Два лика Ирэн (СИ) - Ром Полина - Страница 84

— Леди, если бы здесь обитал огнедышащий дракон, я сразил бы его в вашу честь! Но, увы, здесь нет драконов и других опасных тварей, кроме комаров! А потому, просто примите эти цветы в память о безжалостно искусанном графе Горацио! — после чего он рассмеялся уже совсем по-человечески, встал с колена и вручил Ирэн цветы.

Ирэн улыбнулась. Вот такой граф ей нравился значительно больше. Не паркетный сладкоголосый певун, а молодой и красивый мужчина с чувством юмора. Глядя ей в глаза, но не пытаясь схватить за руку и облобызать дамские пальчики, граф сказал:

— Увы, госпожа графиня, нам пора возвращаться.

— Благодарю вас за цветы, ваше сиятельство. Они прекрасны!

Ирэн с удовольствием рассматривала крупные белые чашечки незнакомых цветов, замечая тонкий зеленоватый оттенок прожилок на плотных лепестках, пушистую жёлтую сердцевину и капельки воды на округлых мясистых листьях. Нагнула голову – понюхать – терпкий травянистый запах без всякой сладости.

— Где вы нашли такую красоту, граф?

— Неподалеку, леди Ирэн. — граф смотрел ей в глаза, не пытаясь слишком приблизиться, и сердце Ирэн всё же ёкнуло. Немного смущённая, она пошла к месту стоянки. Горацио почти бесшумно двигался за ней.

Дикон, при виде леди, выходящей из-за деревьев, как-то слишком торопливо начал отряхиваться. Похоже, он воспользовался отсутствием Ирэн и как следует изучил содержимое корзинки. Госпожа Кёрст уже открыла дверцу кареты и собиралась залезать. Горничная собирала с травы скатерть и каретные подушки. Барон, несколько неуклюже хватаясь за ближайший куст, пытался встать.

— Нира, — распорядилась леди: — поищи небольшой горшочек или кружку, мне нужно поставить цветы в воду.

Ирэн заметила удивлённый взгляд барона. Он уже встал с травы и сейчас, крепко опираясь на трость, двинулся к карете. Ей даже показалось, что он что-то хотел сказать, когда она поравнялась с ним, но потом, тряхнув головой, как будто отгоняя назойливую муху, он отвернулся и сделал вид, что рассматривает что-то на дороге, с которой они съехали в тень.

— Леди Ирэн, можно я поеду с Нирой в телеге? Ну, пожалуйста-пожалуйста! — Дикон трогательно сделал рыжие бровки домиком. Ирэн подумала, что при такой чудесной погоде она бы с удовольствием и сама поехала не в карете, а в телеге, на солнышке и ветерке. Ни к чему морить мальчишку, пусть пользуется свободой и юностью.

Цветы были поставлены в воду, Ирэн лично установила большую глиняную кружку в гнездо на маленьком откидном столике и, ещё раз с удовольствием полюбовавшись на них, откинулась на спинку. Граф Горацио, помогавший ей подняться по откидным ступенькам в карету, всё ещё стоял у распахнутой дверцы. Ирэн ласково взглянула на него и сказала:

— Я очень благодарна вам, милый граф. Эти цветы прекрасны!

Он молча поклонился, обласкал стройную фигурку леди глазами и ушёл, оставив её в лёгком смущении.

Обоз тронулся, рядом с Ирэн возилась госпожа Кёрст, пытаясь поудобнее устроиться в подушках – после еды и свежего воздуха её немного разморило. Минут через десять от мерного покачивания она начала клевать носом и, ещё столько же времени спустя, сдалась и засопела, изредка тихо-тихо посвистывая носом.

Барон выспался с утра и теперь Ирэн испытывала некоторую неловкость, сидя напротив совершенно незнакомого молчаливого мужчины. Оба они старательно смотрели в разные стороны. И если Ирэн разглядывала проплывающие за раздвинутой шторкой редкие деревья на обочине дороги, то барону шторки пришлось закрыть – с его стороны немилосердно лилось солнце, и сейчас он с интересом изучал вышивку на этих самых шторках.

Неприятный запах леди Ирэн почувствовала примерно через час от начала пути. Сердито задернула шторку, однако запах не становился слабее. Графиня подумала о том, что нужно, наконец-то, установить в карете стёкла. Пусть и пользуется она каретой не так уж часто, но, случись нужда поехать зимой, и вообще придётся сидеть за двойными шторами, ничего не видя, в полной темноте. Не такие уж и расходы будут, эти несколько кусков стекла. Вспомнился дом, начались мысленные подсчёты, чего и сколько нужно запасти на зиму и не стоит ли обновить сад на заднем дворе. Места там немного есть – беседку, что ли поставить?

