Собственность мажора (СИ) - Зайцева Кристина - Страница 12

— Ого… — плюхает Анька на парту рядом со мной свою сумку. — Это что?!

— Эксперимент… — отвечаю, грея руки о кофейный стакан.

Окна лекционки обросли инеем. Еще бы, за окном холод собачий, и внутри тоже. Помещение постепенно заполняется народом. Ваня, мой бывший одноклассник, машет мне рукой. Да, иногда город у нас ну очень маленький.

— Ничего себе эксперимент, — бормочет Анька над моей головой.

— Ань… — вздыхаю я. — Не пялься. Я знаю, что эксперимент неудачный.

— Нет! — поспешно восклицает она. — Не то чтобы…

Подняв глаза, смотрю на нее с упреком.

Она кусает свои губы, пытаясь подобрать правильные слова, но что уж тут.

Завтра Новый год, а у меня на голове каре, выкрашенное в пепельный блонд. Мама вообще не нашла слов, чтобы описать свои эмоции. Просто тактично промолчала.

Парень, у которого я уже пару лет подравниваю кончики, еще в прошлом месяце предложил за деньги побыть его моделью в одном мастер-классе.

Деньги всем нужны. Зато я купила подарки.

— Цвет классный… — замечает подруга, заправляя за уши свои кудряшки.

Она бы узнала о моих планах, если бы появлялась на парах на этой неделе.

— Каким ветром? — интересуюсь, кутаясь в свой пуховик.

Ее глаза все еще пялятся на мою прическу. Распахнутые и немного испуганные.

Сделав глубокий вдох, философски смотрю в окно, за которым опять идёт снег.

Кто-нибудь выключит его?

— Подарок принесла, — говорит Аня, роясь в своей сумке. — Вот…

На стол рядом с моим стаканом ложится флеш-карта, перевязанная красным бантиком. Удивленно выгибаю брови.

— Это лекции по вышке, — смущается она, явно не собираясь снимать свой пуховик.

— О, — смотрю я на флешку, сухо замечая. — Дубцов бывает полезен.

Я не знаю откуда во мне столько желчи. На этой неделе я сама себе противна. Но к моему удивлению, в ответ на свое замечания я получаю тихое хихиканье.

Кому, как не сынку декана и мэра добывать для своей… девушки лекции по вышке? На самом деле статус их отношений для меня немного неясен. На прошлой неделе он встречался с другой.

Свой подарок я не захватила, так как не ждала ее сегодня.

Лицо моей некогда вменяемой подруги становится красным, заставляя предполагать, что же такого ей пришлось сделать, чтобы получить эти лекции? С учетом того, что уже неделю она посещает от силы одну пару в день.

Долго думать мне не приходится, потому что мистер Решала появляется на пороге лекционки не своего потока с закинутым на плечо пуховиком.

Пресыщенно скучающий, как обычно.

Игнорируя удивленные взгляды, уверенно движется к нам, ориентируясь на рыжую макушку подруги. Остановившись за ее спиной, обнимает руками вместе с сумкой и шепчет, прижавшись носом к ее уху:

— Бу…

Анькины веки опускаюсь.

Дубцов не двигается, продолжая дышать ее запахом, как будто кто-то нажал на паузу.

Смотрю на них, хлопая глазами и не решаясь подавать голос.

— Закончила? — спрашивает наш универский принц, целуя ее висок.

У меня в горле образуется комок.

Меня никто и никогда так не полюбит.

Я какая-то не такая. Не нежная и не изящная, чтобы обо мне заботились. Чтобы доставали мне лекции по вышке.

Может мне пора начать притворяться? Строить глазки. Улыбаться. Я даже не могу винить Дубцова, ведь Анька не притворяется.

Когда моя самооценка так упала?

Не знаю…

Опять хочется плакать.

Вчера на лестнице я столкнулась с Колесовым. Он был в компании своих футболистов и сделал вид, будто меня не существует. Не поздоровался. Просто бросил на меня равнодушный взгляд и прошел мимо. Это задело больше, чем я могла представить.

— Почти… — бормочет Анька, откидывая на плечо Дубцова голову.

Заглянув в ее лицо, он берет себе еще одну из этих пауз, будто они с Анькой, черт их побери, год не виделись. Но они уже неделю друг от друга не отлипают!

Это отвратительно.

Я даже не знаю, когда у них все это случилось.

