Реликтовый мир (СИ) - Зяблов Егор Сергеевич - Страница 28

Мы бежали, чувствуя сотрясающуюся под ногами землю. Туман вокруг практически исчез, поэтому нашему спринту мешала только тряска.

— Линд, Тиль, мне нужны все громовые камни, — крикнул Айтран.

— У меня осталось только три, — с сожалением ответил Тиль, отдавая три темных сферы.

Линд молча достал из своей потрепанной сумки целую гроздь скрепленных вместе круглых камней и передал старику.

— Не знаю, убьёт ли это змея, — с сомнением протянул Айтран. — Ирвин, вы с Евой сможете повторить свою совместную атаку?

Я перевел вопрос Еве и подтвердил нашу готовность.

— У нас только один шанс, — продолжил старший буфон и указал рукой направление. — Я встану подальше и отвлеку тварь. Когда змей развернется, снесешь ему голову своим лучом.

Мы подбежали уже достаточно близко. Теперь я отчетливо ощутил нечто под скалой. Там словно росло маленькое солнце, обжигающее все вокруг своим невидимым излучением. Раздался очередной «крик», который словно содержал в себе все мыслимые частоты. Нас сбило с ног звуковой волной, а туман позади отступил еще дальше.

От звука Змей пришел в неистовство и с удвоенной яростью принялся пробивать себе дорогу. Скала со страшным грохотом начала рушиться. Я понадеялся, что обвал придавит разбушевавшееся чудовище, но куски породы просто разлетались от его мощного тела в стороны.

— Берегитесь! — крикнул Линд, и мы бросились под защиту трупа какого-то гигантского насекомого. Когда камнепад прекратился, Айтран чертыхнулся и побежал вперед.

— Ждите, когда он пойдет на меня! — крикнул старик.

Я убедился, что Ева готова по команде ударить меня самой сильной из своих молний, и стал смотреть, как рогатый буфон в потертом кожаном доспехе взлетает по мертвой туше паукообразной твари. Забравшись повыше, Айтран сложил громовые камни у своих ног и хлопнул в ладоши. Темные сферы слегка засветились и взмыли перед земноводным.

Айтран посмотрел в нашу сторону, и я махнул ему. После этого старик вытянул вперед правую руку, и одна из сфер рванулась вперед. Грянул взрыв, и на одном из участков змеиного хвоста появилась новая рана, из которой брызнула синяя кровь.

Рептилия дернулась, но продолжила пробиваться к своей цели. Еще один жест рукой, и уже две сферы устремились вперед. В этот раз двойной взрыв оторвал значительный кусок хвоста. Длинное тело гада принялось извиваться, и из дыры в земле появилась голова разъяренного чудовища, в которую тут же ударился очередной громовой камень.

В ушах засвербело от ультразвука. Змей ринулся к Айтрану, продолжающему бомбардировать врага взрывными шарами.

— Давай! — крикнул я и вытянул руку в сторону Евы.

В мою ладонь тут же ударила широкая ветвистая дуга. С задержкой в долю секунды из другой ладони вырвался ослепительный луч, которым я провел по змею. На мои плечи тут же упала тяжесть, ноги подкосились, и я рухнул на колени, во все глаза наблюдая за чудовищем.

Огромное тело рептилии разделилось. Голова с обрубком шеи продолжила полет в сторону Айтрана, а оставшаяся длинная часть неожиданно развернулась и ринулась в нашу сторону.

Время словно остановилось. Я видел обреченную решимость Айтрана, что бросил на нас тревожный взгляд и повернулся к летящей на него голове змея. Повинуясь движениям рук заклинателя, оставшиеся громовые камни сцепились вместе и отправились прямо в раскрытую пасть чудовища. Когда голова змея накрыла старшего буфона, грянул мощный взрыв, волна от которого ударила по ушам и отозвалась в груди.

Хвост змея навис над нами. Я видел, как его часть собралась в гармошку, готовясь резко распрямиться и размазать нас по земле. Повернувшись к Еве, я увидел ее согнувшейся под давящей силой змея. Рядом скорчились Тиль с Линдом. Я и сам едва мог пошевелиться. Даже вдохнуть внезапно ставший густым воздух не получалось. Но выбора нет.

