Мистер Кэвендиш, я полагаю (ЛП) - Куин Джулия - Страница 53

У мужчины есть предел его сил.

Он поднялся в свою комнату, где он согрел свои замерзшие ноги у огня, и затем, слишком обеспокоенный, чтобы оставаться на одном месте, он надел свои туфли, и тихо спустился вниз, в поисках чего–то, — чего–нибудь, — что могло его отвлечь до утра.

Конечно, дом был спокоен. Не звука от слуг, которые выполняли свою утреннюю работу. Но затем, он подумал, что что–то услышал. Мягкий стук или, возможно царапанье стула по полу. А когда он посмотрел пристальней вниз в холл, он увидел лучик света, который исходил из полуоткрытой двери.

Почувствовав любопытство, он спустился в холл, и посмотрел в комнату. Джек сидел один, его лицо было напряжено и изнурено. Томас подумал, что так же чувствует себя он сам, как выглядит Джек.

– Не могли заснуть? – спросил Томас.

Джек посмотрел вверх. Его лицо было странно лишенным выражения.

– Да.

– Я тоже, – ответил Томас, заходя.

Джек поднял бутылку бренди. Она была полна на три четверти, и указывала на потребность в утешении, а не в забвении. – Хорошо, я полагаю, что мой дядя сохранил ее, — сказал он. Посмотрел на бутылку и моргнул. – Но не для этого, я так полагаю.

Возле окна было несколько бокалов, так что Томас подошел туда и взял один. Как–то совсем не было странно то, что он был тут сейчас, выпивая бренди с человеком, который скоро украдет у него все, кроме души.

Он сел напротив Джека и поставил бокал на маленький низкий столик, который стоял между двумя креслами с широкими спинками. Джек наклонился вперед и налил ему щедрую порцию.

Томас принял ее и выпил. Бренди было отличное. Теплое и сладкое, то, что надо было ему, к чему стремилась его душа. Он сделал еще глоток и наклонился вперед, положив руки на бедра, и посмотрел в окно, которое, он воздал благодарную молитву, не выходило на лужайку, где он целовал Амелию. – Скоро рассвет, заметил он.

Джек повернулся туда же, и посмотрел в окно. – Кто–то еще проснулся? – спросил он.

– Я никого не слышал.

Они посидели в молчании несколько мгновений. Томас медленно покачивал свой бокал бренди. Он пил слишком много в последнее время. Ему казалось, что его повод так же хорош, как и у других – даже лучше, на самом деле, Но ему не нравилось то, кем он стал. Грейс… Он бы никогда не поцеловал ее, если бы не был пьян.

Он уже терял свое имя, свой титул, все свое состояние. Ему не требовалось рушить свое достоинство и здравый смысл.

Он сел обратно, довольный тишиной, и наблюдал за Джеком. Он начал понимать, что его новообретенный кузен был более мужественным, чем он полагал сначала. Джек принял бы всерьез свои обязанности. Он станет делать ошибки, но он и сам их делал. Вероятно, герцогство не будет процветать и расти под управлением Джека, но оно также не разрушиться до основания.

Этого будет достаточно. Этого должно быть достаточно.

Томас смотрел, как Джек взял бутылку бренди и стал наливать себе еще. Но когда первые капли полились, он остановился, внезапно подняв бутылку. Он посмотрел на Томаса, встретился с ним взглядом, который был невероятно ясным. – Вы когда–нибудь ощущали себя на виду у всех?

Томас захотел рассмеяться. Но он не пошевелил ни одним мускулом. – Все время.

– Как Вы это выдерживаете?

Он минутку подумал. – Я другого не знал.

Джек закрыл глаза и почесал лоб. Томас подумал, что, похоже, он старается уничтожить воспоминание.

– День обещает быть мерзким, – сказал Джек.

Томас медленно кивнул. Это было подходящее описание.

– Это будет проклятый цирк.

– Верно.

Они сидели здесь, ничего не делали, и потом они оба подняли взгляды одновременно. Их глаза встретились, а потом Томас посмотрел в сторону окна.

Наружу.

– Давайте? – спросил Джек.

– Прежде чем кто–либо…

– Прямо сейчас.

