О с Г 2 (СИ) - Матвиенко Анатолий Евгеньевич - Страница 59

— А я тебе — что ты подозревала меня, будто я с тобой лишь только для того, чтобы стать принцем-консортом. Как же я могу на тебе жениться, если именно это желание ты ставишь мне в вину?!

— Стоп… Ты — манипулятор! Ты опять все перекручиваешь в свою пользу! Ну чем я заслужила…

Сергей сжалился.

— Я знаю, почему тебя колбасит. Боишься, что как подданный Великобритании и граф Британской империи я начну действовать в их интересах, так?

— Наверно.

— Так в чем проблема? Я могу через орбитальную станцию отправить письмо императору, отказаться и от подданства, и от титула.

— Хорошо!

— Но с условием. Дай мне титул хоть какого-нибудь завалящего шевалье Киенны. Иначе тебе даже завтракать в моем присутствии будет неприлично, а уж мять мою подушку…

— Вот и вылезла твоя меркантильная сторона!

— Но посуди сама. Даже мой сын от машери — его милость барон, а отец, выходит, опускается на уровень виллана?

— Отец знал, ты — корыстн… — договорить она не смогла, потому что Сергей заткнул принцессе рот поцелуем, не давая пикировке развиться до ссоры.

Она не возражала и больше не напоминала ни про раны, ни про «нельзя», ни про многое другое.

Отдышавшись после страстных минут, Сергей вдруг сказал:

— Нам не нужен брак «по залету».

— Это еще что?

— Любовник для принцессы, уже побывавшей замужем, воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Но люди могут сделать вид, будто не знают, что от встреч с любовниками случаются дети. Если эта ночь не пройдет бесследно… я надеюсь… то наш ребенок родится, зачатый не в браке. То есть бастард. Я понимаю, сорок дней траура и прочее, прости, что напомнил. Но, коль мы договорились, что у нас все изменилось, позволь…

Он сполз с кровати, потревожив мирно дрыхнувшую Лайзу, очень далекую от политики и дворцовых пересудов.

— Что ты делаешь?

— Дорогая Флоранс! Может, я смешон в этой ночной сорочке, перемазанный кармином твоей помады, а не при мундире и шпаге, и не подметаю шляпой пол… Прошу тебя, помоги, вообрази в моих руках огромный букет.

— После тех двух камушков, втихую украденных тобой с космического корабля, я уж и думать боюсь, где ты нарвешь цветы.

— Я — серьезно! — с деланным отчаянием произнес Сергей. — Дорогая, любимая, долгожданная! Выходи за меня замуж. А там уже не важно, сбежим ли мы от судьбы, затаимся, будем вести простую жизнь, или ты взвалишь на меня всю тяжесть управления страной, главное — чтобы мы были вместе. Как ты сказала — больше не теряя ни одной ночи.

— И ты не будешь навещать машери?

Вот уж чего не ожидал… Ничего себе поворот!

— Клянусь, когда тренировался в Шанси с Люком, Реем и Пуатье, не притронулся к Леа! Ни разу! Хоть ты и говорила: это не измена, но я не мог, не хотел ни с кем другим. Спроси у капрала, он сам на Леа глаз положил, не соврет!

Флоранс села на кровати, поджав ноги.

— Не знаю, что еще у тебя спросить. Надо же поддерживать репутацию девицы со вздорным характером!

— То есть, если спросить нечего, свой вопрос повторяю я…

— Да! Иди ко мне, замерзнешь там.

Возможно, они еще раз прорепетировали бы консумацию брака, но, постучавшись, вошел Рей.

— Простите, если помешал. Хочу покормить Лайзу печенкой, ей для крови полезно, и вывести. Ваше Императорское Высочество, я осмелился послать за прислугой, чтоб помогли вам одеться.

Сергей вздумал выбранить Рея — не стоило до такой степени очевидно показывать всей Киенне, где и с кем ночует принцесса. Но передумал, узнав, что та не отпустила экипаж. Карета с гербами Флоранс, кучером, форейтором и четверкой лошадей так и простояла в переулке до их выхода, по соседству скучали гвардейцы во главе с лейтенантом — тем самым, что когда-то увез Леа в поместье.

Во дворце перед тем, как идти на траурную церемонию, лорд-канцлер собрал приближенных и ждал только Сергея.

— Не хочу лезть, граф, в твою личную жизнь, но скажи, ваши отношения с принцессой наладились?

