Нетрадиционная медицина (СИ) - Нельсон Ирина - Страница 41

- Да-да, конечно, - спохватился я. – Отметьте, я вас очень прошу! Мне так интересно! И благодарю вас от всей души, Дан Вторакович! Вы меня осчастливили!

Дан Вторакович, раздобревший от хмеля и еды, показал. Честное слово, я чуть не расплакался от счастья. Путь домой нашелся, и он оказался совсем рядом!

*   *   *

- Арант, как долго это будет продолжаться?

Арант разлепил тяжелые веки и медленно выпрямился. Тело недовольно отозвалось болью в затекших мышцах, потянуло в шее. Неудивительно, ведь он умудрился заснуть прямо на столе, устроившись щекой на раскрытой странице сборника гимнов. Свечи давно догорели, и в рассеянном предрассветном свете, который лился из окон, Светозар выглядел особенно грозным и холодным – почти потусторонним существом.

Арант потер шею, ссутулился на стуле и виновато опустил голову, уткнувшись взглядом в страницы. На них чернели строчки песни Успокоения – той самой, которая могла бы помочь Тэхон, спой она вовремя. Той самой, слова которой Арант выучил наизусть и в исступлении повторял до тех пор, пока сон не сморил его прямо на месте. Слова Осмомысла не успокоили, но помогли: злоба утихла, желание крушить и разрушать погасло, осталась лишь угрюмая боль, точно угли в костровище. Арант и чувствовал себя таким – выжженным, полным пепла и праха, почти угасшим.

Светозар подошел ближе, прочел, вздохнул и, подтащив стул от соседнего стола, сел напротив.

- Я не буду говорить о том, что ты и так знаешь, - мягко сказал он. – Я не буду спрашивать, отчего ты избегаешь смотреть на меня. Просто послушай. Ты имеешь право горевать по Тэхон. Кем бы он ни был, в первую очередь для тебя он… Она была человеком. И ты тоже в первую очередь человек. Люди не властны над своими сердцами.

Арант сжал кулаки и стиснул зубы так, что заболела челюсть. Светозар не зря возглавлял Дом Порядка вот уже несколько десятилетий. Несомненно, он сразу всё заметил. Арант и не скрывался. Всё Приморье видело, как он хлестал вино, а потом брел через весь город в обнимку с Ильей и Зденькой. Да и утром он, похмельный и опухший, выбрался из подвала прямо на глазах у изумленных баб, которые пришли облегчить боли в спине. Конечно, те сразу всё растрепали.

- Не держи горе внутри, - продолжал Светозар мягким голосом. – Иначе оно испепелит твою душу и обратится в нечто ужасное. Позволь слезам пролиться. Ты можешь оплакать её, можешь сотворить похоронный обряд и чтить память, которую она оставила о себе. Этого у тебя никто никогда не отнимет. 

- Тэхон была хаоситом… - пробормотал Арант, пряча глаза. – Мы же должны уничтожить память о ней…

- Но для тебя это не имеет значения, верно? – проницательно заметил Светозар и вздохнул, когда он покаянно опустил голову. – Арант, ты попал в Кром почти взрослым и, похоже, не сумел впитать кое-что до конца. Дети чувствуют это сразу. Все служители Равновесия – братья и сестры. Мы все любим друг друга, как братья и сестры, и точно так же переживаем. И если ты думаешь, что я не посочувствую тебе и осужу, то ты ошибаешься. Да, для меня Тэхон – это мерзкое порождение хаоситов. Да, я ненавижу её за осквернение лечебных отваров, но твоя боль…

- Но они работали! – не выдержал Арант и вскинул голову. – Они же работали! Они несли исцеление, это не был яд! Она не возводила хулу на Осмомысла и Равновесие, она не переделала песнь, наоборот…

- Велела петь торжественный гимн с голым задом, - закончил Светозар.

Арант тряхнул головой.

- Но ведь сработало же!

Светозар тяжело вздохнул, посмотрел в сторону, помолчал и вновь обернулся к Аранту.

- Ты знаешь, отчего хаоситов велено убивать сразу, не заговаривая с ними и не слушая их?

- Чтобы их речи не заморочили разум и не нарушили Равновесие, - заученно ответил Арант. – Чем моложе человек, тем легче разрушить его.

- И ты всегда так делал. Ты убивал их сразу, не говоря с ними. И поэтому тебе неведомо, как именно хаос проникает в голову, - сказал Светозар и побарабанил пальцами по столу. – То, что я сейчас тебе скажу, не тайна среди служителей, но ей владеют лишь главы, а не мудрецы. Но ты – исключение. Тебе это знать необходимо.

- Что мне нужно знать?

