Тринадцатый апостол. Том I (СИ) - Вязовский Алексей - Страница 38

Воины слушают, затаив дыхание, а меня не остановить.

— Что же до убийства врага… «Не всякое отнятие жизни есть законопреступное убийство. И не является беззаконным убийство, когда отнимается жизнь по должности» — цитирую я по памяти Святителя Филарета Московского — А наша с вами должность и есть воинская. В любой войне много жестокости, крови и грязи, но должны ли мы с вами превращаться в лютых зверей, терзающих поверженных? Точный удар мечом или копьем, дарящий врагу быструю смерть — вот настоящее милосердие легионера. И дать умереть с честью врагу, который вызвал уважение к себе своей отвагой.

Вижу, как солдат охватывает настоящее воодушевление после моих слов. Видно, многих из них мучил вопрос с заповедью Христа “не убий”. Вот он, решающий момент. Они приняли веру «глазами» увидев воскрешение и вознесение Мессии, слушая апостолов и меня, принимают веру «ушами». А теперь должны принять ее душой, откинув прочь все оставшиеся сомнения.

— Доблестные легионеры 6-го Железного легиона! — разносится мой громкий голос над плацем — Случайно ли то, что именно мы, простые римские солдаты, стали свидетелями великого чуда, явленного нам Мессией? Нет! Не случайно. Иешуа сам выбрал нас в свидетели своей Смерти, своего Воскрешения и своего Вознесения. И тем из нас, кто истинно уверовал в него, осталось сделать самый последний и важный шаг, чтобы укрепиться в своей вере — принять Крещение подобно Мессии, как он сам принял его от Иоанна Предтечи.

Я поворачиваюсь к Петру и торжественно произношу:

— Шимон, тебя Мессия назвал первым среди своих учеников. Окажи нам честь и крести нас, как Иоанн крестил самого Иешуа.

— И для меня будет честью крестить всех вас — проникновенно говорит Петр, осознавая всю важность предстоящего события — Да, будет так.

На плацу поднимается шум, легионеры вскакивают на ноги, готовые немедленно последовать за мной, и я прошу центурионов

— Лонгин, Петроний, Фламий, постройте тех, кто хочет и готов принять Крещение. Мы сделаем это в атриуме дворца, его имплювий вполне подойдет для обряда Крещения.

Легионеров, желающих креститься, этим вечером набралось сотни две, не меньше. Наша центурия и центурия Фламия чуть ли не в полном составе, а все остальные — в основном из первой центурии первой когорты, которую возглавляет примипил Лонгин. Так что с количеством крестиков я явно не угадал — маловато будет… Ладно, до Кесарии потерпят.

— Шимон, и вот еще что… пожалуйста, давай обойдемся без обряда обрезания.

— Нет, Марк, нельзя же пренебречь Заветом!

Ну конечно, нельзя… В моей истории первые же Вселенские соборы отменили этот травмирующий ритуал. С детьми он еще легко проходит, а попробуй откочерыжить кожу на “достоинствах” взрослых мужчин…

— Перечти этот Завет заново. Там ясно сказано, что речь идет только о младенцах и только о мужчинах вашего племени. Но мы с друзьями принимаем не веру иудеев. Иешуа же дал нам Новый завет, где об обрезании не сказано ни слова.

— Но Мессия был обрезан, и мы все обрезаны! — упрямо хмурится Петр

— А для римлян, греков и многих других народов обряд обрезания не приемлем. Иногда нужно проявить понимание и уважение чужих традиций. Я уже не говорю о том, что нам скоро предстоит трехдневный переход в Кесарию, а ты мне сейчас несколько центурий хочешь вывести из строя!

В общем, неприкосновенность мужского достоинства легионеров мне удалось отстоять, хоть и с трудом. Парни даже не узнали, какая угроза над всеми нами висела.

Петр, конечно, не ожидал такого бурного энтузиазма, и такого количества желающих креститься, но вида не подавал. Сам обряд крещения нам удалось провести крайне организованно. Тиллиус и центурионы лично следили за тем, чтобы солдаты вели себя тихо и своим шумом не беспокоили семью Пилата. Двери, выходящие в атриум плотно прикрыли, и запускали туда легионеров мелкими партиями по десять человек, остальные терпеливо ждали в холле, там же все и разувались, чтобы не грохотать солдатскими калигами по мраморному полу. Бассейн в атриуме оказался совсем не глубоким, вода в нем даже до колена не доходила. Но Петр сказал, что для обряда этого будет вполне достаточно, главное, что вода там проточная, чистейшая — прямиком из акведука. Того самого, на который Пилат стряс денег с фарисеев несколько лет назад.