Тот опустился на кресло, брякнув рапирой.

— На днях свадьба. Подробности нужны?

Во внимательных глазах канцлера промелькнула ирония, тот явно заметил круги под глазами и другие признаки, свидетельствовавшие, сколько усилий пришлось приложить подчиненному для укрепления отношений.

— Опустим их. Грех говорить, пока усопшие еще не отпеты и не погребены, но для траура нет времени. Англичане приближаются. И если двое сумели натворить столько дел, что будем делать с целой экспедицией?

— Если нужно, будем воевать. За ингрийцев ручаюсь — в строй станут даже женщины и подростки, — заверил Люк.

— Нам не нужны женщины и подростки в качестве жертв, — возразил Сергей. — Выход вижу один: надо британских посланцев, когда приблизятся к Гее, послать нахер. На то они и посланцы. Но не просто от имени империи Киенны. И Солана, и все другие державы планеты должны узнать — только твердость спасет их от оккупации.

— Времени мало, — усомнился Рей.

— Так как конспирация полетела к чертям, я вызываю челнок для полетов на станцию, топлива в нем хватит. Флаер еще есть, заржавел, небось. Как только принцесса вступит на трон, она подпишет письма ко всем, так сказать, коллегам. Многого от них не надо — подтвердить, что считают себя полновластными государями на свои земли, воды, недра. И даже на воздух над головой. Делиться ни с кем не хотят, все свободны вчера. Да, будут трудности. Предвижу территориальные споры — кто-то захочет под шумок урвать соседнее баронство-другое, ну и пусть! Главное, чтобы на Гее не осталось ни миллиметра ничейной земли. Даже снега на полярных шапках.

— Сам полетишь на челноке — развозить письма? — даже для Хорхе подобная инициатива казалась излишне экстравагантной.

— Думаю, мы с принцессой нанесем визит императору Соланы, все же крупнейшая держава западного полушария, к тому же их монарх, несмотря на расстояние, уважительно относился к Бодуэну. Пусть познакомится с преемницей. В остальные столицы пусть летят птенцы гнезда Эдуарда, наша золотая молодежь. Все равно, спектакли ставить пока некому.

— У меня предложение, — подал голос Антуан. — Как выгоним англичан, нужен профессиональный театр. Газеты пора выпускать, пока нет телевидения и интернета.

— Правильно! Женюсь и подскажу принцессе назначить тебя министром культуры, Антуан. Легче и титул будет выхлопотать, тебе же обещано.

— Спасибо, ваше сиятельство!

— Скоро буду просто «Серж», от титула намерен отказаться. Чую сердцем, британские здесь больше не котируются. А тебя, Антуан, попрошу, прикажи мне подать двойной кофе без сливок и сахара. Мне в карауле у гробов стоять, а я на ходу засыпаю.

В первой десятке караула оказался Пуатье.

Перед заступлением на пост он шепнул Сергею:

— Ваше обещание в Шанси… Или как всегда — потом, потом?

— Капрал, ты хорош, только когда стреляешь. Потому что все остальное время жалуешься.

— Жизнь у меня такая, ваше сиятельство. Мало в ней хорошего.

— Ладно тебе, нытик. Принцесса сама спрашивала — кого наградить из вчерашних. Ты первый в списке, после Рея и меня, главный вдоводел.

— Кто?!

— Сколько баронских жен ты сделал вдовушками, не считал? Жизнь у нас такая, Пуатье, сам только что сказал. Выбирай баронство, хочешь — с вдовушкой, хочешь — бери девицу. Чтобы что-то получить, надо сначала убить прежнего хозяина.

— Везде так. И всегда.

— Нет. Даже здесь многое переменится, скоро. Я стану принцем-консортом, надеюсь, к законному мужу Ее Императорское Величество будет прислушиваться больше.

Капрал некоторое время переваривал услышанное, потом, стесняясь, спросил:

— Мадам Леа перевезете в Киенну?

— Не думаю. Им с Тибальтом и в Шанси хорошо.

— Но она все равно останется машери?

— Она в любом случае останется матерью моего старшего и пока единственного сына. Ты к чему клонишь? Признавайся!

— Да какая разница, у вас полные права на нее.

— Запал, значит, — Сергею захотелось хлопнуть Пуатье по плечу, но здесь это не принято. — У тебя хороший вкус. Но пойми, она — не лошадь, я не могу продать ее тебе, переписать на тебя договор.