Томас поставил свой наполовину полный бокал бренди и встал. Он посмотрел на Джека и впервые ощутил их родство.

– Показывайте дорогу.

И это было странно, но когда они сели на лошадей и ускакали, Томас, наконец, ощутил легкость в груди.

Это была свобода.

Он не хотел отдавать Уиндхэм. Это было…

Он. Уиндхэм. Это был он. Это было то, кем он являлся.

Но это было прекрасным. Ускользнуть, ехать сквозь восход, пока он поднимался над дорогой…

Он обнаружил, что, возможно, для него это было больше в нем, чем просто имя. И, возможно, когда все будет сказано и сделано, он все еще будет целым.

Глава девятнадцатая

Томас нашел поездку в Maгвайерсбридж на удивление приятной. Он ожидал, что сельская местность может быть какой угодно, но только не живописной, однако обстоятельства дня не сулили ему в будущем приятных перспектив. Что касается Джека – он не был склонен к беседе, но иногда рассказывал различные события местной истории.

Джек наслаждался тем, что рос здесь, понял Томас. Он не любил ничего больше этого местечка. Его тетя была красивой женщиной; невозможно было по–другому описать ее. Томас был абсолютно уверен, что она будет замечательной матерью. Конечно, Кловерхилл был более приятным местом для ребенка, чем Белгрейв.

Что за ирония. Несмотря на все права, Джек был лишен наследства. И еще Томас начинал чувствовать, что все это время он был мошенником. Не то, что у него было бы более счастливое детство, если бы он не был наследником Уиндхема; у его отца была довольно размеренная жизнь на севере, где он был известен всем как зять владельца фабрики.

Все это вынуждало его задаваться вопросом. Не о том, что, возможно, было бы, но о том, что могло бы быть. Он всегда стремился не подражать своему отцу, но он никогда не задумывался, каким отцом был бы он.

Будет ли его дом украшен миниатюрами, рамы которых будут истерты от слишком частых прикосновений?

Конечно, это означало, что у него должен был быть дом, но это еще вилами по воде писано.

Когда на горизонте показалась маленькая деревенька, Джек вначале замедлил темп, а затем остановился, всматриваясь вдаль. Томас посмотрел на него с любопытством; он не думал, что Джек намеревался сделать паузу.

— Это она? — спросил он.

Джек кивнул, и они вместе поехали вперед.

Томас вглядывался по сторонам по мере приближения к деревне. Это было аккуратное маленькое местечко, с витринами магазинов и домами, стоящими друг рядом с другом вдоль мощеной улицы. Соломенная крыша здесь, там крыша, сплетенная из лозняка, обмазанного глиной… она ничем не отличалась от какой–либо другой деревеньки на Британских островах.

— Церковь в той стороне, — сказал Джек, указывая рукой.

Томас последовал за ним вдоль того, что, как он предполагал, было центральной улицей, пока они не доехали до церкви. Это было простое каменное, серое здание с узкими арочными окнами. Церковь выглядела старой, чему он не мог помочь, но думал, что она будет замечательным местом для женитьбы.

Она была заброшена.

— Не похоже, чтобы кто–то был внутри.

Джек бегло осмотрел маленькое здание слева от церкви.

— Запись будет вероятно находиться в доме приходского священника.

Томас кивнул, и они спешились, привязывая своих лошадей к коновязи, перед тем как направиться к фасаду дома. Они несколько раз постучали, перед тем как услышали приближающиеся к ним изнутри шаги.

Дверь открылась, явив перед ними женщину средних лет. Томас предположил, что она была экономкой.

— Добрый день, мадам, — сказал Джек, вежливо поклонившись ей. — Я Джек Одли, а это -

— Томас Кавендиш, — перебил Томас, игнорируя удивленный взгляд Джека. Это выглядело как контроль – самостоятельно представиться с полным титулом в течение последних нескольких минут его законности.

Джек выглядел так, как будто бы хотел закатить глаза, но вместо этого он обернулся назад к экономке и сказал:

— Мы хотели бы увидеть приходскую книгу.

Она на минуту пристально посмотрела на них, а затем резко повернула свою голову назад.

— Она в задней комнате, — сказала экономка. — В кабинете викария.