Тени лунных кратеров - Дручин Игорь Сергеевич - Страница 16

– Повысится урожайность, вкусовые качества… Не знаю, может быть, еще что-то…

– Вот именно, что-то еще! А это всего-навсего усвоение растениями различной информации и концентрации ее в плодах. Это естественно. Растение все лучшее отдает плодам!

– Ты считаешь, что отец мог вывести такие сорта, которые… – Элси запнулась, боясь высказать вслух мысль, показавшуюся ей слишком дикой.

– Да, – жестко ответил Тронхейм.

– Но это невозможно!

– А твой кузен Альфред, неожиданно обнаруживший математические способности? Не правда ли, стран­ная прихоть посылать яблоки с Луны на Землю? Вся соль в том, что на Земле таких нет. Своим излечением ты тоже обязана им!

Элси задумалась. Тронхейм не мешал ей. У мисс Лумер было значительно больше материала для размышлений.

Она лучше знала и обстановку на станции, и истории болезней, развивавшихся на ее глазах, и многое дру­гое, что следовало пересмотреть теперь под другим углом зрения. Эрих понимал, что его единственный шанс убедить комиссию поставить эксперимент – ее поддержка, но пойдет ли она против отца?

– Это ужасно, что ты говоришь, – прервала молчание Элси. – Но настолько же и фантастично, чтобы поверить.

У дверей замигала лампочка и загудел зуммер.

– Наверное, садовник, – прошептал Эрих. – Уйдешь в другую комнату?

– Да, пожалуй, от лишних разговоров.

Она тихо выскользнула за дверь. Тронхейм разблокировал вход.

– Проходите, мистер Лемберг. Как вы себя чувствуете?

– Благодарю. Преотлично!

– Очень рад. А как насчет провалов памяти?

– После того случая не было. Я вам, доктор, премного благодарен за процедуры.

– Думаю, моя помощь была не главной, – усмехнулся Тронхейм. – Все зависит от пищи и здорового образа жизни.

– Справедливо заметили, доктор! Возьмите меня. Питаюсь я умеренно, работаю среди растений, а они, как известно, выделяют кислород. Значит, я и чувствую себя лучше, чем другие.

– А, простите за любопытство, какие овощи вы предпочитаете?

– Фрукты, молодой человек, фрукты, а не овощи! Я предпочитаю яблочки, и не любой сорт, а шафранные. Я вот и вам принес. Побалуйтесь.

Лемберг выложил пакет с шафранными яблоками.

– Спасибо, – искренне обрадовался Эрих. Весьма кстати! Извините за назойливость, а вот тогда, когда у вас случилось… Вы не ели овощей?

– Да, знаете, я съел пару помидоров. Наверное, мне прислали по ошибке. Мистеру Лумеру известно, что я не любитель овощей.

– Вы точно помните?

– Помилуйте, как же не запомнить! Я же говорю, произошла ошибка. Если мне потребуется, я выбираю сам.

– Ну, а как ваша математика?

– Как ни странно, доктор, вы и здесь правы. Я буду просить мистера Лумера, чтобы он отпустил меня на пенсию. Денег я заработал достаточно. Вернусь на Землю и займусь решением мю-алгоритмов. Знаете, очень интересные задачи!

– Поздняя любовь самая сильная. А вы не пытались разобраться, откуда у вас возникло пристрастие к математике?

Старик задумался, покрутил головой.

– Не сочтите меня сумасшедшим, но я бы сказал, отчасти здесь виноваты опыты мистера Лумера.

– Каким образом?

– Понимаете, в секциях, где растут эти яблоки, у мистера Лумера установлены магнитофоны, которые передают вроде уроков математики. Очень толково объясняют. Это, знаете, вроде гипноза. Я ведь много лет работаю. Хочешь не хочешь-слушаешь. Наверное, повлияло. Правда, мистер Лумер всегда советует выключать их. В остальных секциях я так и делаю. Там другая программа. Иногда послушаешь, жутко становится. Там про Землю как начнет рассказывать, всю душу разбередит, хоть беги отсюда.

Эрих слушал не перебивая. К торжеству примешивалось ощущение удачи. Рассказ садовника – просто клад. Если бы еще заручиться его помощью!

– Значит, у вас во всех секциях магнитофоны?

– Почему во всех? Только в опытных. Они у нас отдельно, особняком расположены. Мистер Лумер не любит, когда кто-нибудь там бывает. Так что, доктор, вы уж не выдавайте старика, не говорите никому про опыты.

