Шоколатье по(не)воле (СИ) - Поздно Джулия - Страница 45

— Я думала, что никогда вас больше не увижу, — едва шевеля губами, произнесла она.

— Я не мог иначе, — сделав, небольшую паузу он продолжил: — Лиза, мы вернулись не одни. Оглянись…

Женщина, выпустила Алю из материнских горячих объятий и обернулась…

— Лиза, это мы, — слегка кашлянув, произнес Матвей, прервав счастливое воссоединение семьи.

—Господи! Не может быть! Матвей, Стешенька! — глаза женщины удивленно расширились, она смотрела на друзей юности и их уже взрослых сыновей. — Петруша, Васенька, Ванечка — как выросли, какие красавцы! — она не могла поверить, что видит Сливовых воочию, и обнимала каждого.

— Лизок, давай не будем держать гостей на улице. Нам есть о чем поговорить.

***

 Непогода, бушевавшая всю ночь, наконец, угомонилась.

 Выпал первый снег, чистым белоснежным ковром он украсил улицу, крыши домов, а на ветвистые деревья надел снежные искрящиеся шапки.

Языки пламени радостно облизывали сухие поленья, которые довольно потрескивали, наполняя дом комфортным теплом.  Пахло сдобным тестом и свежеиспеченными булочками с корицей.

Степанида и Лиза хлопотали на кухне, тихо напевая любимую песню: «Гаснет луч пурпурного заката, синевой окутаны цветы…»

 Мужчины уснули, словно набираясь сил перед новым боем.

 Аля сидела у печи, закутавшись в любимый отцовский плед.

— Можно? — нарушил ее уединение Василий, поставив легкое плетенное кресло рядом с Алей.

— Да, конечно, — сказала она, стараясь скрыть волнение и дрожь в голосе.

— Замерзла? Сейчас это быстро исправим, — не дожидаясь ответа, мужчина подбросил полено в печь, наблюдая, как ярче разгорается огонь.

 — Спасибо.

 — Нам надо поговорить… — он тяжело вздохнул и присел в кресло.

Девушка напряженно посмотрела на мужчину и еще больше погрузилась в щекочущую бахрому пледа. Ее пугала предстоящая беседа, она бы предпочла молча сидеть и греться у печи… Но любопытство было ее настоящим бичом, именно оно убедило девушку собраться с духом и кивнуть в знак согласия.

— Спасибо, что не отступилась от моей семьи и разделила с нами беду, — начал издалека Василий, поблагодарив Алю.

— Но…

— Тс-с-с, — он приложил указательный палец к губам девушки, — Прошу, не перебивай, выслушай до конца.  Хочу признать, что был несправедлив к тебе с самого начала, с первой нашей встречи. Я вел себя как законченный эгоист, думал только о своей безопасности и безопасности близких, совершенно не взяв в расчет, что тебе больше всех была нужна моя поддержка и защита. Родители оказались мудрее меня, вызвавшись стать твоими опекунами.

— На твоем месте я повела бы себя гораздо хуже, так как не привыкла делить родительское внимание с кем-либо. — немного успокоившись, девушка распрямила плечи и смелее посмотрела на Василия.

— Чувствую себя нашкодившим мальчишкой… — мужчина склонил голову, раскаявшись в своем поведении. — Я должен был догадаться, что ты маг, ведь все на это указывало, я же словно ослеп. Ослеп от любви и ненависти к самому себе.

 — Не надо, — прошептала Аля, чувствуя жар на щеках, ее рука выскользнула из-под пледа и нежно коснулась щеки мужчины.

На мгновение Василий замер, любое прикосновение Али, разжигало томительный огонь в груди. Он перехватил ее руку и губами прижался к девичьим пальчикам, нежно целуя их.  Але казалось, что время остановилось и никого вокруг них не существует: есть только он и она.

— Главное, что нам удалось спастись, избежать смертной казни. Ты и твоя семья в безопасности, я бесконечно рада!

— Теперь мы поменялись местами, — горько усмехнулся Василий. Я гость в твоем мире, а ты радушная хозяйка, — он прислонился губами к виску девушки.

— Вы не гости, а моя названная семья.

Аля как ни старалась, не смогла скрыть волнения и чувств. Она внимательно продолжала слушать Василия. Такое откровение невозможно не оценить…

— Когда стало понятно, что из тюрьмы выхода нет, тоска просто разъедала мою душу изнутри: я обвинял себя в том, что все мы оказались в темнице, а я бессилен и никак не могу этому противостоять.

