Сила юности, магии и куная (СИ) - Кицунэ Миято - Страница 36

Но были и не очень радужные моменты во всей этой истории. Мне пришлось поговорить с Джинни Уизли.

Наш разговор произошёл уже после того, как мы с сенсеем съездили в банк, в начале этой недели. Я подкараулил Джинни после ужина, когда она шла в башню факультета. Разговор состоялся в пустующем классе, без свидетелей. На парселтанге.

— Василиск мне всё рассказал, — сообщил я девочке. — Про тебя и о том, что ты попросила его убить Гермиону и Луну.

— Это неправда! — выдала она себя с головой, когда поддержала мой разговор тоже на змеином языке. Всегда так, когда знаешь больше двух языков, говоришь на том, на котором с тобой разговаривают.

— Я очень разочарован, — смерил я её взглядом с головы до ног. — Ты мне отвратительна, Джинни. Твой эгоизм и глупость, из-за которых могли пострадать невинные люди. Ты об этом подумала? Или твои сиюминутные желания превыше всего? Выше человеческих жизней?

— Я не понимала, что делаю, — закусила она губу и расплакалась. — Как будто какое-то помутнение нашло.

— Знаешь, я тебе верю, — кивнул я. — Возможно, что на тебя воздействовали ментальной магией. Это возможно.

— Значит, ты мне веришь? — всхлипнула Джинни.

— Да, верю. Мои родственники, как я понял, тоже были подвержены странному влиянию извне. Но я знаю ещё одну сторону такой магии.

— Какую?

— Невозможно воздействовать на человека, если в нём нет ни капли зависти, злости или обиды. Иногда стоит только подтолкнуть на плохой путь, и человек с радостью пойдёт по нему, потому что он — самый простой и лёгкий. Я даю тебе шанс, Джинни. Я не стал рассказывать всем о том, что именно мне рассказал василиск. Я очень надеюсь, что ты всё осознаешь. И поймёшь, что поступила неправильно и что твои поступки могли привести к серьёзным последствиям.

— Но я всё равно тебе противна? — всхлипнула Джинни.

— Да. Ты сильно упала в моих глазах. Такие люди мне неприятны. Чтобы изменить это мнение о тебе, если ты захочешь его изменить, придётся сильно постараться и измениться самой. Внутри измениться.

— Я постараюсь, Гарри, — тихо кивнула Джинни.

Но я не был уверен, что измениться ей будет легко.

* * *

— Так что у вас за новость? — спросил я Дэниела и Драко, отвлекаясь от воспоминаний.

— Сириуса Блэка выпустили, — сказал Дэниел.

— Завтра об этом будет в газетах, — добавил Драко.

— Мистер Поттер, — к столу подошла МакГонагалл, — я хотела бы с вами поговорить насчёт того, где вы планируете провести Рождественские каникулы…

Глава 19. Новая родня

19 декабря, 1992 г.

Шотландия, ст. Хогсмид — Англия, Лондон, вокзал «Кингс-Кросс»

— Гарри, можно тебя на минутку? — в купе к нам заглянул Колин Криви.

— Колин? Заходи, говори, что хотел, — я махнул ему рукой. — Присаживайся.

На Рождественские каникулы мы ехали впятером: Драко, Невилл, Блейз, Луна и я. Родители Келлы жили в Хогсмиде, Гермиона решила остаться, чтобы позаниматься и посидеть в библиотеке, все Уизли, кстати, тоже остались в замке. Кажется, всё из-за Петтигрю — то ли мистер и миссис Уизли подали на него в суд, то ли их самих постоянно вызывают в аврорат по его делу, непонятно. Мы знали лишь слухи, часто — противоречивые. Рон отмалчивался и ничего не рассказывал, первым записавшись в списки тех, кто останется на каникулах. Но зато он всё же довольно искренне извинился и перед Луной, и перед Гермионой, и девчонки его простили. К тому же все срезы, которые провели перед каникулами, у него вышли на «выше ожидаемого». Если бы не прокол близнецов, то контракт был бы закрыт.

Луна улыбнулась Колину и похлопала по сидению рядом с собой. Наш штатный фотограф немного смутился, но вошёл к нам и сел на предложенное место.

— Гарри, я это… Я хотел. В общем, ту фотографию, которую я в Тайной Комнате с тобой и профессором Снейпом сделал, которая с василиском. Ну ты в курсе, что её у меня купил «Ежедневный пророк»?..

— Ага, но не уговаривай меня или профессора Снейпа дать автограф, а то мы потом не отобьёмся, — усмехнулся я.