- Хаоситы вовсе не обманывают людей. Они на самом деле их лечат, - отчеканил Светозар и, когда Арант уже открыл рот, добавил: - Но они достигают этого неправильными методами. Исцеляя что-то одно, их снадобье ранит что-то другое. Они даже могут вскрыть тело человека, чтобы вырезать источник болезни, и это сработает…

- Но человек никогда не оправится после этого до конца и уйдет на новый круг калечным, ему больше не родиться в здоровом теле и не достичь Равновесия. Из мира можно уходить лишь без руки или ноги, - прошептал Арант, понимая.

- Верно. Хаоситы никогда не споют, чтобы утешить душу или внушить надежду, - продолжал Светозар. – Если они велят петь, то это значит, что они лишь прикрывают подобным способом настоящее снадобье.

Арант вспомнил, как Тэхон настаивала, чтобы они закрывали глаза и уши, как впивалась острая боль в ягодицу, и сглотнул.

- Но ведь… Даже если так, то её настоящее лекарство не покалечило…

- Возможно, мы просто пока этого не чувствуем, - Светозар вздохнул. – Быть может, она велела петь пятую песнь в надежде, что это поможет избежать искажения. Ведь она раскаивалась. Этого нам уже не узнать. Но хаоситы лечат, они спасают людей здесь и сейчас даже лучше нас самих. Они знают о человеческом теле несравнимо больше, потому что не гнушаются резать умерших и испытывают новые снадобья на пленниках, не следуя заветам предков. И это главное их оружие против нас. Ведь какое дело до следующей жизни, если ребенок не успел пожить в этой? Кто её видел, эту следующую лучшую жизнь? Может, её и нет вовсе? Да, - Светозар кивнул, посмотрев в ошеломленные глаза Аранта. – Вот оно, чувствуешь? Это сомнение. Первый росточек твоего падения. Еще не безвозвратный край, за которым следует потеря Равновесия и души, но сомнения растут, ширятся и подтачивают душу. Твоя любовь к хаоситке, Арант, тоже породила сомнение.

Арант судорожно вздохнул.

- Я не…

- Не спорь, я знаю, что ты чувствуешь! – отмахнулся Светозар и придвинулся ближе. – Мне жаль, сынок, что самое светлое чувство породил в тебе эта… этот сорняк. Быть может, мы сумели бы наставить Тэхон на истинный путь, но нам этого уже не узнать. И прошлое не переписать заново. Я очень сочувствую твоей потере, мне очень больно за тебя… Поэтому не думай о том, что ты поступишь несправедливо, когда искоренишь память о Тэхон из народа. Подумай о том, что она могла поманить тебя за собой на путь хаоситов, но ни разу не попыталась этого сделать. Она не просто осознала свои ошибки - она не захотела губить тебя. Поэтому вырви сомнение из своего сердца, Арант, поплачь и продолжай путь мудреца, - Светозар отечески погладил его по голове. – Пусть останется лишь светлая грусть. Тэхон ждет, что ты сотрешь её имя, чтобы шагнуть в новый круг обновленной и достойной тебя.

- Я… Я хочу её похоронить…

Арант встал и покачнулся – после ночи за столом тело не слушалось. Светозар поддержал его за локоть и повел к выходу, прихватив книгу.

- Конечно. Мы проведем похоронный обряд и справим поминальную службу. Мы поддерживаем тебя, Арант. Ты не один. Не забывай об этом.

Арант не выдержал – горячо обнял Светозара и уткнулся в узкое старческое плечо. Глаза предательски заслезились.

- Благодарю, Светозар Людотович! Простите меня!

- Ничего страшного, - Светозар отечески похлопал его по плечу. – Главное, что ты с нами, а с остальным мы справимся. Мы проведем обряд, ты споешь песнь Успокоения, а затем займешься делами. Дела – лучшее лекарство от подобных ран. Вон хоть тот же порт. Мне сегодня сказали, что там грузчики чем-то травятся уже второй день. Займись-ка.

- Да. Я обязательно разберусь!

Глава 16.

Дан Вторакович не рассекретил меня лишь чудом. В какой-то момент он наклюкался до поросячьего визга и на правах гостя стал настаивать на своем желании посмотреть мне в лицо. В ход пошел даже классический бронебойный аргумент «Ты меня уважаешь?» Будучи в подпитии, Хван Цзи и господин Чан не смогли противостоять настойчивости и мощи. В результате моя ширма оказалась перевернута, платье облили вином, а на глазу дорогого гостя образовался роскошный синяк, который я ему прописал ударом твердого каблука – руки держали у лица веер. Пока ошеломленный Дан Вторакович отходил от неожиданной прыти госпожи Шу, я подобрал тяжелые юбки, быстро заперся в своей каюте и больше не выходил. Даже извинения протрезвевшего Дана Втораковича и Чанов принимал из-за двери.