Путешествие по чашам весов. Правая чаша (СИ) - Старлайт Ёжи - Страница 60

— Аэйке, это Креат прислал тебя?

Женщина сдавленно прошептала:

— Да.

— Разве он ничего не сказал тебе обо мне? Ведь он телепат и должен был знать…

Алекс на минуту замолчал, а потом, внезапно догадавшись, добавил:

— Ты просто марионетка в его руках. Твои чувства, если они не придуманы, ошибка. Я не человек, Аэйке. Я андроид. Думаю, Креат хотел от тебя избавиться, поэтому и прислал сюда. Пусть бог, если сможет, защитит тебя.

— Глупец. Бог и Креат — одно лицо. Мне не удалось убить тебя, но ее я уничтожу. Она умрет в мучениях.

Алекс надменно усмехнулся:

— Должен огорчить тебя, жрица. Я не допущу этого.

Он сильнее сжал пальцами ее горло. Лицо женщины посинело, она стала задыхаться, пытаясь его оттолкнуть. Но андроид неумолимо, словно сама смерть, продолжал душить ее. В конце концов ее глаза закатились, тело несколько раз дернулось и застыло. Только тогда Алекс разжал руку.

Тело жрицы с шумом рухнуло на пол. На этот звук прибежал Мстив. Он ворвался в комнату и резко остановился на пороге. Обшивка каюты обуглилась, словно здесь бушевал огонь. Комбинезон на левой руке Алекса обгорел и свисал клочьями. Кожа на щеке расплавилась, изуродовав до того красивое лицо. В последнюю очередь взгляд Мстива опустился на пол. Там, словно сломанная рубиново-золотая роза, лежала Аэйке. Ее волосы рассыпались, глаза закатились, а на лбу все еще продолжал гореть алый силуэт открытого глаза в восьмиконечной звезде. Алекс посмотрел Мстиву прямо в глаза и сказал:

— У нас меньше времени, чем я рассчитывал. Тебе пора улетать.

Глава 48

Комда вышла из доставившего ее к храму модуля и двинулась навстречу Креату. Правитель вместе со своей свитой находился на площади перед дворцом. С ним не было только Аэйке. Он внимательно смотрел на приближающуюся женщину. Сегодня она была в темно-синем летном комбинезоне с белой эмблемой на груди. Волосы оказались убранными в гладкую прическу. Она ничем не напоминала прекрасную фею из сказки, которой казалась вчера.

Комда, словно драгоценный камень, повернулась другой стороной, обнаружив незнакомую грань. Это обеспокоило Креата. Образ сильной и уверенной в себе женщины не вписывался в его планы. Вагкхи, которые вышли следом за Комдой из корабля, привычно встали за ее спиной. Они были в такой же форме, а Озби к тому же держал в руке небольшой, размером с книгу, кейс. «Неужели они до сих пор не знают, что я заблокировал связь с их кораблем-базой?» — подумал Креат. Пока эта мысль кружилась у него в голове, Комда подошла совсем близко и с улыбкой произнесла:

— Доброе утро, правитель! Ваши вчерашние слова о нашем свободном передвижении по планете остаются в силе?

Креат продолжая разглядывать ее, утвердительно кивнул головой.

— Тогда позвольте моим спутникам покинуть нас. Гдаш просит дать ему провожатых для дальнейшего исследования пирамид.

Она повернулась и посмотрела на молчавшего с самого утра вагкха. Тот, соглашаясь, кивнул головой.

— Озби просит позволить ему посетить ближайшее селение местных жителей.

В этот раз она не повернула головы, но молодой мужчина в ответ на взгляд правителя холодно кивнул.

— А я, если не возражаете, останусь с вами. Ведь вчера вы хотели о чем-то со мной поговорить?

Креат молчал. На ее лице появилось удивление. Он понял, что Комда озадачена его молчанием. Правитель отбросил мысли о странном поведении гостей и громко произнес:

— Конечно, дорогая Комда, сказанные мною слова остаются в силе. Хоуп доставит ваших друзей туда, куда они пожелают.

Креат улыбнулся и одновременно с этим протянул женщине руку. Ощутив тепло ее нежных пальцев в своей ладони, он успокоился и повел Комду во дворец, больше не обращая внимания ни на ее спутников, ни на свою свиту.