В прошлую субботу, как раз после того, как МакГонагалл «предупредила» меня о том, что мой вышедший из заключения крёстный жаждет видеть меня на каникулах и я не могу особо взбрыкивать, мы втроём: Снейп-сенсей, Колин и я отправились в Тайную Комнату. Общественность хотела «хоть чего-то». Слухи и рассказы, это, конечно, хорошо, мётлы и балы — здорово, но любопытство студентов неистребимо. Наверное, Слизерин нарочно распустил слух о том, что Годрик — злобное и кровожадное существо, специально спрятанное в Тайной Комнате, чтобы откусывать головы. Только дай слабину — затискают же, несмотря на зубы в тридцать сантиметров длиной.

Старосты теребили деканов, те — директора, кажется, письма приходили от волнующихся родителей, и, в общем, коллегиально решили отправить нас за доказательствами, которые может потрогать каждый, то есть сделать фотки.

Колин был очень горд и рад, лучился счастьем, и пока мы шли до официального прохода, возле которого нас уже торжественно ждали МакГонагалл, Флитвик и Спраут, успел прожужжать все уши, что всё будет в лучшем виде. Впрочем, Снейп-сенсей, который и героем умудрился остаться «плохишом» и не испортить себе репутацию «Ужаса подземелий», только раз зыркнул, чтобы наадреналиненый парень заткнулся и собрался.

Потом был спуск, который эльфы надраили до блеска, в конце ещё что-то вроде тормозящих чар профессор Флитвик придумал сделать. Снейп-сенсей спускался первым и поймал Колина, который чуть не разбил свой фотоаппарат. Мы прошлись тёмным коридором, через зал с колоннами-артефактами. А потом я позвал Годрика… Криви крепким парнем оказался, побледнел только, ну, и я заранее предупредил, что василиск очень большой, вообще-то.

В этом потом все смогли убедиться, так как на фотографиях мы со Снейпом-сенсеем с серьёзными минами стоим рядом с мордой Годрика и всей остальной его тушей. Маленькие такие, почти незаметные, как муравьи рядом с ужиком. И Годрик в конце ещё пошалил и, раскрыв пасть, меня кончиком языка коснулся. Получилось почти как в цирке, когда дрессировщик в пасть льву голову суёт. Только пасть чуть побольше раз в несколько. Колин чуть камеру не выронил. Зато фотка зачётная получилась, и все вскрикивали, когда впервые её видели.

Это фото повесили в Зал Славы, каждый студент Хогвартса купил себе по три штуки, наверное.

Колин сначала хотел продавать их за стоимость бумаги и плёнки, но я посоветовал брать хотя бы на пару кнатов больше, чтобы ему было на его увлечение денег. В итоге Колин сказал, что у него теперь хватит специальную колдокамеру купить, о какой он мечтал. Хотел мне половину своего заработка отдать, но я не взял, сказал, что это ему за мужество. Не каждый бы смог пойти фотографировать двадцатипятиметрового василиска, который легко овцу заглатывает. Да и потом пацан безвылазно сидел в лаборатории и печатал эти фотки для всех, не разгибаясь. Это же тоже работа: там и зелья, и химикаты, и магия, да и оборудование не бесплатное же тоже.

Про фотографии очень быстро узнала редакция газеты «Еженедельный пророк», и у Колина купили их для субботнего выпуска — как раз сегодня вышел целый разворот с несколькими фотографиями насчёт Тайной Комнаты Хогвартса и короткими ремарками от Министра, директора и Люциуса Малфоя, как представителя Попечительского совета школы. Все рады, горды, престиж школы и всей Британии и всё в таком духе.

Заплатили Колину за «эксклюзив» сорок галлеонов сразу, его даже к директору вызывали для этого. Так он тоже порывался мне половину заработанных денег отдать. Я отказался, сказал, что у него ещё могут быть мечты, кроме новой колдокамеры, да и Колин говорил, что у него брат, скорее всего, тоже волшебник. Это значит, платить за школу, вещи купить, книги, ту же палочку волшебную.

— Да нет, я не про автограф, — смутился Колин, который ещё не оставил мысль получить его у меня. — Просто той фотографией с василиском заинтересовались другие газеты с континента. Они тоже хотят её купить и я… Гарри, там одно издательство крупное, оно мне целых пятьсот галлеонов предложило за все плёнки. И как бы права на историю. Я не знаю, правильно ли это. Ну и ещё если я уговорю тебя дать мне интервью, ещё двести галлеонов.