Завоеванная драконом (СИ) - Пенкина Анастасия - Страница 32

Глупо вздрагиваю, когда по спине проносится разряд молнии от прикосновения мужских пальцев. Дракон едва касается, а затем отодвигает для меня стул.

Все-таки оставаться с мужчиной наедине слишком для меня. Непривычно, интимно. Отчего я нервничаю и волнуюсь. Наверное, еще сказывается то, что с драконом я мало знакома и не знаю, чего от него можно ожидать.

Как и в прошлую нашу совместную трапезу, дракон позволяет мне сначала поесть и только потом приступает к разговору.

Толком не ощутив вкуса, съедаю тыквенный суп, немного куриного мяса и фруктов с ягодами.

– Уверен, ты уже в курсе основных деталей. От себя добавлю, я уверен, Армана носит не моего ребенка, – не ходит он вокруг да около. – Но как бы оно ни было на самом деле, рисковать еще не рожденным драконом я не намерен. Поэтому попробую оттягивать ритуал как можно дольше пока не разберусь во всем.

 Я и сама собираюсь заняться тем же. Вот только язык не поворачивается предлагать свою помощью.

Позиция повелителя мне понятна. Как поняла, каждый дракон на счету, и осталось их немного. И ребенок Арманы разве что не чудо. Жаль его мать не совсем в себе, раз хочет рискнуть сразу двумя жизнями.

– Почему вы так уверены? – спрашиваю, а у самой голос сел от волнения. Тут же мысленно даю себе оплеуху. Ну куда я лезу! Зачем мне эти подробности.

– Вейрон, Марианна, – поправляет муж. – Я не хотел бы вдаваться в подробности, но…

– Подробности мне ни к чему, – тут же соглашаюсь, а сама краснею до кончиков волос. Обсуждать постельные утехи, пусть и фиктивного, но все-таки мужа, с ним лично, тяжелее, чем с Глорией.

– Я чувствую, что Армана не моя избранница, пожалуй, всегда это знал, – говорит мужчина отводя взгляд к огню в камине. Отблески языков пламени преображают его черты, добавляют теплых красок, которых так ему не хватает иногда. – Но мне нужен был кто-то, чтобы скрасить одиночество и согревать ночами пастель. Но она давно в прошлом.

От последних слов я краснею с новой силой и нервно хватаюсь за кончик косы. Сегодня я тоже «грела» его постель и от этого мне жутко не по себе, а внизу живота все скручивается в тугой узел.

Больше всего на свете я боюсь, что это зайдет слишком далеко.

Остается уповать на благородство дракона и то, что я не интересую его как женщина. По крайней мере с Арманой у нас точно ничего общего ни во внешности, ни во всем остальном.  Хотя, что я могу знать об истинных вкусах дракона.

К сожалению, неловкая тема разговора на этом не заканчивается и плавно перетекает в другую. Не менее неловкую.

– Сегодня я официально представлю вас как свою жену.

– Хорошо, – тихо отвечаю, ожидая нечто подобное.

– Через неделю придется провести бал в честь нашей свадьбы и уже перед всей империей объявить о появлении повелительницы. Гномы этого ждут. Иначе могут возникнуть проблемы. А пока, нам стоит всех убедить в искренности нашего союза. Иначе к прибытию важных гостей по замку пойдут нежелательные слухи.

– Убедить? – переспрашиваю дрогнувшим голосом. Что-то мне все меньше нравится авантюра, в которую я ввязалась.

– Не волнуйся, ничего такого делать не придется. Нам пока не удалось выяснить, что известно гномам об избранницах, преследовали они какие-то цели или это следствие их природной вредности. Если их надоумили мои враги, они должны поверить, что их план провалился. Иначе, они могут попробовать разоблачить нас.

– И тогда мне придется стать участницей смертельного полета.

– Не волнуйся, – дракон кладет поверх моей ладони свою, и я вздрагиваю от неожиданности. А потом чувствую волну мурашек и жар чужого тела. Хочется отдернуть руку, но я не смею. Еще не хватало, чтобы дракон решил, будто волнует меня как мужчина! – Я этого не допущу.

Потому что уже обжегся однажды, и девушка умерла.

