Зеркала (СИ) - Покусаева Мария - Страница 47

– Но как?

– Как – что? – Кондор чуть склонил голову набок, не отрывая взгляда от существа, которое заставил выйти из Теней. – Как он оказался здесь? Самому интересно. Пикси редко забираются так далеко к востоку от Кимри.

Пикси заметил их быстро, как только перестал отряхиваться от чар, которые, наверное, ощущал так же, как человек – прилипшую к коже тонкую паутинку. Он был похож на крошечную пародию на человека, сделанную из веточек и листьев, с зеленоватой кожей и огромными темными глазами – почти игрушка или статуэтка, порождение фантазии столичного мастера, увлеченного мифами. С той небольшой разницей, что эта статуэтка двигалась и была наделена разумом, острым и крайне проказливым.

Недоумение, ужас и брезгливость со стороны Герхарда можно было понять. Когда впервые сталкиваешься с изнаночной тварью – или с новой для себя изнаночной тварью, вдруг получившей в этом мире плоть, вес и что-то, похожее на кровь, всегда недоумеваешь и часто пугаешься.

Кондор же не чувствовал ничего, кроме любопытства. Он наблюдал, как существо раскрыло полупрозрачные крылья, похожие на остовы сухих листьев, и ехидно оскалилось, давая понять, что видит волшебников и понимает, кто они. Рука Герхарда дернулась, на пальцах сверкнули зеленоватые искры.

Как глупо.

– Не стоит этого делать, – почти шепнул Кондор.

Герхард кисло улыбнулся в ответ.

– Да, не стоит, Герхард! – тонким, чуть стрекочущим голосом повторило существо, отталкиваясь от стены и зависая в воздухе. Крылья за его спиной шевелились медленно и словно бы лениво. – Твоя магия слишком сладкая для меня. А вот с тобой… – Он повернулся к Кондору и глумливо повторил его наклон головы. – С тобой я бы поиграл. Герхард слишком неповоротлив умом.

– Эй! – оскорбился Герхард.

Совершенно справедливо. Воздух рассекла волшебная сеть, на этот раз невидимая, брошенная на фэйри, но тот легко увернулся, взмыв вверх – к потолку.

Герхард засуетился. Наверху, под куполом, были окна без стекла и решеток, узкие прорези в камне, и пикси мог нырнуть в любое из них и вылететь в город. Один-единственный, он вряд ли был всерьез опасен, но точно наделал бы шума не меньше, чем взбесившаяся лисица или шайка пронырливых маленьких воришек.

К счастью, что-то удерживало его здесь, и фэйри, покружив над головами волшебников, вернулся, чтобы пронестись рядом с головой Герхарда и обидно дернуть его за волосы. После этого он удобно устроился на одной из пластинок песчаника на самом верху арки и поставил локоть на один из носов Двуликого.

– Что, приятель? – обратился он к богу. – Тоже удивляешься глупости смертных? Я два месяца питался магией одного из них и вылакал до предела один из камней, а смертный и не заметил, пока я не вылакал еще два!

Он рассмеялся – это было похоже на стрекот кузнечиков на летнем лугу, или на скрежет ножниц, или на хлопанье листьев под порывом ветра – и на смех ребенка тоже. Герхард скривился и побледнел.

Кондор его отлично понимал. Любой, кто находился рядом, почувствовал бы холодок, пробежавший вдоль спины от этого смеха. Он звучал на границе и был ею: границей даже не звука, а идеи звука, имитацией, созданной фэйри, тем, как фэйри – этот конкретный – понимает смех.

Пикси щелкнул изображение божества по носу:

– Видишь? Я бы выгрыз их уши, если бы захотел!

– Если бы здесь были твои братья, – холодно сказал Кондор. – Которых здесь нет.

– Появятся, – заверил его пикси, делая вид, что падает вниз – его тело перевернулось в воздухе и замерло почти у самого пола. – Как только скажу им, что тут неплохо кормят! – Пикси демонстративно улыбнулся и погладил себя ладошкой по животу. – И есть с кем играть!

Он снова застрекотал крыльями, выделывая в воздухе мёртвые петли и восьмёрки и изредка бросая в магов обидные словечки и жесты. Это было похоже на браваду и, скорее всего, действительно было ею: бедняга попался, понял это и пытается сделать вид, что может сбежать.

Если бы мог – сбежал бы сразу. Что-то не дает ему это сделать. Слабость? Какая-то болезнь, из-за которой он попал так далеко и жил в Тенях у портала, питаясь чужим волшебством? Или сам портал не отпускает?