— Не надо об этом, все в прошлом, все позади. Мы живы! Там, в вашем мире, я уже смирилась с мыслью, что больше никогда не увижу родителей. А сейчас я дома, и меня окружают те, кто мне очень дорог! Большего и желать невозможно!

— Ты забрала мое сердце в нашу первую встречу. Я сопротивлялся, как мог, своему чувству, мне казалось, что я стал слабее, и никак не мог принять факт, что ты не угроза для моих близких, что ты та, кто был послан мне самой судьбой из другого мира. Я люблю… люблю тебя, и это чувство навсегда… Позволь мне быть рядом с тобой, Аля…

 Але казалось, что она спит и это всего лишь сон…

— Люблю тебя, — наклонившись к Але, вновь повторил Василий.

Счастье волной заполнило ее сердце. Сейчас она готова была вновь пройти все те испытания ради услышанного признания в любви.

— Почему ты молчишь?  Я знаю, сейчас не время…— он с нежностью посмотрел на девушку.

Аля закрыла лицо руками и пыталась сдержать биение сердца.

— Аля…

— Люблю тебя, как только увидела, тогда…

Что-то неожиданно грохнуло и скатилось к ногам влюбленных.

— Вот! Борис Алексеевич просил принести дров, чтобы печь не остыла, — чувствуя неловкость ситуации, произнес Петр.

— Петр… — Аля хотела, что-то сказать, но передумала. Все и так было слишком очевидно. Девушка сделала свой выбор, и этого не изменить.

— Что за грустные лица? — выглянув из-за плеча Петра, спросил Иван.

Обнаружив уединившуюся парочку, ему не нужны были слова. Он все понял еще на холме, но осмыслить произошедшее просто не было времени.

— Ну что, брат, — Иван хлопнул по плечу Петра, — Эту битву мы с тобой окончательно проиграли, — грустно подытожил мужчина.

— Иван, Петр… я, — Василий встал, прикрывая собой Алевтину.

Братья смотрели друг на друга. К чему эти лишние распри? Аля, в конце концов, не трофей, а живой человек, и вольна сама делать выбор. Никто не виноват, что каждый их них по-своему ее полюбил.

— Если обидишь Алю… тебе несдобровать, понял?! —  произнес Петр, строгим взглядом посмотрев на Василия.

 Ивану хотелось присоединиться к словам брата, но, посчитав это лишним, он промолчал.

— Аля, зови мальчиков к столу!    — звонким голосом позвала Лиза. — Стешенька, приглашай мужчин, отметим нашу встречу и подумаем, как быть дальше.

Огромный самовар стоял в центре стола, поблескивая начищенным боком, в котором отражались чашки с изображением маленькой птички Колбри, сидящей на ветке…

Эпилог

Последний майский денек был по-летнему жарким. Палящие лучи полуденного солнца озаряли цветущие яблоневые сады и купола церквей.

 Легкий ветерок с набережной Москвы-реки и тень дубовых крон приносили прохладную свежесть гуляющим в парке. Сегодня здесь особенно многолюдно —  в ожидании праздника «Белые ночи»,  посвященного цветению царских садов в Коломенской усадьбе, собрались влюбленные парочки, семьи с детьми, туристы с разговорниками и фотоаппаратами и, конечно, истинные почитатели природного ландшафта и архитектурного ансамбля, сохранившегося со времен правления русских царей. Прекрасные пейзажи заполнились музыкой, воздушными шарами, арками из белых цветов и праздничным звоном Георгиевской колокольни. 

По набережной шла девушка. Игривые завитушки из прядей обрамляли девичье лицо, остальные волосы, собранные в замысловатую прическу, эффектно подчеркивали красивую шею. Шелковое длинное платье нежного пастельного оттенка с отделкой из ручного кружева подчеркивало тонкую талию и стройность фигуры. На ее маленьких ножках красовались замшевые туфли с узким носком золотистого цвета. Во всем облике девушки чувствовалась природная скромность и сдержанность.

—Аля, может, открыть зонтик, тебе не напечет голову? — обратился к девушке ее спутник с кружевным зонтиком от солнца в руках.

Белоснежный атласный фрак с золотой отделкой, из-под которого выглядывала тончайшая батистовая сорочка с воротничком-стойкой и маленькими золотыми пуговичками, брюки в тон фраку невероятно подчеркивали смуглую кожу лица мужчины и его карие глаза.