– Расскажи, что тогда произошло, – голос дрожит, но я продолжаю, мне нужно знать правду, и я не хочу выискивать ее. – С той девушкой, которую ты полюбил и посчитал избранницей.

Вейрон тут же отдергивает свою ладонь. На его лицо набегает тень, а взгляд, словно покрывается коркой льда.

Он встает из-за стола, схватив бокал с вином и отходит к камину.

Я ожидаю отповеди за то, что лезу куда не следует, допроса о том, от кого я это узнала. Но ничего подобного не следует.

– Как ты могла догадаться, это случилось после того как украли драконий оракул. Перед тем как его украли, он явил мою избранницу. Увы, кроме похитившей ведьмы, никто не знал ее имя и облик. Много сил было потрачено на поиски, но ведьма словно испарилась. Но потом я встретил Элейру. Она была красива, словно спустившееся с небес божество, самая добрая и мудрая женщина из всех, кого я знал. Тогда мы и не думали о другом способе, кроме как посадить возлюбленную на спину и позволить дракону почувствовать свою единственную. Не думали и о том, как это опасно.

И зачем было так спешить, хочу я спросить, но молчу. Боюсь спугнуть момент откровенности.

– Элейра не продержалась и минуту. Рухнула вниз, в самую глубокую пропасть близь драконьей столицы. Я пытался ее поймать, как это было с тобой, когда мы атаковали замок. Смягчить падение подставив крыло. Но не успел. Я настолько не ожидал подобного результата, что замешкался. Несколько секунд промедления в самом начале, стоили ей жизни.  Когда я спустился на землю и пытался влить в нее свою силу, было уже слишком поздно, она уже была мертва.

Когда Вейрон заканчивает, в повисшей тишине я слышу стук собственного сердца. Оно бьется громко, ударяясь с силой о ребра. Я так живо представила рассказанную им историю, будто сама побывала на месте этой Элейры. И на месте дракона тоже. Увидеть собственными глазами смерть того, кого ты любил… Такого никому не пожелаешь.

– С тех пор подобные полеты я запретил, но некоторые все равно рискуют.

Да, об этом я никогда не забуду. И кто эти «некоторые» (не буду показывать пальцем в сторону племянника повелителя) прекрасно знаю. Хотя, уверена, Айрон не единственный, кто так рисковал.

– Лишиться любимой, лишиться части сил, и возможности на нормальное продолжение рода. Драконам нелегко пришлось и тебе в частности.

С такого ракурса мне видно только профиль повелителя, но я замечаю, как напряжены черты его лица, как они заострились. А взгляд слишком холоден и отчужден. Пожалуй, самая большая потеря после той трагедии в том, что Вейрон потерял надежду. Но, уверена, еще все можно исправить. Ведь та самая ведьма где-то рядом. Я видела ее. Жаль не могу об этом рассказать. Но… Я знаю кто, возможно, сможет.

Нужно помочь Мелрою и, может, он расскажет то, что не получается у меня.

– Не стоит жалеть меня, Марианна, я поплатился за свою беспечность и самоуверенность, – отвечает дракон.

– Но что заставило ведьму так поступить? – недоумеваю я.

– Банальное предательство, – тяжело выдыхает дракон. – Повлекшее за собой еще большее предательство…

Я чувствую, как в нем всколыхнулась злость. Пальцы одной руки с силой сжимают мраморную полку над камином, грозя раскрошить камень, пальцы другой… Бокал с вином трескается и превращается практически в крошку, мелкие осколки со звоном осыпаются на пол. Вино растекается по белому рукаву рубашки Вейрона.

От неожиданности я подскакиваю со своего места. Сердце колотится.

Не хотела бы я оказаться на месте этого бокала, точнее тех, кто вызвал в повелители драконов такую бурю эмоций.

А ведь я практически такая же предательница. О своих ведьмовских способностях я так и не рассказала. И сейчас мне всерьез кажется, хорошей идей открыть эту тайну. В конце концов, Глорию ведь никто не сжег на костре. А я, определенно, не та ведьма, которая украла драконий артефакт. Так что смысл скрывать от мужа кто я есть на самом деле?

Подумать над ответом на этот вопрос я не успеваю. Дракон встряхивает ладонь, в которой держал бокал и вместе с темными каплями вина на светлый мраморный пол подают алые капли крови.