Два лика Ирэн (СИ) - Ром Полина - Страница 55

— …так что, прошу прощения, леди Ирэн, за дурные новости… Но было бы лучше…

— Да-да, капрал, я вас прекрасно поняла! Это омерзительно! Я сегодня же, сегодня же выгоню греховодника! Но вот со святым отцом…

— Пусть остаётся, леди, не расстраивайтесь! — капрал с жалостью посмотрел на леди. «Бедолага, и сама в тягости, и муж калека, так ещё и это… И сделать-то ничего она не сможет!» — Капрал искренне сопереживал несчастной.

Посовещавшись, и леди, и капрал, и капитан пришли к одному выводу – скандал не нужен. Ссориться с церковью не стоит, это понимали все. Просто нужно выгнать мастера Берча.

— Мастер Берч, думаю, настала пора вам покинуть замок. Возьмите. Это – благодарность от меня.

— Благодарю, леди! — красавчик искренне улыбнулся, тряхнув золотыми локонами: — Хотя лорд Беррит и заплатил отлично, но отказываться от вашего дара я точно не стану.

— Скажите, у вас не будет неприятностей из-за вот этого всего?

— Нет, леди. Благодарю вас за заботу, но меня давно приглашали во Франкию, и ближайшие лет десять я собираюсь провести именно там. Лорд дал мне прекрасную возможность подзаработать.

— А кто был… ну, человек, который изображал отца Клавдия? Простите, конечно, моё любопытство…

Мастер Берч искренне расхохотался:

— Думаю, леди Ирэн, никто и никогда не догадается! Но вам я могу сказать – это Молчун Джо, мой слуга.

— Но, мастер Берч! Он же совсем не похож!

— Шёлковая сутана и сумерки, леди, даже вас сделают похожей на отца Клавдия… — он снова рассмеялся собственной шутке: — В молодости Джо не был таким уж молчальником и путешествовал с бродячими артистами. И потому, некоторый запас разных штучек у него есть до сих пор. Даже два парика и три разных накладных бороды. Сутану я вернул туда, где ей место – в сундук святого отца. А его слугам стоит меньше пить вина с сонным зельем. Говорят, это вызывает привычку…

— Ступайте с богом, мастер Берч! — Ирэн улыбнулась. «Упаси меня бог держать такого проказника в своем замке!».

Кто первый пустил эту грязную сплетню по замку, так и осталось неизвестно – вроде бы и капрал, и капитан приказали молчать и не поднимать грязь со дна. Отец Клавдий даже не сразу понял, что презрительное фырканье солдат и отвернувшиеся при встрече горничные – это конец его карьеры в замке Моронго. Он ещё пытался воззвать к разуму и душам людей, говорил на молебнах о зле сплетен и клеветы, проклинал за злословие…

Слово «мужеложец» прилипло к святому отцу намертво…

7

По замку теперь леди Ирэн перемещалась медленно и величаво – восьмой месяц беременности давал о себе знать. Да и выходила она из покоев только два раза в день. Утром – на прогулку с собаками и после обеда – посмотреть, как двигается ремонт в её новых покоях. Даже общие трапезы в зале проходили без её присутствия – за верхним столом сидели только капрал Таун, капитан Верст и, через ряд пустых хозяйских кресел от них, отец Клавдий. За столом, по сообщениям слуг, царило угнетающее молчание. Разговаривать изредка позволяли себе только военные. Святой отец ел, не поднимая глаз от тарелки.

Пришёл небольшой обоз от лорда Беррита. Обещанная им ткачиха – Фана, два служителя с голубями в клетках для устройства голубиной почты и искусный резчик по дереву. Мастер Джой пострадал в пожаре и теперь сильно хромал. Кроме того, лорд прислал ещё одну даму средних лет, обнищавшую дворянку, госпожу Кёрст, отрекомендовав её, как хорошую хозяйку. Ирэн распорядилась устроить людей и дать им несколько дней отдыха, поговорит она с ними позднее.

В письме лорд советовал нанять мастеру Джою хороших помощников и оборудовать место для работы – тогда он окупит и себя, и все расходы на мастерскую. А его инструмент и имущество погибли в пожаре. Кроме того, в письме был некий завуалированный намёк на то, что «… означенная ранее высокопоставленная особа благодарна леди-дочери за науку и обещала помочь в случае нужды…».

Ирэн дважды внимательно прочитала письмо и привычно перекрестилась – бог даст, не придётся обращаться за помощью ни к каким высокопоставленным особам.