Но стоило зайти в атриум первому десятку легионеров, и приблизиться к имплювию, как по залу пронесся сильный порыв ветра и послышался какой-то неясный шум. Шум этот все усиливался, и вода в бассейне сначала подернулась рябью, а потом пошла волнами, выплескиваясь через бортик на плиты пола. И вдруг над головами апостолов появились яркие языки пламени — солдаты, стоявшие рядом с ними, испуганно подались назад. В двери сначала заглянул обеспокоенный Тиллиус, а за ним и центурионы — все застыли на пороге с открытыми ртами. Но судя по спокойной реакции апостолов, этот огонь их не обжигал.

— Вот и свершилось сошествие Святого Духа — удивленно прошептал я себе под нос, рассматривая засветившееся кольцо Соломона на своей руке. Не зря здесь во дворце чувствуется место Силы… И уже громко пояснил для всех:

— Не бойтесь! Это сбылось еще одно древнее предсказание пророка — Святой Дух сошел на учеников Иеушуа!

— Все, как и обещал нам Мессия перед своим Вознесением на небеса — задумчиво проговорил Петр и покачал головой — и как предрек ему Иоанн Предтеча: «крещение будет Духом Святым и огнем»…

— И что теперь нам делать? — несмело спросил один из солдат

— Покаятся — отвечал ему Петр, — и креститься во имя Бога. Будете вы не только прощены, но и тоже получите благодать Святого Духа.

— Начнем же братья — поддержал его Андрей

Сам ритуал, конечно, значительно отличался от того, что я видел в прошлой жизни. Никаких тебе крестных отцов-матерей, никаких предварительных постов и воздержания. По пустыне сорок дней, как Иисус, солдаты тоже не бродили. Я вообще так понимаю, что у этого ритуала пока еще нет какого-то строгого, устоявшегося канона. Поэтому проходит он сейчас в довольно свободной форме. Это навело меня на мысль, что кроме Евангелия нужно бы еще и Требник потом написать с подробным описанием ритуалов и текстами молитв.

А пока Петр просто спрашивал неофитов о чистоте их помыслов, о том, готовы ли они отречься от всех прежних своих заблуждений, верований и злых деяний? Признают ли они веру в Бога Отца, Сына и Святого духа, готовы ли исполнять и соблюдать заповеди Христа? Потом апостол возлагал руку на голову каждого, произносил короткую молитву на арамейском и поливал на головы новообращенных тонкой струйкой водой, что символизировало очищение мыслей и действий человека, который вступает в Завет с Богом. Потом шло миропомазание и, наконец, благословление во имя Отца и Сына и Святого Духа, а уже в самом конце — такое привычное: «амен».

Я вторю Петру и осеняю новообращенных братьев по вере привычным крестом. Все происходит по-домашнему просто и без лишнего пафоса.

Из-за большого количества желающих церемония крещения затянулась далеко за полночь, но явно произвела большое впечатление на суровых легионеров, больше привычных к занудным завываниями, мистериям и шествиям жрецов в римских храмах. Центурионы и Тиллиус крестились самыми последними, когда уже отправили всех своих подчиненных по казармам.

— А теперь ты, Марк? — устало улыбается Петр. Такое массовое крещение видимо первое за всю его недолгую апостольскую карьеру. Но выглядит он все равно счастливым и умиротворенным. Во всех апостолах чувствуется прилив духовных сил и воодушевление. Вот и началось существование Церкви Христовой.

— Петр, крещение ведь может быть только единственный раз в жизни, правда?

— Да, конечно.

— Тогда я уже крещен. Не спрашивай, когда и где. Просто поверь.

Апостолы удивленно смотрят на меня и, ждут хоть каких-то внятных объяснений, но я лишь продолжаю загадочно улыбаться. Не стоит испытывать на прочность их хрупкую психику и сообщать им, что меня по настоянию бабушки еще в далеком младенчестве крестили в прекрасной церкви Воскресения Христова, что недалеко от станции метро Сокольники. Так что я уже лет шестьдесят, как крещен во имя Отца, Сына и Святого духа. Что впрочем, не помешало мне прожить всю свою сознательную жизнь атеистом. А теперь вот воссоединиться с братьями по вере — чего только в жизни не бывает…