Рыцарь ночи и Луна (СИ) - Ром Полина - Страница 46

- В общем-то, мне кажется, это прекрасное решение, сангир Ланто.

- Я так и подумал, потому позволил себе заехать к ювелиру и привезти вам вот это…

Канцлер сунул руку во внутренний карман колета и бросил на поверхность стола крошечный атласный мешочек, в котором что-то звякнуло. Ольгерд сгреб мешочек со стола, неуклюже развязал хорошенький атласный бантик и вытряхнул себе на ладонь два кольца с прямоугольными ярко-синими камнями.

- Родовой цвет семьи Салиго – синий – пояснил канцлер – и я осмелился выбрать кольца на свой вкус.

- Я благодарен вам за заботу, канцлер Ланто – серьезно сказал Ольгерд – и чувствую себя обязанным вам.

- Пустяки, мой дорогой сангир, форменные пустяки – небрежно отмахнулся канцлер: - И учтите, как один из государственных служащих, я имею право проводить бракосочетания. Может быть не стоит откладывать? 

Ольгерд согласно кивнул, повернулся ко мне и сказал:

- Дай руку, Алуна.

Я спрятала обе руки за спину. Мужчины переглянулись, и Ольгерд несколько неуверенно спросил:

- Что случилось?

- Я не собираюсь выходить за тебя замуж, Ольгерд.

Ольгерд каким-то неуверенным жестом потер висок, беспомощно глянул на сангира Ланто и спросил:

- Лунка, а ты понимаешь, что в противном случае, ты попадешь под опеку канцлера Гредо?

- И канцлер Гредо не станет спрашивать, хотите ли вы выходить замуж за того, кого он приведет вам – несколько раздраженно добавил сангир Ланто.

- Прошу прощения, сангир Ланто…

Ольгерд резко встал, подхватил меня под локоть и вывел за дверь.

- Лунка, ты с ума сошла?! – мне показалось, что Ольгерд слегка злится.

- Ничего я не сошла с ума, но я точно знаю, что браки, заключенные из жалости или из чувства долга, ничем хорошим не кончаются.

- С чего ты взяла, что наш брак будет из жалости? Не понимаю! – Ольгерд помотал головой, как будто пытался стряхнуть с нее что-то.

- Ольгерд, я знаю, ты что порядочный человек и ты обещал защищать меня, я знаю, что ты умер бы, защищая меня, возникни такая нужда, но всю жизнь жить рядом с человеком, женившимся из чувства долга, я не могу!

Лицо Ольгерда закаменело. Он поджал губы и раздувая от злости ноздри шумно вдохнул. Все же военные привычки в нем были очень сильны - молча, не говоря ни слова, он схватил меня за локоть и потащил назад, в комнату. Канцлер Ланто все так же стоял у стола, очевидно, пребывая в некой растерянности. Пожалуй, его даже обрадовал, Ольгерд, попросивший кольцо истины.

Не понимая, зачем ему в такой важный момент понадобился артефакт, я выдохнула и уставилась на ладонь Ольгерда, где золотистым ободком лежало это самое кольцо, с нейтральным сейчас белым камнем, которую он сунул мне почти под нос. Твердо взяв меня за подбородок и глядя прямо в глаза, он сказал:

- Я люблю тебя, Лунка, давно, и как мне казалось – небезнадежно. Я не знаю, что ты напридумывала себе, и могу одеть это дурацкое кольцо, чтобы подтвердить свои слова, но не хочу этого делать. Скажи, будешь ли ты настаивать?!

Требовательно и даже как-то зло, ни на секунду не выпуская мой взгляд, передо мной стоял Черный Рыцарь закрытого мира, не раз рисковавший жизнью, ради меня в том числе, ни разу мне не солгавший, и ждал моего решения.

Слова Ольгерда о любви встряхнули меня не хуже электрического разряда. Верила ли я ему? Безусловно! Любила ли я его? Больше жизни!

Придя в этот мир, я очень старательно отслеживала свои привязанности и дозировала доверие, стараясь никого не пускать в душу. Даже люди, дарившие мне тепло и заботу, такие как Ангус и Рима, Ингвар и Веста, не смогли пробить до конца тонкую пелену недоверия, в которую я старательно куталась как в кокон, как в доспехи.

Но сейчас, в этот странный и почти публичный момент истины, мое недоверие осыпалось трухлявой ржавчиной, подобно отслужившим свое рыцарским доспехам…

- Тебе не нужно надевать кольцо, Ольгерд. Я верю тебе и без него… – сиплым голосом сказала я. А потом уткнулась ему в грудь и заревела.

