Зомбячье Чтиво (ЛП) - Каррэн Тим - Страница 42

Он взял один сосок в рот, облизывая и пробуя его на вкус, чувствуя, как под кожей распространяется странное тепло. И это было захватывающе и раскрепощающе, и, Боже мой, она была права. Что в такой ситуации могли бы сделать друг для друга лучше мужчина и женщина?

Тернер толкнул ее на спину и раздвинул ноги. Она сцепила лодыжки за его спиной и направила его внутрь, правильно расположив. Но не позволила ему войти в нее. Она схватила его ягодицы, дразня его член своим влажным местом, а затем, глядя ему в глаза с ненасытным аппетитом, с восхитительной силой вонзила его в себя и...

И Тернер закричал.

Закричал, когда его пенис насадился на что-то внутри, разорванный, выдолбленный и разрезанный. Он пытался вырваться, оттолкнуть ее, но ее ноги были обвиты вокруг него, и она цепко цеплялась за него. Он видел кровь на их бедрах, видел бушующий безумный голод в ее глазах.

Как у других.

Крепко сжатый, пытаясь бороться и преуспев только в том, чтобы ранить себя еще больше, Тернер проигнорировал раскаленные добела лезвия боли и почувствовал, как его пальцы коснулись приклада его "Кольта".

Она увидела, как он поднял оружие, и впилась в него неприкрытой, непоколебимой ненавистью. Из ее глаз сочилась грязь, словно это были инфицированные язвы. Тернер снова и снова бил прикладом по ее лицу, пока тот не раскололся, как порез ножом, пока череп под ним не раскололся и не обнажилось то, что было внутри. Черви. Узловатые, извивающиеся кроваво-красные черви двигались в ее мозгу и выскальзывали из глазниц.

Тернер упал с нее, его пенис висел клочьями, кровь стекала по ногам и скапливалась на бедрах. Из него все еще торчали осколки бритв – женщина засунула их внутрь себя. Тернер рухнул на пол и закрыл глаза от агонии, осквернения.

Больше он их не открывал.

* * *

Теперь, когда Сильву увезли на машине скорой помощи, накачав препаратами, потому что это был единственный способ заставить его перестать смеяться над замечательной шуткой, которой он пытался поделиться с остальными, главным стал Руньон.

Он не хотел быть главным.

Он был в коммуникаторе, когда поступили сообщения сначала от Красного и Синего отряда, а затем от Зеленого.

Руньон не хотел в это верить, он чувствовал, что медленно сходит с ума, но, учитывая тот факт, что от подразделений ССЗ не было новостей уже почти тридцать минут, у него не было выбора.

Что-то произошло в комплексе.

Как бы то ни было, этого было достаточно, чтобы уничтожить двенадцать высококвалифицированных и высокомотивированных мужчин. Убить их и заставить замолчать. И у Руньона было чувство, что это намного хуже, чем обычные культисты.

Итак, Руньон сплотил свои войска – два резервных подразделения ССЗ, около тридцати заместителей шерифа и государственных военнослужащих, а также пехотный взвод с местной базы Национальной гвардии. Вооруженные, взбешенные и напуганные, они строем двинулись по территории. Бронетранспортеры повалили заборы из колючей проволоки, и армия Руньона последовала за ними.

Вот-вот должна была начаться осада.

Примерно в это же время зомби начали выходить из лагеря. Зомби под предводительством Красных, Зеленых и Синих бойцов, у которых все еще были конечности. Живые мертвецы сыпались из больной туши комплекса, как черви из свинины.

И началась настоящая битва.

Перевод: Александра Сойка

"Ритуал соломенной ведьмы"

Именно в округе Бун, штат Небраска, Стрэнд впервые услышал рассказ о Мисси Кроу, старой соломенной ведьме, которая могла поднимать мертвых из могил. И если бы не тот факт, что мама Люсиль умерла от чахотки не более двух дней назад, Стрэнд, вероятно, не вспомнил бы эту ​​историю.

Он никогда раньше об этом не думал.

В округе Бун летом жарило, как на сковороде, а с декабря до первой оттепели погода была холодной, снежной и суровой. И, возможно, эти крайности что-то сделали там с людьми. Выжгли им мозги и вложили в голову разные забавные вещи. То, за что им может быть стыдно днем.

