Зомбячье Чтиво (ЛП) - Каррэн Тим - Страница 75

Сержант Кирк вывел их из блиндажа, и их окружил туман, дымящийся и промозглый. Плескающиеся звуки, казалось, доносились со всех сторон, становясь громче с каждой секундой. Крил слышал болезненное хриплое дыхание, зловоние становилось все сильнее. Наконец Кирк свернул направо, и Говард потащил Крила за собой. Убегая, он ясно увидел огромную закутанную серую фигуру, появившуюся из тумана.

- Крил, - сказалa онa.

19. Погребенные

Туман казался фантомами и дрейфующими призраками, которые следовали за отступающим отрядом сержанта Кирка, когда они продвигались вперед и удалялись от разрушенного кавалерийского поста и того, что их преследовало. Желто-коричневая засасывающая грязь доходила им до колен, а вокруг них были лужи стоячей воды, воронки от пузырящейся грязи, пни и мачты безликих деревьев. Больше ничего, кроме мусора и костей, нескольких трупов, которые распухли и побелели под дождем, покрывшись жирными серыми поганками. Туман окутал их тяжелыми одеялами и покрывалами густых испарений.

Их ботинки и шинели были настолько заляпаны грязью, что временами они буквально не могли двигаться дальше, но Кирк не допускал остановок. Через некоторое время они нашли какую-то возвышенность, островок в болотах Фландрии, и несколько минут провели среди деревьев и жестких кустов, чтобы смыть грязь со своих ботинок.

Кирк, который ориентировался по солнцу – сейчас это был не более чем туманный опускающийся диск – сказал:

- Итак, мы должны быть недалеко от наших позиций. Я удивлен, что мы не попали прямо к гуннам. Я думал, что здесь их будет много.

Никто не прокомментировал это. Они курили, выдыхали клубы дыма и смотрели по сторонам остекленевшими глазами на бледных, покрытых грязью лицах.

У них было короткое путешествие через чащу, а затем они снова выбрались на поле боя – или то, что когда-то им было. Еще больше пробоин от снарядов, огромные воронки от бомб, остатки проволочных ограждений, уходящих в землю, огромные болота застоявшейся, засиженной мухами воды, в которых плавали дохлые крысы. Но сразу за ним из болота поднимались деревянные настилы. Они были пересекающимися, зигзагообразными, настоящий лабиринт, уходящий в туман. Здесь проходили боевые действия, и не так давно, потому что там были несколько разлагающихся тел, как людей, так и мулов, банки из-под кордита, расколотые опоры траншей, гильзы, осколки листового железа, поваленные деревья, пустые ботинки... везде один мусор. Они также обнаружили несколько столбов из мешков с песком и обглоданные птицами останки солдат, которые их охраняли.

Они вскарабкались на ближайшую доску, и было облегчением почувствовать под собой что-то твердое. Но самым тревожным, что они все глубоко чувствовали, была почти неестественная тишина. Не было слышно ни отдаленного обстрела, ни отрывистой очереди из пулемета, но Кирк заверил их, что они движутся на юг, навстречу дружественным силам.

Они двинулись вперед, выискивая какие-либо признаки жизни.

Затем...

Сквозь туман они начали различать предметы, выступающие из темноты. Они были высокими и наклонными, ярко-белыми, некоторые из них были простыми деревянными крестами, а другие возвышались надгробиями в форме изголовья кровати.

- Чертово кладбище, - сказал Говард.

- Они сражались на кладбище... Черт возьми, - сказал Джеймсон.

- Эта борьба давно закончена, - сказал им Кирк, пока они продвигались вперед, доска иногда опускалась, но не проваливалась под ними полностью.

Они двинулись дальше, и Крил не сказал ни слова. Он что-то чувствовал вокруг них – это было то же самое чувство, которое он испытывал тогда, на кавалерийском посту... И оно становилось все сильнее. Оно двинулось вверх по его позвоночнику, словно кто-то провел по нему когтями, и осело в животе густой темной массой.

- Послушайте, - сказал Говард.

Далеко слева от них, на краю тумана, стояла женщина. Она была одета в какую-то рваную рубашку, заляпанную грязью. Ее темные волосы ниспадали на одно плечо, словно петля, а лицо сияло белизной. Она стояла неподвижно, как статуя, нечто изваянное, нечто неспособное двигаться. Затем она открыла глаза и рот, и они наполнились сочащейся чернотой, на которую было страшно смотреть.