Из раздумий она вынырнула от просто-таки невыносимой вони! Да когда же это кончится! Конечно, в путешествии бывало, что местность за каретой дурно пахла – выгребные ямы или ароматную кучу навоза встретить было довольно просто. Но ведь такой запах держится всего несколько минут. А тут сколько едут, а тухлятиной пахнет всё отчётливее! Что, там впереди умер великан и его не смогли похоронить? Аж голова разболелась. Заметив, что её сосед тоже ерзает на сидении, стараясь приникнуть к окошку, хотя ему и приходилось для этого зажмуривать глаза – солнце с той стороны било нещадно, Ирэн, всё же, решилась заговорить.

— Господин барон, что это за местность с таким отвратительным запахом?! Скоро ли она кончится, вы, случайно, не знаете?

— Местность? — похоже, барон слегка растерялся: — Боюсь, что дело не в местности, госпожа графиня. Это, прошу прощения, ваши цветы…

— Цветы?!

Ирэн перегнулась через колени госпожи Кёрст, склоняясь к чуть поникшим белым головкам, и едва не задохнулась от мерзкого смрада тухлятины. Брать этакий ароматизатор в руки Ирэн просто не рискнула. Схватив со стола саму кружку вместе с цветами, она раздёрнула шторы и выкинула букет в окно, прямо с посудиной. Кружка улетела дальше, а цветы повисли белыми тряпицами на растущем вдоль дороги кустарнике. Ещё шире раскрыла шторы и наконец-то смогла вздохнуть полной грудью запах зелени и дорожной пыли.

— Господин барон, почему же вы сразу же не сказали мне, что эти цветы так ужасно пахнут?!

— Госпожа графиня, я всего лишь гость. Я не мог указывать вам, что и как делать в вашей карете. Но неужели вы не знали, что болотные лилии нельзя рвать?! Мне кажется, об этом знает каждый, кто живёт в не в городе.

Ирэн несколько отдышалась уже и потому ответила вполне спокойно:

— Господин барон, откуда бы мне такое знать?

— Вы никогда не бегали в детстве в ближайший лес?!

— Кто бы меня отпустил, господин барон?

— Прошу прощения, леди… — барон смотрел на неё с некой… жалостью, что ли?!

Ирэн помолчала, а потом попросила:

— Господин барон, а вы не могли бы рассказать мне, какие ещё интересные растения есть в наших лесах?

Секунду подумав, барон начал рассказ. Слушала Ирэн с удовольствием. Он не рисовался своей мужской свободой и силой, зато достаточно образно описывал лесные и болотные растения. Иногда сбивался и вспоминал, как они проказничали с сыном сенешаля. Мальчишки были ровесниками и шкоды придумывали – один пуще другого.

— … и вот тогда, ближе к рассвету, мы пробрались в курятник, брали свежие яйца и рисовали на них угольной палочкой чертей! Я рисовал, потому что я лучше умел чертей изображать! — сказано это было с немалой гордостью: — Ох, и визжала же утром тётка Гарпина!

Ирэн смеялась, отчётливо представляя себе эту картину.

— Вам с вашим другом досталось?

— Ну, поймать-то нас, конечно, не поймали… Но тогда жив ещё был отец, и в замке с нами жил старенький священник, отец Анфисий… Так что и ептимью на нас наложил он от всей души, а отец проследил, чтобы мы все поклоны отбили, как положено. Пороть, правда, не велел. Зато я потом сам лично слышал, как он своему старому другу рассказывал об этом. И смеялись они долго-долго!

Барон рассказывал о болотном рогозе:

— Ну, его ещё камыш называют. Так вот, корни у него – очень даже съедобные. Мы их запекали в золе, вкусно получалось. А ещё бутень съедобный. У него, знаете, такие небольшие толстые «морковки»-корни под землёй…

Проснулась госпожа Кёрст, но рассказы о детстве барона и его проказах прекратились ненадолго. Ближе к вечеру барона разговорил Дикон, ему очень хотелось послушать о его приключениях в детстве. Подросток с горящими от восторга глазами расспрашивал лорда, где и какую рыбу тот ловил, ходил ли в детстве на охоту и прочее. Ирэн с удовольствием смотрела на болтающую парочку и с грустью понимала, что в воспитании и образовании детей она упустила очень-очень много. Все эти годы, хоть и без всякой осады, дети жили, как в клетке, ничего не зная о мире за стенами замка.