– Вот вам и ответ, Герхард. – Кондор не отрывал взгляд от мельтешащей в воздухе черно-зеленой точки. – Оно вас безнаказанно жрало. Эй ты, мелкий! Хоть бы спасибо сказал! – беспечно бросил он в сторону фэйри.

Так, словно тот был его добрым приятелем, а не мелким вредителем, грозящим отгрызть им с Герхардом уши.

Пикси визгливо рассмеялся и пронёсся перед лицом Герхарда, на мгновение замер и изогнулся в насмешливом поклоне – а потом снова вернулся к полёту.

– Ему нравится ваша магия, – продолжил Кондор мягко. Мягкость давалась ему не без усилий, слишком уж сильной была злость на Герхарда. – Он к ней привык и теперь поглощает быстрее, чем заклинание даёт нужный эффект. Верно я говорю? – Это было уже обращено к фэйри, который подтвердил, крутанув сальто перед лицом Кондора. – Что вы знаете о пикси, Герхард?

– Игривы, опасны и… ай! – Фэйри снова дёрнул мага за волосы. Попытка дотянуться до вредителя и схватить его рукой результатов тоже не дала. – И обычно нападают стаей. Не думал, что одна маленькая дрянь… ой!.. может причинить столько беспорядка!

Кондор покачал головой и скрестил руки на груди.

– Все так, – сказал он.

«Все так, – подумал он, – но не совсем так». А Герхард видел пикси впервые в своей жизни. И, наверное, никогда не видел других подобных существ. Видимо, там, где он учился быть волшебником, уделяли Изнанке и ее обитателям внимания не больше, чем истории волшебства и каллиграфии. «Впрочем, – одернул себя Кондор, – нельзя знать все. Герхард – хороший маг».

Неплохой. Для того места, которое занимает.

Маленькая дрянь снова беззаботно расселась рядом с изображением Двуликого – на этот раз с другой его стороны. Пикси свернул крылья и уставился на волшебников большими черными глазами, похожими на глаза насекомого. Он ждал.

Герхард был прав: пикси действительно крайне игривы. Играть для них так же естественно, как рыбе – плыть, стрижу – лететь, а кролику – трястись от страха при малейшем шорохе. И в этом своем стремлении найти партнера в играх они опасны, потому что понятия об игре у всех фэйри серьезно отличаются от тех, которые приняты у людей.

Если бы Кондор встретился со стаей пикси где-нибудь на лугах Кимри, он бы предпочел засунуть гордость подальше и сбежать. Потому что стая пикси – это почти как штормовая волна или порыв ураганного ветра, только если бы у воды или ветра был разум, очень изощренный в вопросах жестокого любопытства. Но этот пикси был один – и пока он один, он был опасен, как шершень. Не более. Особенно, если ты знаешь, как повернуть чью-то привычку против него, обратив ее в ловушку.

Особенно – если у тебя чуть больше власти и знания, чем этот кто-то думает.

– Ты заигрался, мелкий, – с доброй улыбкой сказал Кондор, запрокидывая голову, чтобы видеть пикси. – Давай по-хорошему: или я тебя тут больше не вижу, или я делаю так, что я тебя тут больше не вижу.

– Да, друг мой. – Пикси вздохнул и погладил Двуликого по носу. – Смертные однозначно обнаглели! – Его голос вдруг из чуть стрекочущего стал отчётливым, холодным и высокомерным. – Я обгладывал пальцы таких, как ты, смертный! Выедал глаза! Прогрызал им чрево!

Воздух вокруг заискрил, словно ярость фэйри начала проникать в этот мир.

Кондор молча пожал плечами и под изумлённым взглядом Герхарда вытащил из-под пальто широкий шарф, сделанный из тонкой шерстяной материи.

– Ловили ли вы в детстве бабочек, друг мой? – со смешком спросил Кондор. – Принцип тот же.

«Главное, – подумал он, – чтобы наш маленький друг не разбил стекло и не покинул нас раньше, чем мы наиграемся».

Следующие полчаса прошли весело для всех – особенно для пикси, потому что вид двух растрёпанных взрослых мужчин и их попыток достать его с помощью куска ткани несомненно доставлял гостю с Изнанки неимоверное удовольствие. Пикси наблюдал, как они оба злобно шипят, в очередной раз обнаружив под шарфом стену или пол, и глумливо хихикал откуда-то сверху, недосягаемый и полный сил. Игра увлекла его, как любого представителя его народа, склонного играть и заигрываться. Заигравшись, пикси не заметил, что шарф начал существовать отдельно от Кондора, который лениво привалился к стенке и пытался отдышаться.