Рывком, на который ушли все мои силы, я преодолел давление, схватил Еву за руку и крикнул: «бей!». Девушка закусила губу и высвободила свою энергию. Разряд пробежал по нашим пальцам. Я направил руку на несущееся на нас змеиное тело, отчаянно желая остановить гадину.

Никакого луча из моей ладони не возникло. Я решил было, что ничего не вышло. Но летящая на нас часть змеиной туши вдруг просто вспыхнула мириадами искр и исчезла. Растворилась в воздухе, словно ее и не было. Остальной кусок хвоста рухнул неподалеку.

Я почувствовал небывалую легкость и понял, что что-то не так. Зрение изменилось, и я начал видеть во всех направлениях. Я заметил, что мое тело почему-то высохло и скукожилось. Мышцы усохли, живот впал, пепельная кожа плотно натянулась, заставляя торчать ребра. Похоже я перестарался с использованием силы или сделал что-то неправильно. И почему я перестал чувствовать свое тело? Ева продолжает сжимать мою руку и смотрит на меня неверящим взглядом, но я не чувствую прикосновение.

Я увидел месиво, оставшееся от Айтрана. Тело старого буфона смешалось с останками змеиной головы. Но почему-то я по-прежнему продолжаю чувствовать его присутствие. Со жгучим любопытством я обратился к его ядру. На первый взгляд слабое ядро Айтрана было раздроблено вместе с остальным телом, но это всего лишь поверхностный слой. Я прошел сквозь него, словно через вуаль, и коснулся Источника на более тонком слое. Прикосновение тут же принесло сильный эмоциональный отклик. Суть Айтрана проснулась. Я почувствовал, как меня омывает удивление буфона, его грусть, благодарность, беспокойство и любопытство.

Окружающее пространство пошло волнами, границы предметов поплыли. Из дыры, проделанной змеем, стала подниматься густая черная жидкость, собираясь в большой пульсирующий шар. Я не мог оторвать взгляд от этого нечто, превратившись в сплошной оголенный нерв и испытывая одновременно весь спектр боли и удовольствия. Мой человеческий разум, или то, что от него еще оставалось, метался в агонии, неспособный в полной мере воспринимать суть открывшегося явления. Камни и куски земли вокруг шара стали плавно взмывать вверх, земля и воздух задрожали и пошли волнами.

От шара робко потянулись щупы, осторожно касаясь всего вокруг. Я с трепетом коснулся одного из них, и мир вспыхнул. Пришло четкое ощущение, что я держу в руке маленькую детскую ладошку. Это прикосновение оказалось слишком тяжелым испытанием для моей души. Она растаяла, будто кусочек сахара в горячем чае. Перестала существовать. Но чьи-то заботливые руки подхватили меня, поддержали, предотвратили полное растворение и распад личности. Но вернувшийся словно перестал быть только человеком. Тот Ирвин, что всю свою жизнь подсознательно ощущал одиночество, чувствовал сладкую печаль от осознания своей смертности и конечности своих дней, перестал существовать. В момент прикосновения границы личности стерлись. Мой «наблюдатель» перестал осознавать, где кончается он, а где начинается пришедшее в этот мир нечто.

После нашего «рукопожатия» по черной жидкости прошла дрожь. Шар лопнул, выпустив наружу невообразимую мешанину света и тени. Живое облако стало принимать невероятные оттенки, постоянно бурлить и менять форму. Это зрелище оказалось самым страшным и самым прекрасным из тех, что я когда-либо видел.

Суть Айтрана, что до сих пор находилась рядом со мной. Образ старого буфона замер в благоговении перед богом. Ева, Тиль и Линд, не сдвинувшиеся со своих мест, смотрели со смесью страха и радости. Живое облако стало закручиваться внутрь и приняло знакомый вид. Перед нами предстала завораживающая спираль из сияющих частиц. От Айтрана пришло теплое ощущение благодарности. Обмен чистыми смыслами между нами произошел мгновенно.

После того как образ Айтрана вошел во Врата, спираль схлопнулась и исчезла. Парящие вокруг камни попадали. Границы пространства перестали плыть и вернулись в норму.

Ева опустила голову на грудь моего высохшего тела и заплакала. Я почувствовал грусть своих спутников. Благодаря чувствам этих близких существ память и каркас личности Ирвина стали постепенно возвращаться. После потрясения до самых основ души пришлось с трудом вспоминать себя. Или создавать заново? Кажется, что это одно и то же.