Солнцеворот желаний (СИ) - Пар Даша Игоревна "Vilone" - Страница 55

Глава 19. Слепота чувств

Никлос

Один лишь взгляд на неё вызывал тяжёлое, как спёртый воздух над болотом, бешенство, от которого темнело в глазах и заходилось сердце. Он был готов наброситься на девушку, подвешенную за крюки к потолку в ещё не успевших просохнуть тряпках, босую и с кровоточащими шрамами от волос-лезвий шелки. Она могла бы вызвать в нём жалость, но слова утопленниц чётко дали понять — Анка защищала подводного короля.

Шелки напали во время заключения договора с Агондарием, а значит команда Се́дова перешла на сторону его врагов. Вместе с предателем Деяном Адегельским, к остаткам семьи которого король так благоволил. На корабле не видели Артана Гадельера, и Ник гадал, где же притаился его бывший лучший друг. Он чуял, что Арт в центре новоявленного заговора и необходимо как можно скорее узнать, в чём его суть. И Анка Асколь — единственный способ во всём разобраться.

В камере кроме короля находился лишь невозмутимый Богарт, неоднократно участвовавший в подобных мероприятиях, поэтому, когда глаза Анки открылись, взывать к милосердию было не у кого. Присутствующих интересовали только ответы на вопросы.

— Мой король…

Хрипотца в голосе девушки когда-то заводила Никлоса, теперь же вызвала гадливость, будто перед ним находился дурно-пахнущий предмет. Она подтянулась, морщась от боли в мышцах, оценивая, как плотно кандалы облегают руки. Звякнули цепи, натянулась цепочка крепления до стены.

Анка ощутила на шее сдерживающий ошейник с иглами внутрь, чтобы она не вздумала пытаться обратиться. Скосив глаза вниз, увидела, что её стопы погружены в таз со льдом, так холод помешает призвать огонь. Она про себя усмехнулась. Лёд в сравнении с пламенем внутри — всего лишь водичка, мгновение пара, прежде чем она сожжёт эту комнату дотла, вырываясь огненной птицей из темницы Лакраш.

— Ох, кэрра Анка Асколь, ты подавала такие надежды. Была так верна мне и преданна. Что подтолкнуло тебя на тропу лжецов? — мягко спрашивает король, вставая чуть ближе, разглядывая кровоподтёки на женском некогда безупречном лице.

— Уж кто бы говорил о лжи, мой король, — повторилась она, медленно проводя языком по губам. — Некоторая правда была так глубоко похоронена твоими словами, что грядущее чудо станет для всех почти святым откровением. И люди зададутся вопросом — чего же ещё стоит ожидать от того, кто привечает старого бога, кто предаёт свой народ, обманывает друзей и истязает женщин? Этот ли король им нужен?

Она громко охнула, когда король нориусом ударил её в живот, и девушка на цепях качнулась назад, обдирая кожу об острый металл. И тихонько зашипела, когда почувствовала, как под рубашкой ползёт чёрная змея, присосками впиваясь в грудь и шею. Никлос встал совсем близко, сжав в кулак её волосы и прислоняясь губами к её уху.

— Думаешь, меня волнуют слова потаскухи, что прыгает из одной постели в другую, стоит только поманить? Поняла, что не станешь королевой и решила свергнуть короля с помощью изменников? Тебя так легко просчитать, — он нежно прикусил её за мочку, ощущая, как она вздрогнула от страха. — Ты лишь ничтожество. С выжженным чревом. Ни один мужик не возьмёт такую в семью. Тебя можно лишь использовать как шлюху, коей ты и являешься. Помнишь наш первый раз? Тогда-то ты и показала свою натуру.

— А ты показал свою в день, когда пытался изнасиловать Селесту Винцель. В день, когда заключил с ней Сделку. В день, когда чуть не убил единственного друга. И в день, когда освободил старого бога, — едва слышно от боли в животе ответила она.

Стоявший позади Богарт подался вперёд, чтобы расслышать её слова, но был остановлен рукою короля, внимательно слушавшего непокорную девицу. Держа Анку за волосы, он мог одним движением сломать ей шею, выворачивая голову до лопнувших связок и порванных мышц. Чувство власти опьяняло. Этот нектар во стократ лучше чёрного шампанского!