Правитель вел ее по сумрачным коридорам храма одному ему известной дорогой. Они спускались все ниже и ниже. Комду и Креата окружали каменные коридоры с высокими, теряющимися где-то вверху, в темноте, колоннами. Впереди шел гомогиен, похожий на Хоупа, но менее устрашающий на вид, и освещал путь факелом. Комде казалось, что они не просто спускаются с одного уровня на другой, но и перемещаются во времени. Когда они оказались перед очередной лестницей, ведущей куда-то вниз, она вопросительно взглянула на Креата:

— Правитель, неужели то, что вы хотите мне показать, находится так глубоко? На моей планете так прятали только клады.

— Это и есть клад, который не должен видеть никто посторонний. Я веду тебя, Комда, в генную лабораторию, где мои ученые работают над созданием нового, более совершенного человека. Туда можно попасть только таким путем.

«Правитель, как обычно, хитрит. Мстив упоминал про систему скоростных лифтов, охватывающую все уровни храма. Зачем тогда эта ненужная экскурсия по полутемным коридорам? Может, он хочет специально запутать меня?» — подумала Комда и принялась внимательнее присматриваться к стенам, вдоль которых они шли. Те тянулись однообразной грязно-серой безликой полосой. Ни символов, ни каких-либо других опознавательных знаков на них не было. А Креат, продолжая крепко сжимать ее руку в своей, все шел и шел вперед.

В темных коридорах храма, освещаемых одним только факелом, трудно было определить время, поэтому Комда не знала, сколько они шли. Наконец, она почувствовала движение прохладного воздуха. Огонь факела, до этого горевший ярко и ровно, затрепетал. Креат, пройдя еще несколько шагов, остановился.

Они оказались перед наглухо запертой дверью. Правитель снял с шеи круглый медальон. В свете услужливо поднесенного гомогиеном факела она увидела, что на нем был изображен уже ставший привычным для нее силуэт глаза. Только здесь рисунок был выполнен очень тонко, с прорисовкой всех деталей. Виднелись даже раздвоенные языки змей, оплетающих восьмиконечную звезду.

Правитель обмотал серебристую цепь, на которой медальон висел у него на шее вокруг запястья и приложил его изображением к углублению, сделанному на двери. Казалось, он почти не прикладывал усилий, но металлический круг легко погружался в камень, словно нож в масло. Когда он исчез совсем, оставив на поверхности только сверкающую цепь, тихо щелкнул дверной механизм. Каменная плита медленно заскользила влево, возвращая Комду из древнего времени, в котором она пребывала все то время, пока шла с Креатом по подземелью, в современность. Царство стекла, яркого света, горящих ламп и мерцающих приборов ослепило ее.

Креат сделал шаг вперед, тем самым заставив и женщину переступить порог. То, что она увидела, не было для нее новым и сильно напоминало отсек активации андроидов на борту «Синей чайки». Это было огромное, ярко освещенное помещение с расположенными вдоль длинной стены цилиндрами, заполненными зеленоватой жидкостью. В каждой из таких камер находился полностью сформированный взрослый гомогиен. Многочисленные прозрачные шнуры опутывали его, словно паутина. Комда подняла глаза на Креата и, увидев, что он ожидает ее реакции, с вынужденным восхищением произнесла:

— Все, что я здесь вижу, поражает! Многие пытались создать человека, но чтобы призвать к жизни целую расу… Это под силу только богу!

Креат, мгновенно проанализировав ее эмоциональный фон, убедился, что женщина говорит искренне. В его душе появилось чувство удовлетворения, даже больше, удовольствия. Он и сам не понимал, почему одобрение этой женщины было так важно для него. Она не преклонялась, не льстила, как Аэйке и остальные жрицы, но каждое ее слово он ловил с трудно передаваемым ожиданием, боясь услышать осуждение или неодобрение. «Она достойна править этой планетой вместе со мной, — думал он. — Скрытой, но явно ощущаемой в ней силы мне как раз не хватало, чтобы завершить начатое». Он так ясно представил ее рядом с собой, что не расслышал вопрос. Комде пришлось повторять его дважды.

— Но я вижу здесь только мужчин. А где же женщины? Всякая раса должна уметь развиваться самостоятельно, без помощи со стороны.