Моей подруги больше нет. Осталась только ее влюблённая оболочка, но он и оболочку скоро присвоит.

— Хм… а че, у нас Хеллоуин? — вдруг говорит Кирилл.

Изобразив на лице прохладный интерес, смотрю на него.

С дурковатым выражением пялится на меня.

— Кир! — протестующе пищит моя бывшая подруга в его руках.

— Ты че? — продолжает глумиться он. — Банку с химикатами на себя опрокинула?

— Кирилл! — повышает голос Анька, совершенно неправдоподобно пытаясь вырваться из его рук.

— Расширь свои горизонты, Дубцов, — бросаю, вставая.

Хватит с меня.

Я никогда не прогуливала. Я ответственная и исполнительная. К черту все…

Сметаю со стола флешку и бросаю в сумку, буркая:

— С Наступающим.

Глава 11

— Мам? — кричу, стягивая с себя пуховик и убирая его в шкаф.

Выдвинув ящик комода в прихожей, обнаруживаю там ее звонящий телефон.

На экране неизвестный номер, и я раздумываю ровно секунду, прежде чем взять трубку, потому что сама она на этой неделе принимает звонки только от меня и от деда, ботинки которого, кстати говоря, аккуратно пристроены на обувной полке.

— Да? — снимаю шапку, морщась от собственного отражения.

Дело вовсе не в том, что мне не идут каре. А в том, что я выгляжу, как инопланетянка. Я не похожа на себя. Я выгляжу странно и неопределенно. Я выгляжу, как мультяшка…

— Привет, — слышу знакомый хрипловатый голос в трубке. — Давай поговорим. Когда мне подъехать, скажи?

Это застаёт меня врасплох, поэтому я торможу некоторое время.

— Оль, — вздыхает голос. — Давай не будем, как маленькие, лады?

Внутри меня нарастает самый настоящий протест.

Будь он хоть пятьдесят раз богач и триста раз меценат, если это извинения, то он явно ошибся адресом.

— Это не она, — говорю ледяным голосом. — У нее подскочили гормоны, а это угроза гипертонуса. На ее сроке такое чревато преждевременными родами.

Я не знаю, понял ли он хоть одно слово из того, что я сказала, но, по крайней мере, я смогла заставить его замолчать.

— Она на дневном стационаре, это значит…

— Я знаю, что это значит.

— Так что, как вы понимаете — ей сейчас не до вас. От слова «совсем».

Я вру, но я не знаю, кто тянет меня за язык. На самом деле, она стала похожа на какую-то заблудившуюся тень. Ещё чуть-чуть, и начнет лбом собирать стены.

— Как она добирается? — вдруг слышу я в трубке.

— Куда? — спрашиваю непонимающе.

— В стационар.

Поворачиваю голову, уловив движение в коридоре.

Дед, одетый в старый и потертый рабочий комбинезон, рассматривает меня с изумлением на бородатом лице.

Ну, началось…

— На общественном транспорте, — сообщаю я очевидное.

На чем же ещё?

Пока она жила в его доме, у нее был свой водитель. А ее муж был слишком занят, чтобы хотя бы один раз отвезти ее к врачу самолично. Водил своих подруг по ресторанам, просто весь в делах.

— Она что, без телефона уехала? — слышу угрозу в его голосе.

Этот вопрос и меня саму очень интересует! Вообще-то, она уже должна была вернуться.

— А что, на нее это не похоже? — намекаю я на то, что он о ней ни черта не знает.

И судя по всему, я попала в точку.

— Что за стационар? — лает он в трубку.

Не отвечаю, потому что в комнате за спиной деда раздается оглушительный треск.

— Садовая восемь, — срываюсь я с места вслед за дедом.

Я ответила только потому, что и сама волнуюсь. Она могла застрять в пробке, но черт! Сейчас мне хочется на маму хорошенько накричать.

— Ах ты ж гаденыш… — трясет пальцем дед.

Заглядываю в комнату через его плечо, прижав к груди телефон.

— Э-э-х… — сокрушается дедуля.

Мимо со сверхзвуковой скоростью проносится маленькая чёрная тень, а на полу валяется большущая новогодняя елка и разлетевшаясь на осколки макушка, которой было лет пятьдесят, не меньше…

— Эмм, досвидания, — поспешно бросаю в трубку. — У нас тут… в общем елка упала.