Новое жильё леди подобрала себе в одной из целых башен. Когда-то раньше там находились покои прежней хозяйки замка, матери лорда Ричарда. После её гибели часть мебели и обивки стен продали, часть, которую не удосужились снять и сдать на хранение, пришла в негодность от сырости и перепадов температуры и, когда леди добралась до этих этажей с осмотром, сгнившая обивка клоками свисала со стен, обнажая грязный камень.

Вот кстати ещё один из вопросов, которые леди Ирэн так и не смогла уяснить для себя – зачем так уж нужны были лорду Ричарду те две башни, если в замке до сих пор полно пустых и заброшенных помещений? Часть из них леди собиралась использовать под мастерские. А одна из комнат приобрела и вовсе странное назначение. В центре неё стоял огромный стол, на котором, силами одноногого Тура – отставного солдата, прибившегося в кухонные мужики после ранения, строился макет замка. Никто из слуг не понимал этой странной прихоти леди. И хотя грубоватый макет из дерева и глины был практически готов, леди и капрал Тауна регулярно навещали комнату и на пустых местах столешницы рисовали странные линии.

— Капрал, хотелось бы немного точнее. Неужели нет возможности узнать настоящее расстояние между деревнями? И что значит – течёт на восход? Впадает-то река куда? Это ещё мои земли или…?

— Леди Ирэн, вот здесь нужно увеличить размер столешницы… Смотрите, от этой деревни – зимний день* всаднику до следующей, по вот этому лесу… Да, это тоже ваша земля. А вот этой рекой владения заканчиваются. Тот берег – уже чужая земля…

Негоже графине мотаться по деревням и весям самой. Но знать, где и как расположены на её земле сёла, леса, реки – нужно. На следующий год Ирэн планировала заняться селянами вплотную. Узнать, где пахотные земли, а где лучше огороды разбить. В каком селе посуду глиняную лучше делают, а в каком – ткут и прядут. Стоит организовать общинные промыслы, глядишь – и жизнь у людей сытнее будет. Да и налоги не обязательно получать зерном. Можно и сыром, и маслом, и тканями, и нитками. Вот для того, чтобы понимать, где, чего и сколько, Ирэн и придумала эту объёмную карту, пусть и не слишком точную. А капрал Таун, кажется, совсем не тупой служака. Капитан Верст им доволен.

Ирэн знала, что, когда в облюбованных ею для себя и малыша комнатах начался ремонт, большая часть прислуги, да и солдаты, не отказали себе в послаблении – почти каждый нашёл предлог заглянуть и полюбопытствовать, что же там такое делают для хозяйки? Медленно и поэтапно люди начинали понимать, что на ноги лорд уже не встанет. А потому, центром их помыслов стала леди Ирэн. Зла от неё пока народ не видел, но некоторая настороженность всё же оставалась.

В покоях леди штукатурили стены – Ирэн надоели сквозняки. Меняли рамы на какие-то диковинные, с дорогими ручками и петлями. В своих комнатах и детских Ирэн делала двойное остекление. А остальные? А остальные – обойдутся! Стекло дорогое. Часть продукции ткацкого цеха тоже ушла на отделку и ремонт. Так что каждую неделю в башне появлялось что-то новое. Даже камин леди велела переделать неким диковинным образом! Слуги не успевали обсуждать странности госпожи.

Особенно много пересудов вызвала история с её обедами. То, что беременная женщина не садится за общий стол, все восприняли совершенно нормально – бережётся от дурного глаза. А вот то, что в её покои ежедневно приводили на обед Дикона и Лорен, воспринималось очень неоднозначно.

Некоторые жалели детей, говоря, что они пострадали из-за своей шлюхи-матери. Лорда Ричарда, разумеется, никто не осуждал. Он же лорд! Некоторые говорили, что не место в «хорошем» доме бастардам. Впрочем, слово они употребляли вовсе не «бастард», а гораздо грубее… От высказываний этих мыслей самим детям всех удерживало то, что леди несколько раз напоминала – кто обидит детей, будет порот и изгнан из замка.

Жизнь в замке, конечно, не сахар. Поворчать на господ, посплетничать, постараться побольше съесть и поменьше сделать – ну, это прямо святое! Только вот за стенами замка любого из этих «ворчунов» с распростёртыми объятиями никто не ждал. Многие были выходцами из окрестных деревень и прекрасно помнили, каково это – бегать без обуви по застывающей земле, есть круглый год ненавистную полбяную кашу, да и той – не досыта, мёрзнуть зимой в драных лохмотьях, не зная, доживёшь ли до весны. Иногда, в праздники, конечно, бывало и мясо. Но младшим, как правило, доставались уже тщательно обглоданные кости.