Территория нелюбви (СИ) - Перова Алиса - Страница 39

Хотя теперь я даже под пытками не соглашусь предложить ему свои руку, сердце и… что там ещё? Ничего не дам! Хочет помогать — пусть! Он вон и Алекс помогает (вернее, пытается), и маме… Особенно маме! Она даже деньги просить у меня перестала, что почти немыслимо. И вся такая загадочная… До противности.

Наверное, хорошая дочь должна бы пожелать счастья им обоим, но тут маме не очень повезло с дочками. Стешка молится, чтобы мама вернулась к папе, Алекс её вообще в упор не замечает, а я… Да простят меня Бабаня — там и Стешка — тут, но я мечтаю, чтобы мама свалила за своим счастьем на другой конец света и захлебнулась бы в своём огромном счастье… и навсегда забыла бы дорогу к дому.

А Рябинину… Ничего я ему не желаю! Ну, разве что долгих лет жизни… и здоровья… и денег, конечно! Но представлять рядом с ним маму мне совсем не нравится. И никого другого тоже. Даже Вадькину мамашу — она же старая, как говно динозавра, и совсем ему не подходит! Никто не подходит! И я знаю, как это называется — эгоизм. Наверное… Ну и пусть!

От моих желаний никому не поплохеет, они всё равно никогда не сбываются. А уличить меня, эгоистку, кроме Ричи, некому. Вадик далеко, Стешка упорно видит во мне только хорошее, даже то, чего отродясь не бывало. Мама в последнее время вообще старается меня не замечать. А что думает Алекс под своей акульей маской, я понятия не имею. Правда, однажды она высунулась оттуда, чтобы дать мне ценный совет. Будь, говорит, осторожнее с Рябининым — он очень мутный тип. Ха, тоже мне открытие!

Ричард вдруг громко и возбуждённо закаркал и я, попрощавшись с рабочими, поспешила за ворота к своему «Пыжику». Оказалось, мой железный друг уже не одинок…

Вот только вас тут и не хватало!..

12.4

Рядом с моим блестящим чёрным «Пыжиком», едва ли не впритирку, расположился ментовский «бобик». Его-то Ричи сейчас и облаивает. Пассажирская дверца чужака чуть приоткрывается…

— Фу, Ричард, фу! — раздался знакомый голос и из вражеской машины высовывается знакомая широкая физиономия. Вот те раз!

— Здрасьте, дядь Серёж! — удивлённо приветствую участкового. — Давно не виделись. Какими судьбами?

— Айка, вот чертяка, и сюда забралась! — незлобливо ворчит наш блюститель порядка. — А я-то смотрю, машина вроде как твоя… А и правда! А дом… неужто твой?.. — удивляется он и, получив мой утвердительный кивок, цокает языком. — Ох, и шустрая ты девка! Ты это… скажи своему ворону, что я тут по работе. Сигнал вот отрабатываю…

Не решаясь покинуть своё укрытие, участковый затравленно взглянул на свирепого Ричарда и укоризненно на меня.

— Дядь Серёж, а разве Ваши полномочия и сюда простираются? — спрашиваю с удивлением и даже радостью.

А что, дядька он хороший, да и меня уже давно знает. Я культурно прошу Ричи захлопнуть клюв, и лишь после этого мужчина осмеливается выбраться из авто.

— Не, Ай, я сегодня на подмене. А приехал… — он снова покосился на ворона и пояснил чуть тише, — я это… по твою душу…

Оказывается, наш хороший участковый примчался сюда по сигналу неравнодушной соседки бабки Туси. И, надо сказать, уже не первому сигналу. Вот же старая перечница! Ей-то я чем успела насолить? А ведь и работяги на неё неоднократно жаловались — скандалит, угрожает, мусор через забор кидает. И вот — регулярно отстукивает участковому, что житья от новых соседей не стало — шумят, гудят… Да ещё и школьница сопливая на машине приезжает… И сама за рулём! Её, старую женщину, едва не переехала. Срочно принять меры!

— Айка, ты бы это… не связывалась с каргой, а то ведь она и повыше начнёт стучать. А оно тебе надо?

Мне не надо, конечно, но пояснить, что я пока ещё бабке не враг, я не успеваю…

Дядя Серёжа как раз рассказывает, как же мне повезло, что приехал именно он. И, конечно, теперь меня никто не тронет, и Павлу Ильичу он сам всё сообщит…

Кому-кому?

— Какому ещё Ильичу? — прерываю я его.

— Так это… — растерялся участковый, — как его… Калинину — о!