Мне еще не доводилось бывать на свадьбах. Поэтому я терпеливо выслушала восторженные поздравления и визги санги Фасты, терпеливо вынесла суету и беготню горничных, которые развили вокруг меня какую-то сумасшедшую деятельность, терпеливо подписала бумаги в присутствии приглашенного нотариуса о том, что мной утерян «вольный лист». На моем пальце в это время горело зеленым кольцо истины.

Есть а ужином я не смогла, но потрясение от всего было так велико, и так измотало меня, что уснула я мгновенно.

Утром в мою комнату ворвалась целая толпа – три горничных, личный куафер санги Фасты и даже пожилой маленький лекарь, который парой колец-артефактов обследовал меня, важно кивнул головой и удалился.

Горничные поставили меня посередь комнаты и начали одевать как бессловесный манекен, поворачивая из стороны в сторону, подтягивая шнуровки платья, без конца поправляя на мне что-то. Наконец старшая из них велела всем угомониться и за меня принялся куафер – худощавый седенький старичок с совершенно волшебными руками.

Не зная, был ли он магом, но вкус у него был прекрасный, мне очень нравилось то, что я увидела в зеркале. То самое платье из лунного серебра, тонкая цепочка с крупным сапфировым кулоном, не слишком сложная аккуратная прическа, которая оставляла большую часть волос распущенными по спине, - в таком виде я вышла к завтраку.

Сказать, что я волновалась, это ничего не сказать, но наткнувшись на радостный и восхищенный взгляд Ольгерда, ощутила такую волну тепла и поддержки, что готова была поверить в некую магию, доступную только нам двоим.

После завтрака, в трех открытых колясках, мы поехали в ближайшую государственную контору. Пустая карета с гербами канцлера следовала за нами – забавный обычай этого мира – даже в непогоду на бракосочетание едут в открытых экипажах, как бы делясь радостью с окружающими и показывая, что скрывать новобрачным нечего.

В первой коляске ехали я и Ольгерд. Всю дорогу он держал меня за руку, слегка поглаживая пальцы, а я тихо улыбалась, ощущая какое-то спокойное, умиротворяющее и безбрежное счастье. Следом за нами сангир Ланто, санги Фаста и сангир Кремп – как выяснилось, двоюродный брат сангира Ланто, постоянно проживающий в их доме. В третьей коляске ехала тетя санги Фасты со своим молчаливым мужем.

И там, в конторе, на время отстранив от обязанностей перепуганного чиновника, канцлер Ланто лично сочетал нас браком с помощью мутновато-белого стеклянного шара, очень напоминающего камень в кольце истины, только вспыхивал он не красным или зеленым, а ярко-фиолетовым, подтверждая наше согласие.

Когда камень вспыхнул последний – третий раз, канцлер разрешил нам обменяться кольцами, лежавшими все это время возле шара. Не знаю, показалось ли мне, или в самом деле, шар поделился с кольцами какой-то толикой Силы, но чистый синий сапфир в кольцах отчетливо стал отливать фиолетовым на свету.

Нам были выданы документы, спешно оформленные местным писцом и заверенные подписями всех присутствующих свидетелей и печатью государственного ведомства. Магической печатью, отливающей официальным, мрачным фиолетово-черным цветом.

Только после этого, отправив домой слегка расстроенную санги Фасту, ожидавшую, что мы проедемся по городу, и свидетелей, канцлер пригласил нас сесть в карету, которая все это время следовала за кортежем, и мы отправились во дворец.

Довольный, как налакавшийся ворованных сливок кот, канцлер Ланто, прихватив одну из копий документа о бракосочетании, отправился на Совет.

Уже привычно, в сопровождении двух лакеев, мы зашли в комнату ожидания, очень похожую на ту, в которой были первый раз. Устроились у окна и тихо разговаривали, обдумывая, как нам жить дальше. Некоторая бытовая беспомощность Ольгерда вызывала у меня улыбку. Однако долго придаваться сладостным разговорам у нас не получилось.

Не прошло и часа, как в комнату за нами вернулся еще более довольный, счастливо улыбающийся канцлер Ланто. Глядя на вскочившего со стула Ольгерда, он легко махнул рукой, показывая, что все в порядке. И уже в карете, по дороге в дом канцлера, мы узнали, что Верховный, своей волей, закрепил за сангиром Ольгердом Салиго и его супругой Алуной Салиго земли замка Минар.