Но не ночью.

Ветер со стоном налетал на равнину, и ничто не могло его остановить, кроме нескольких силосных башен или зарослей тополя.  От глухого воя шелестела кукуруза и ползли и шептались тени. А если прислушаться к голосу ветра, можно услышать скребущие голоса, говорящие вам то, что вы не хотели знать, или низкий злобный вой из сухого оврага. Все это плохо действовало на местных, и вскоре, собравшись в ночлежках и у очагов, они начинали травить байки о живых существах, которые должны были быть похоронены, и о тварях, которые тайком бродили вокруг. Байки о заброшенных фермерских домах и бледных мерзких тварях, которые ползают в сырых подвалах или подглядывают из гниющего сена развалившихся сараев широко раскрытыми желтыми глазами.

А иногда можно было услышать о Мисси Кроу, соломенной ведьме, и о вещах, которые она могла вытворять, и о тех вещах, которые никогда не попыталась бы сотворить, а таких было немного. Такие истории могут вызвать в вас грязные мысли, особенно если вы похоронили свою мать за два дня до этого.

* * *

Так было со Стрэндом.

Он сидел в салуне "Сломанная стрела", среди стаканов, где горе пробивало дыру в его животе, как шило, слушал скорняка по имени Лестер Коутс и впитывал в себя все, что ему было нужно знать о старой соломенной ведьме и ее нечестивых поступках.

- Мисси Кроу родилась от соломенного дьявола и его жены-ведьмы, - сказал Лестер, его пьяное дыхание было горячим и кислым. - Она способна воскрешать мертвых песнями, и стоит ей свистнуть какому-нибудь демону, как он тут как тут, словно ее собачонка. Она общается с призраками и командует подлыми духами, а сама проносится сквозь дыры между звездами со злыми тенями, питающимися человеческими душами.

Лестер продолжал травить байки, пока шериф Болан не подошел и не прервал его, продемонстрировав Лестеру металлический блеск в его глазах и никелированный армейский револьвер 44-го калибра на его бедрах. Лестер понял намек и бесшумно исчез, словно летучая мышь.

Болан положил мозолистую руку с толстыми пальцами на руку Стрэнда и сказал:

- Не слушай эту глупую чушь, сынок. Кошелка, вроде Мисси Кроу, может только приблизить тебя к аду на шесть дюймов. Так что сделай себе одолжение, иди домой и оплакивай свою маму как следует.

Стрэнд сказал Болану, что он сделает это, да, сэр, прямо сейчас.

Но у него были другие намерения. Горе может быть огромной и суровой машиной. И когда вы окажетесь в ужасном скрежете его шестеренок, ваше мировоззрение может измениться, когда ее зубы вонзятся в вас и опустошат вас.

Вернувшись домой, он рассказал Эйлин о своих намерениях.

- Но это... это богохульство, Люк, - сказала она. - Это нечестиво, это колдовство! Ты не можешь участвовать в этом! Мертвые должны оставаться мертвыми... воскрешать их – неестественно.

Но Стрэнд не слушал ее. Он не мог объяснить, какая лихорадка горит в его мозгу или как после смерти матери в его душе не осталось ни капли жизни, только ужасная темная зернистость.

Итак, он подошел к кладбищу Дубовой Рощи с лопатой и эксгумировал маму Люсиль под большой старой урожайной луной, ухмыляющейся высоко над головой голодным оскалом.

А может быть, это было предзнаменованием.

* * *

Чтобы найти соломенную ведьму, потребовалось три дня тяжелой дороги.

Три дня, в течение которых горячий ветер крематориев дул через эти пастбища, а канюки кружили в небе цвета мертвой кости. Чучела скрипели на шуршащих кукурузных полях, улыбались и указывали дорогу – они всегда указывали дорогу. Стрэнд ехал в одиночестве по этой одинокой далекой стороне, отмахиваясь от мух и вытирая пот со своего загорелого лба. Он обыскал каждый пыльный уголок округа Бун. А мама Люсиль в фургоне все еще была в своем полотняном саване и молча отдыхала в ящике, в котором привезли дедушкины часы несколько лет назад, с сухим льдом, чтобы она не протухла в дороге.