— Рябинину, — исправляю машинально.

— Ага — ему! — радостно согласился дядя Серёжа.

Вот же хрень какая… Рябинин меня окружил!

Нет, я вспомнила, конечно, что он вручил участковому визитку, но почему-то никак не связала с ним внезапно прекратившиеся жалобы соседей. У Ричарда всегда было немало «доброжелателей» в нашем доме — то громко каркает, то на бельё гадит, то цветы чужие склевал, то продукты у раззяв стырил… И вдруг такое долгое затишье. И снова спасибо Рябинину — прямо ангел-хранитель! Интересно, а как он старуху укрощать станет?

— Ох, Айка, когда ж ты уже вырастешь? — с досадой произнёс участковый, глядя, как я усаживаюсь за руль.

— Скоро, дядь Серёж, до августа потерпите, — машу ему рукой и завожу двигатель.

Мне не терпится умчаться домой, принять душ и рухнуть в постель. И никого не слышать! Руки болят по самые плечи и мелко подрагивают на руле.

— Погоди, — участковый торопится ко мне и, неожиданно смутившись, бормочет: — А этот… ну, Рябинин твой, он это… у вас с ним…

— Это отец моего друга, дядь Серёж, и свёкр моей сестры, — спешу помочь сильно разнервничавшемуся дядьке.

— А-а, — выдыхает он облегчённо, — ну тогда хорошо. Но, если что…

Ах, если бы, дядь Серёж…

12.5

Мамины вопли я услышала ещё со второго этажа и пулей рванула вверх по лестнице.

А дома траур — папа подал на развод. Чего, спрашивается, он вообще так долго тянул? Может, забыл, что женат? А новая пассия как раз ему напомнила. Не удивлюсь, если так оно и было.

Я устало плюхнулась на табурет, понимая, что придётся поприсутствовать на семейном совете, а сон — отложить. Мама не в себе — глаза опухли от слёз, голос осип от крика, но ещё справляется:

— Сволочь! Паскуда! Ненавижу! Хер ему, а не развод! Так просто они от меня не отделаются, тварюги!

— Я не понимаю, что ты разоряешься, — спокойно спрашивает Алекс, размешивая в чашке сахар. — Ты же сама от него сбежала, да ещё и в другую страну. Вряд ли сейчас кому-то интересно твоё согласие. Ты — дезертир!

— А ты вообще молчи! — взвизгивает мама. — Сама просрала своё счастье, а теперь хочешь, чтоб и у матери его не было? Эгоистка неблагодарная!

— Послушай, мать, — рявкает Алекс, — да ты своё счастье почти двадцать лет имела вдоль и поперёк! Дай ему, наконец-то, отдохнуть от тебя.

— Отдохнуть? И позволить какой-то шлёндре толстомясой кувыркаться с вашим папашей? В моей постели, между прочим! Ну спасибо, дочь! Ты точно, как твоя бабка. Эта старая проститутка, небось, там теперь приплясывает от радости… Ну ничего, попляшут они у меня… Я у этих жлобов всё оттяпаю.

— Молодец! — развеселилась Алекс. — И на алименты подать не забудь!

— И подам! — с энтузиазмом подхватила мама.

— Мам, ты чего? — вмешалась Стешка. — Зачем п-позориться, у нас ведь всё есть, и папа нам п-постоянно помогает…

— Степаш, ну ты-то хоть не лезь, если не понимаешь! Папаня твой отлично устроился — и дом у него, и шалава под боком… Да! — мне Лидка всё рассказала, с кем он там шоркается. А главное, никаких хвостов у него — красотень! А на мне трое детей и двое малолетних, кстати. Закон на моей стороне!

— Это ещё кто чей хвост! — оскалилась Алекс. — И ничего, что одна из малолеток за один день впахивает больше, чем ты, мать-героиня, наработала за всю свою жизнь?

— Знаю я, как и чем она пашет, — многозначительно выдаёт мама, одаривая меня злым взглядом.

Я тоже знаю, на что она сейчас намекает, но меня хватает только на усталую улыбку ей в ответ. Зато девчонки мгновенно ощетинились, чем только распалили маму.

— Дуры! — рявкнула она. — Вы бы лучше поинтересовались, кто и за что платит вашей труженице. Да если бы не она, — мама обвиняюще ткнула в меня пальцем, — мы бы все сейчас были в шоколаде! Что смотрите? Не знали, что вашу святошу Рябинин-старший потягивает? Не удивлюсь, если и младший отметился.