Вела Сезон 1 - Хуанг Ши Лян - Страница 50

— Секундочку. — Вводя команды, они покачали головой. — Бомбом. С ума сойти.

Пока Нико сверялись с приборами, Асала взглядом просканировала обстановку. Амбар был пуст — ну, если говорить о людях. Как обычно бывает с амбарами, здесь слово «пустой» не совсем подходило. Первый этаж ломился от верстаков, шкафчиков, всяких безделиц, над которыми недолго поработали и давно забросили. Какая-то маленькая машина — наверное, автоплуг — простаивала под пыльным покрывалом, заметно отличаясь от зарешеченного угла, где хранились инструменты: там замусоренность и бардак намекали на постоянное использование.

— Сигнализации нет, — сказали Нико. Осмотрели помещение от стены до стены. — И щиток не здесь. — Они кивнули на простую металлическую лестницу. — Нам надо наверх.

Значит, наверх. Асала пошла первой. Оценила обстановку, затем махнула Нико.

— Видишь здесь то, что искали?

Вместо ответа Нико поспешили прямиком к большому белому ящику на стене. С потолка к нему спускались кабели, а из него провод поуже шел к терминалу поблизости. Асала последовала за Нико и окинула взглядом пульт терминала, пока они распаковывали оборудование. На экране светился обновлявшийся в реальном времени прогноз погоды. Вокруг лежали таблицы урожаев и старые руководства на дисках. Она перебрала парочку. Ремонт двигателя. Ремонт сантехники. Руководство по сбору продовольствия в дикой местности. Яркий контраст с большими городами Гань-Дэ — с их набитыми складами, солидной инфраструктурой и жителями, которые не отличат сорняк от первосортной дыни. В городах было все, но люди там были все сплошь специалисты узкого профиля; а вот в таких маленьких сообществах, как это, знали много, но имели мало. Трудно сказать, кто лучше перенесет наступление настоящих холодов. Впрочем, это вопрос умозрительный. Рано или поздно холод достанет всех. Ему плевать на сословия.

— Чем я могу помочь? — спросила Асала.

Нико уже вошли в рабочий режим, глаз не сводили с проводов под руками.

— Просто… — Они неопределенно махнули в сторону, подальше от них.

— Поняла, — сказала Асала. Сунула большие пальцы под ремень и огляделась. Не считая терминала и щитка, чердак амбара, похоже, использовался только для хранения. Нос наполнили запахи плесени и старости, но воздух хотя бы был сухим, фильтровался влагоудалителем в углу. Здесь не стоял животный дух. Пока Нико работали, она бродила, от нечего делать читая ярлыки на ящиках. Давно она уже не видела ганьдэских пиктограмм — вне зависимости от диалекта вся планета пользовалась одними и теми же символами, — но слова здесь были простыми. «Одежда». «Посуда». «Одежда». «Палатка». «Батареи». Обычный чердак с обычными вещами. Она спросила себя, что эти люди подумают о незваных визитерах — с военной техникой, оружием и инопланетным языком. Спросила себя, что они думают о мире в целом. Для них лагерь «Гала» — просто идея, как и их доблестный генерал — просто идея, как и Хайям, и солнце, и вся галактика. С чего им об этом переживать, когда нужно морить паразитов и собирать грибы? Как они могут об этом переживать?

И самое важное: как Хафиз может планировать бросить таких людей? Внешние ненавидели Внутренних и наоборот, но ненавидели они тех немногих, кого видели каждый день. Говорящие головы политиков в новостях. Головы с коронами. Ни одна сторона не задумывалась о таких местах, как то, где она стоит сейчас, — одинаковых, повсюду. Этих людей не волнует ни война, ни политика. Их волнуют урожай, инструменты, одежда. Их волнует, что приготовить на ужин и когда можно пустить детей поиграть. И для таких людей солнечная система и есть дом. Вот о ком на самом деле говорят, когда рассуждают, кого спасти, а кого — забыть. Она понимала — о да, понимала прекрасно, — почему Внешние хотят бросить Внутренних. Ей бы точно хотелось бросить Кинриг и, скорее всего, Экрема, и всю их шайку подпевал. Но она не хотела бросать хозяев этого амбара, кем бы они ни были. Они этого не заслужили. Никто этого не заслуживал — планеты полны случайных жертв, которые могут только глядеть в аккуратно выстроенное окошко на чужие игры.