— Коли сбрасываем маски, тогда перейдём сразу к делу. Либо ты сейчас ответишь на все наши вопросы, либо мы будем пытать тебя Чёрной Пьеттой до полного признания. В зависимости от финала «переговоров», решится твоя судьба. Или ты будешь казнена, или до конца дней проведёшь в уютной лакрашской камере. Что выбираешь?

Он переместил руку к её горлу, кожей чувствуя, как бьётся сердце. Выворачивая кверху, король любовался как на свету блестит кровь на женских щеках. Прямо в этот момент Ник не знал, чего ему хочется больше — трахнуть её или убить.

А лучше всё вместе.

Теперь Никлос понимал, что прежде постоянно сдерживался, боясь лишний раз причинить ей вред. Боясь напугать своими истинными чувствами. И вот она здесь, в его руках и он может делать с ней всё, что угодно и без оглядки.

— Я могу прямо сейчас вскрыть тебя, вывернув кишками наружу, и ты останешься в живых. Могу кликнуть белокрылую, чтобы она собрала тебя обратно, а потом снова вскрыть и делать это до тех пор, пока от боли ты совсем не лишишься рассудка. Я так много могу сделать с тобой, что твоего скудного воображения не хватит, чтобы представить на что я пойду, чтобы узнать обо всех планах подводного короля и… Артана Гадельер. Ведь так получилось, что ты единственная, кто может мне помочь. Представляешь, как тебе не повезло? — прошипел Никлос, видя, что она молчит. Что её лоб побелел и покрылся бисеринками пота, что она дрожит, бледнея и доходя до грани. Но всё ещё держится, готовясь к тому, что он для неё приготовил.

— Богарт, уходи. Я всё сделаю сам, — хрипло выговорил Никлос, отступая назад. — Заключи под стражу Акроша Адегельского. Его племянник в числе заговорщиков, а значит вся эта семейка склонна к предательствам.

— Кэрра Винелия Барбская?

Король на мгновение задумался, а потом махнул рукой:

— Она уже составила план для моего праздника? — дождавшись кивка, добавил: — Тогда пусть убирается из столицы ко всем морвиусам. Из казны выплатите хорошее жалование, а её программу путь доделает Коргус.

— Да, Ваше Величество, — кивнул Богарт, удаляясь.

В голове, полной планов и проектов, не было и капли сожаления к девице Асколь. Он вычеркнул её из уравнения, понимая, что девушка не доживёт до завтрашнего утра. Слишком часто за последние недели королевские глаза наливались красным. Единственный способ сбросить напряжение дикости — чья-то смерть.

Молчание прерывалось гулкой медленной капелью и тонким лязганьем от движения звеньев цепей. Анка глубоко вдохнула и выдохнула, открывая глаза и устало глядя перед собой.

— Знаешь, когда-то я действительно тебя любила. Да так сильно, что была готова убить Селесту за то, как ты говорил о ней. Я тогда и половины не знала. Не знала, что ты лишь используешь меня, а всё, что было между нами — только завеса между тобой и Селестой. Я же лишь сладкая игрушка, которой ты пользовался, пока я не сломалась… — Анка закашлялась, ощутив в горле противный, кислый комок, который отхаркнула на каменистый пол. Слюна растеклась в стороны с кровавой примесью, задымившейся от соприкосновения с холодными камнями. Это вызывало подобие улыбки на её лице. — Ну что же, видимо наша история любви подошла к логическому концу.

— Не играй, Ани, — ответил король, клоня голову. Он подошёл к выходу из камеры и коснулся двух рычагов в стене, от которых что-то загудело в трубах у потолка. На его руках появились перчатки, и он напоказ размял пальцы, выставляя руки вперёд. — Просто расскажи всё, что знаешь, и, возможно, я даже придумаю для тебя какое-нибудь хорошее место, где ты сможешь дожить остаток отведённых дней. Ты же понимаешь, что внутренний огонь скоро сожрёт тебя заживо и ничего не останется?

Она усмехнулась, глядя на испаряющуюся кровь на полу. Ник, в пылу своего гнева, не ощущал, как медленно поднимается температура в камере, как всё заволакивает жаркой дымкой и как слабо начинается дымиться одежда на подвешенный девушке. Он не видел до тех пор, пока Анка не выдохнула чёрный дым со словами: