Солнцеворот желаний (СИ) - Пар Даша Игоревна "Vilone" - Страница 23

Вдоволь наигравшись и немного сбросив напряжение из-за ненужности разговоров, мы поплыли к берегу. Среди деревьев выглядывал небольшой охотничий домик, и я догадалась, что мы находимся в королевском заповеднике. На многие километры вокруг здесь не было ни души, за исключением птиц и зверей. Только несколько избранных лесничих и егерей имели право сюда заходить, но я догадывалась, что и их здесь нет.

Настоящая изоляция.

Поменяв шкуру на человеческое тело, тотчас замёрзла и даже нагрев кожу, не сразу отбросила противную дрожь. Никлос делал вид, что ничего не видит. Он уверенно взошёл на крепкую пристань, рядом с которой находился небольшой домик для лодок, и повёл меня по лестнице наверх к деревянно-каменному, двухэтажному дому с маленькими окнами и большой печной трубой на крыше.

— Охотничий домик деда. Его построили больше ста лет назад, — прокомментировал Ник, когда мы подошли к ограждению вокруг дома и он, с помощью нориуса, поднял тяжеленный засов, отпирающий входные ворота во двор. Над нами пронёсся странный, свистящий звук, будто спустили с тетивы стрелу и вновь стало тихо. Охранная магия.

Здесь на удивление чисто, пол выложен крупными камнями, есть пустая конюшня и высокая дровница под навесом. Со стороны дом казался уютным: светлая черепица на крыше, бревенчатый, из лиственницы, — даже на улице чувствуется приятный древесный аромат. Рядом какие-то странные, хвойные деревья небольшого роста и потрясающе-сочного, зелёного оттенка. А если присмотреться, под крышей домика видно пустое, птичье гнездо.

— Здесь хорошо, — говорю негромко, вдыхая полной грудью насыщенный хвоей воздух. — Ты часто здесь бываешь?

— Когда были живы родители — часто приезжали сюда вместе. Ходили на охоту, рыбачили. Это было хорошее время, — почему-то сухо ответил Ник. Когда я подошла к нему — его лицо походило на пустую маску. — Я впервые здесь без них.

Повинуясь импульсу — взяла его за руку и аккуратно сжала. Мне было знакомо это чувство. Так было в день, когда показала Артану озеро, где проводила время с отцом. Ник странно отреагировал на мой жест, он сначала дёрнулся, а потом расслабился, и мы вошли в дом.

Всё в этом месте говорило об уюте. Недаром Грицилла Каргат была из Бирюзового дома. Королева приложила руку к проектированию комнат, она же выбрала тёплую палитру оттенков мебели и тканей, сохранила волнообразную форму стен, украшенных ветвистыми рогами оленей и чучелами голов волков и лис.

Большая столовая с огромным камином словно приглашала устроить пиршество из только что пойманной дичи, а небольшие спальни поражали массивными кроватями, занимавшими всё свободное пространство. Свет падал из узких окон и проходил комнаты насквозь, застревая в зеркалах и блестящих подсвечниках. На полу лежали пушистые, не тронутые молью, ковры, а на кроватях мягкие одеяла и бесчисленное количество малых и больших подушек.

И повсюду виднелись следы бывших властителей королевства. На дамском столике забытая расчёска с золотистыми волосками, открытая баночка из-под крема, высохший пузырёк духов. В прихожей мужские сапоги с отворотами, небрежно брошенная портупея на одном из столиков, порванная перчатка, пустые ножны… На столе пара бокалов, колода карт, рассыпанная на ковре у камина. На широком подоконнике чашка и пепельница с окурками, на кухне чистая посуда, разложенная для просушки и неубранная в резные шкафы.

Я ходила из комнаты в комнату и видела призраков прежних обитателей: до меня доносились забытые разговоры, женский смех, аромат духов и мокрой шерсти. Ник внизу занимался розжигом камина, чтобы скорее согреть дом, а я, среди платьев в женском шкафу, подбирала то, во что могла переодеться и это почему-то казалось неправильным, хотя хозяйке эти вещи были уже ни к чему.

Никлос заранее позаботился о продуктах — накануне этот домик посетил лесничий и заполнил подвальный магический ледник свежими овощами и мясом. Мне давно не приходилось готовить самой, однако я с лёгкостью вспомнила, как разжигается духовой шкаф и менее чем через час у нас уже было овощное рагу из кролика.

Было приятно поработать руками, ни о чём таком не думая. Пока я занималась готовкой, Никлос готовил столовую, раскладывал приборы и расставлял бокалы, открывал бутылку с вином и даже умудрился откуда-то нарвать осенних цветов и, смешав их с хвойными веточками, поставил в вазу в центре стола.

Трапеза проходила в молчании, мы неторопливо обедали, слушая тишину и мягкое потрескивание дров в камине. Отведав прекрасного красного вина, я сказала тост:

— Чтобы будущее было светлым, — и мы, чокнув бокалами, неспешно выпили, обдумывая мои слова.

— Как причудливо меняется жизнь, — сказал Ник, когда обед закончился и мы разместились в низких креслах с подставками под ноги у камина. Он раскурил трубку, глядя в весёлый танец огня. — В прошлый раз отец на этом самом месте обещал уши надрать, если ещё раз поймает за курением табака. Он считал, я слишком молод для этого, а вот дед, наоборот, стремился как можно раньше подготовить меня ко взрослой жизни. И курение считал одним из этапов взросления.

— У меня отнимали куклы и ругали за вольное общение с деревенскими мальчишками. Будущей благородной кэрре не пристало якшаться с простолюдинами. Сложнее потом будет ими управлять, — ответила, говоря словами нелюбимой бабки с материнской стороны. — А отец, совсем как твой дед, поощрял стремление бегать по долине с Кристаном наперегонки и прыгать в горную речку, карабкаться по скалам, босой ловить рыбу и стрелять из арбалета птиц. Он верил, что девочка должна не уступать мальчикам в играх и всегда давать сдачи, если кто обидит, — я улыбнулась, вспоминая всё, что говорил отец. То, как светились его глаза, когда мама ругалась за мои проделки. — Он так обращался только со мной. И если в детстве мы с Кали вместе носились по замку и сигали с обрыва, то потом она резко изменилась и стала настоящей кэррой. Её, в отличии от меня, ругали за детские выходки.

— Думаешь, это было связано с тем, что сделал твой отец? Сделка с эльфами?

— Разумеется, — я нахмурилась и немного отпила из бокала, чувствуя, как приятная слабость расходится от головы к груди. — Он хотел воспитать во мне дух борца. Он знал, что, если я вырасту обычной кэррой, мне будет непросто.

— Я не знаю, что сподвигло его сделать то, что он сделал. Но я рад, что он смог дать тебе волю к сражению, — тихо ответил Ник, скрываясь в клубнях сизого дыма.

Следующие часы прошли в тихой беседе. Мы вспоминали наших родителей и детство, делились смешными поступками и проделками, пили вино и курили трубу (не смогла удержаться, и словно в подтверждение отцовских слов, решила попробовать: от кашля разболелось горло, и я впервые услышала, как во весь голос хохочет король). После вина перешли на коньяк и разбили партейку в карты. Мы сознательно избегали серьёзных тем и того, что происходит между нами, а когда совсем стемнело, вышли на улицу к небольшой беседке, окружённой зелёными-зелёными туями.

Ник притащил большой самовар и несколько чашек, а я вытащила из духового шкафа тёплый яблочный пирог. От выпитого немного кружилась голова и шумело в ушах, но мне было всё равно. Наверное, со мной что-то не так, раз я так расслабилась в обществе короля, что даже не сопротивлялась, когда он обнял и мы вместе разместились на широкой деревянной скамейке, укутавшись в огромное, меховое одеяло.

В ночи раздавалось уханье совы, за частоколом из сосен виднелось стремительно темнеющее небо, насыщающееся фиолетовой и синей сочностью, и загораясь тысячами далёких звёзд. Здесь тишина имела другой оттенок.

Если во дворце в такое время становилось тихо, то можно было услышать звуки города у подножья скал, услышать далёкий перестук от ночных смен на заводах, рокот волн и крики ночных птиц. И даже в самый тёмный час во дворце кипела жизнь в служебных помещениях. В четыре начинала работать кухня, круглосуточно стирали в прачечных, не спали служащие, работала доставка и взлетали в небо ночные курьеры. Дворец по-настоящему никогда не спал.