Эрих кивнул. Он не собирался без нужды подставлять садовника под удар, но чувствовал, что и союзника из него не получится.

Лемберг попрощался и ушел. Эрих заблокировал дверь и выпустил Элси из убежища. Она выглядела расстроенной и задумчивой.

– Ну что? – спросил Тронхейм. – Нравятся тебе представления вполне объективного и достаточно осведомленного человека?

– Его слова ничего не доказывают, – тихо, но упрямо сказала Элен. – Ведь он воспринимает информацию непосредственно.

– Просто он не догадывался, что получал информацию не только извне, но и изнутри. Сам факт, что во всех опытных секциях установлены магнитофоны, говорит о многом.

– Ни о чем не говорит. Допустим, для опытов потребовались низкие частоты. Использованы лекции по математике, записанные специально по программе обучения во сне. Ну и что же?

– Только то, что информация усваивается растениями и передается каким-то образом человеку, например, тому же Альфреду.

– А если просто совпадение?

– Хорошо бы. Но, к сожалению, у нас масса отрицательных примеров воздействия на психику. Те же говорящие огурцы! Им подготовлена такая программа, которая своей информационной нагрузкой травмирует и подавляет нервную систему.

– Нет, немыслимо, бред какой-то.

– Бред? Но ведь в каждой секции своя четко направленная программа и это легко проверить!

– А если нет?

– Тогда мне здесь больше делать нечего. Я немедленно отправляюсь восвояси…

Элси заколебалась. С одной стороны, ей не хотелось больше в оранжерею, подспудно она сознавала правоту Тронхейма, с другой – она жаждала правды, хотя и боялась ее.

– Хорошо, – неуверенно произнесла она. – Давай проверим.

– Сейчас?

– Нет, давай попозже, когда все утихнет.

Джон Кэлкатт выполнил свое обещание. Магнитофон оказался достаточно миниатюрным, чтобы поместиться в кармане. Тронхейм проверил его возможности на различных расстояниях от источников звука. Запись получалась вполне удовлетворительной.

– Зачем вам такой маг, доктор? – спросил Кэлкатт, любуясь делом своих рук.

– Видишь ли, Джонни, у меня могут быть неприятности по службе, если я не буду предусмотрителен. Пожалуй, мне не избежать столкновения с директором станции, и лучше, если такой разговор будет записан.

– Охота вам связываться, док?

Эрих хитро сощурился.

– Что поделаешь? Как говорили древние греки: “Платон мне друг, но истина – дороже!” А люди науки – все служители истины, хотя каждый понимает ее по-своему.

Мисс Лумер уже ждала в его комнате. На столе появилась бутылка крепчайшего пуэрториканского рома.

– Где ты пропадаешь? – спросила она, нервно поглаживая висок.

Эрих пристально посмотрел ей в лицо.

– Судя по твоему виду, тебе не доставляет удовольствия предстоящая прогулка.

– Какое это имеет значение?

– Боюсь, что имеет. Там надо быть в лучшей форме. Давай-ка съедим по паре яблок, посмотрим какую-нибудь отвлеченную программу по телевизору…

Элси задумчиво оглядела выбранное яблоко, как будто мысленно пыталась проникнуть в его клетки, наполненные кроме приятного сока несвойственной им информацией.

– Неужели это все-таки возможно?

Они прошли по коридору и, минуя основные порядки оранжереи, остановились у первой секции. Эрих незаметно пустил карманный магнитофон, подготовленный к записи. Звякнули ключи, дверь распахнулась. Здесь мирно росли сотни помидор. Равномерно на стеллажах с питательной средой стояли этажами кусты. Зрелых плодов было немного. Элси облегченно вздохнула: тишина в секции была полной и глубокой.

– Где же ваши магнитофоны, мистер фантазер? – спросила она насмешливо.

– Пока дверь открыта, они выключены. Ты же видишь, здесь хорошая звукоизоляция, вход не блокируется автоматикой, а имеет английский замок. Прикрой дверь до щелчка. Вот посмотри.

Эрих захлопнул дверь, и сразу стало слышно монотонное бормотание:

“…Не упрямьтесь, это глупо. Есть высший смысл в подчинении воле старших. Она освобождает вас от мучительных раздумий и облегчает жизнь. Прислушайтесь к своему внутреннему голосу, к своему инстинкту. Не задумывайтесь о своих поступках: жизнь однообразна, стоит ли помнить, что было с вами вчера…”