— Ха, — сказали Нико торжественным шепотом. Посмотрели на потолок и вздохнули с неподдельным облегчением. Впервые с тех пор, как они ушли от Узочи, Нико не выглядели как человек, только что пристреливший собственную собаку.

— Пробились? — спросила Асала.

— Пробились, — подтвердили Нико. — Связь слабая, но защищенная.

— Уверены? — Асале не хотелось обрушить на головы ни о чем не подозревающих хозяев отряд блюстителей порядка, если те отследят сигнал.

— Все будет выглядеть так, будто кто-то вызывает копов, — сказали Нико. — Потому что ровно это я и делаю.

— Прости, что ты делаешь?

— Отчаянные меры, — сказали Нико. — Мне дали контакт в ганьдэской полиции на случай, если все пойдет наперекосяк. Только одно одолжение.

Асала нахмурилась.

— У тебя есть контакт в полиции Гань-Дэ?

— Контакт контакта, но да.

— И ты ему доверяешь. Ганьдэскому копу.

— Я доверяю своему контакту.

Своему контакту. Вечно у Нико контакты — всегда посреди глуши найдется волшебный друг. Асала знала, что у любого правительства везде есть свои люди, но количество сочувствующих Хайяму, которых без конца откапывали Нико, начинало действовать на нервы. Она открыла рот, но сама не знала, что хочет спросить. Следила за тем, как Нико колотит по клавиатуре. Облегчение, только что вспыхнувшее на их лице, уже шло на убыль. Асала закрыла рот и проигнорировала свои взыгравшие нервы.

***

Сорайя бросила в кружку бульонный кубик, ожидая, когда закипит чайник. Пока вода начинала бурлить, она разглядывала выцветшую пачку суповой смеси. «Вкус настоящей травяной курицы!» — обещал текст. Взгляд перебежал на пестрый рыжий кубик на дне надколотой кружки, напоминающий скорее осадочную породу, чем то, что всю жизнь бродило по полю фермера. Троюродный призрак травяной курицы — такой далекий, что едва ли считается за животное. Да и «суповая смесь» — это сильно сказано. Заваривался не суп, а только основа для супа. Считается ли суп супом, если в него нечего положить? Сорайя хотела посмотреть состав, потом передумала. «Вкус настоящей травяной курицы», — заверяла пачка. Незачем портить иллюзию, пусть даже такую зыбкую.

Чайник издал странный щелчок, рев заглох раньше положенного.

— Что… — начала было она, но ей ответил резкий запах — едкая вонь перегоревшей проводки. — Да ладно. — Она закрыла глаза, потом устало отключила уже бесполезный прибор от батареи. — Черт. — Этого ей еще не хватало. Здесь только кипячение гарантировало, что из перегруженной системы восстановления воды в твой организм не попадет ничего лишнего.

Она со вздохом прижала ладонь к чайнику. Хотя бы теплый… но достаточно ли теплый для бульонного кубика? Она помедлила, потом залила в кружку без пяти минут кипяток. Вдогонку капнула жидкости для очистки воды из синей бутылочки. Послевкусие от нее оставалось такое же приятное, как если сосать мел, но уж лучше так, чем война микробов в животе. На болезни у нее сейчас времени не было.

Кубик растворился — ну почти. Она попробовала его размешать. На поверхности образовались масляные пузыри. Остатки «вкуса настоящей травяной курицы» баламутились, словно ил. Она все размешивала, размешивала и наконец сдалась, сделала осторожный глоток. Частично растворившийся суп не очень сочетался с жидкостью для очистки, а вода комнатной температуры скорее вызывала тошноту, чем дарила спокойствие. Но она не собиралась зря переводить воду, энергию или даже суповую смесь. Должны же там быть хоть какие-нибудь витамины. Их она выливать не станет.

Сорайя села за стол со своим неудавшимся напитком и стала заплетать немытые волосы. Завтра ее очередь в хим-душе — хвала тем богам, что еще слышат. За отведенное время надо вдобавок как-то успеть постирать белье. Уже достигнута та грань, после которой вонь жидкости для мытья предпочтительнее вони от тела. Несколько дней спустя, когда химический запах будет разъедать ей ноздри, она не раз передумает, но таков уж порядок вещей — перепады туда-обратно, туда-обратно, от одного зла к другому.