- Продолжайте, - сказал Кирк. – Это просто сумасшедшая.

Но Крил так не думал, и остальные тоже.

Чем глубже они забирались на кладбище, тем больше было надгробий. Они выступали из спутанных зарослей деревьев, опутанных колючей проволокой, из грязных луж воды и ила, ряды за рядами, гроздьями, белые и покрытые лишайниками, соединяющиеся между собой досками. Крил услышал плеск, слишком громкий для крыс. Звуки, казалось, доносились отовсюду на кладбище. А потом все они начали видеть что-то в тумане: дрожащие белые призраки, медленно пробирающиеся к ним.

Чем дальше они продвигались вперед, тем напряженнее становилось молчание, и стало сложнее различать – краем глаза – памятники и людей, поднимающихся позади них.

Крил видел, что там стоят дети – бледные существа, мокрые и опухшие, их рты открывались и закрывались, как у задыхающейся рыбы.

Сержант Кирк заставлял всех двигаться, пока они почти не перешли на бег.

В неподвижной пустоте эхом отдавался звук их ботинок, стучащих по доскам. Они изо всех сжимали в руках винтовки, их желудки, казалось, застряли в горле, а сердца бешено колотились, мысли кружились на грани безумия. Внезапно из тумана вышел раздутый мужчина, совершенно голый и раздувшийся от газов, и уставился на них невидящими сгустками крови вместо глаз. Кирк встал на колени в боевую стойку и выпустил две пули из своего "Энфилда" в незваного гостя. Первый выстрел чуть отбросил раздутого мужчину, а второй заставил его лопнуть, как воздушный шарик – от него не осталось ничего, кроме белой слизи и сгустков бескровного дренажа на деревянном настиле.

Теперь они были повсюду.

Из затопленных могил поднимались сморщенные белые головы и сверлили выживших глазами, похожими на черные червоточины. На поверхности грязных луж подпрыгивали гробы, и из грязи тянулись узловатые руки. Мертвецы теперь плыли, как крысы, пробираясь сквозь воду и густые водоросли, извиваясь из стороны в сторону. Они скользили вперед, покрытые пеплом и изрытые червями, извилистые и гладкие, несмотря на свои уродства. Женщина, которую они увидели первой, ждала их на доске, у нее изо рта и глаз текла черная вода, оставляя темные, как сырая нефть, следы на ее обесцвеченном лице.

Кирк и Говард убрали ее с доски своими винтовками. Пули, казалось, разорвали ее, она рухнула извивающейся розовато-серой гнилой массой, которая ударилась о доску, как опорожненное ведро с рыбьими потрохами. Кое-что из этого все еще двигалось.

Местность кишела мертвецами.

Они поднимались из каждой провалившейся ямы, грязной канавы и скользкого ящика и медленно, неуклюже бросались в погоню, казалось бы, никуда не торопясь. Они развернули свои лица, кишащие извивающимися бледными личинками, в сторону своей добычи и медленно, безжалостно бросились в погоню. Они толпились на досках, плыли по воде, поднимались из грязи и выбирались из сорняков и из-под надгробий.

Крил последовал за остальными, оцепеневший, истощенный, а его разум был засосан в узкую пропасть. Потом они выбрались с кладбища, дощатый настил взбирался на холм, и они взбежали по нему и увидели прямо перед собой разрушенную, обстрелянную деревню.

А потом разум Крила прояснился, и он понял, что мертвецы не собирались их убивать. Это не входило в план. Нет, они загоняли их в это место именно так, как их вынудили это сделать.

20. Заброшенная Деревня

Деревня располагалась на вершине невысокого ряда холмов – огромная свалка разбросанных обломков, разрушенных стен, сожженных автомобилей и перевернутых телег, лежащих среди засыпанных мешками с песком воронок от бомб, разбитых дорог и зияющих канав. Туманный горизонт был обрамлен каменными коттеджами без крыш, высокими строительными лесами и наклонными трубами. Из потрескавшихся булыжников росли сорняки, а покрытые листьями лужи воды заливали неприкрытые подвалы домов.