на поцелуй Эллиана, ощущает, как ее разум тонет в наслаждении, которого становится так много, что Эллиан с трудом удерживает ее маленькое тело, забившееся в его руках в наивысшей точке наслаждения.

— Я буду целовать тебя так каждый день, — вкрадчиво шепчет он, поднимая Нову на руки.

Постель горяча; ее нагрели специально для Короналевны, и Нова стонет, извиваясь, всей кожей ощущая обжигающие приятные прикосновения. Корональ сбрасывает шелковые одежды, ложится рядом с ней; его кожа приятно прохладна, как тень в раскаленный полдень. Контраст между холодом и жаром так силен, что Нова мечется в постели, ей кажется — ее с головой окунули в волшебный воск, и теперь наслаждение тонкими иглами покалывает каждую ее клеточку. Губы Короналя целуют ее грудь, оставляют влажные мягкие поцелуи на животе, и кожа Новы вспыхивает от этих прикосновений так же, словно Корональ обжигает ее воском.

Руки Короналя гладят Нову, губы по очереди накрывают соски, язык щекочет остренькие жесткие вершинки, и Нова стонет беспомощно, в голос, еле перенося то, что с ней происходит. Наслаждение все глубже и глубже затягивает ее в свою пылающую бездну, Нова не находит в себе сил даже для того, чтобы стыдливо прикрыться, когда Корональ касается губами сначала ее округлого животика, а потом там, между ног, стирает языком выступившую влагу, остро пахнущую возбуждением.