Человек за чёрной дверью - Обухова Лена - Страница 12

К тому же, несмотря на все пережитое за последние несколько месяцев, она все еще с сомнением относилась ко всяким магическим штукам, поэтому в деревянной доске сомневалась бы не меньше, чем в картонной.

Галку ее решение как будто даже немного огорчило. Судя по всему, она уже успела понадеяться на появление в ее жизни «настоящей» спиритической доски. Однако такая ерунда не могла ее остановить. Подруга все с тем же энтузиазмом разложила картонку на полу, поставила рядом толстую свечу (Юля настояла на подставке в виде кофейного блюдца, хотя Галка и заверила ее, что такие свечи не текут) и погасила свет и в комнате, и в прихожей, чтобы стало по-настоящему темно. Конечно, ей не удалось добиться кромешной темноты: в гостиной здесь висели полупрозрачные занавески, которые пропускали свет уличных фонарей, даже когда полностью закрывали окно. Но Юле все равно стало немножко не по себе.

Чиркнув зажигалкой, Галка поднесла вспыхнувший огонек к фитилю свечи. Крошечный язычок пламени перескочил, дрогнул, едва не погас, но через мгновение все-таки разгорелся, освещая лица склонившихся над доской девушек. Они сидели друг напротив друга, поэтому буквы алфавита Юля видела вверх ногами.

– Значит так, – начала Галка, беря в руки бегунок. – Алгоритм действий очень простой. Эту штуку кладем сюда, – она положила его на центр доски, – потом кладем на него обе руки. Неважно, сколько пальцев будет задействовано, можно хоть одним касаться, но важно, чтобы бегунка касались обе руки. Поняла?

Юля молча кивнула.

– Сначала проведем его несколько раз по кругу, чтобы он почувствовал нас, а мы его, и в этот же момент нужно звать Татьяну.

– Как в том кино? – предположила Юля и процитировала: – «Наш круг друзей един с тобой, заблудший дух, прерви покой»?

Галка посмотрела на нее как на недоразвитую и сокрушенно покачала головой.

– Нет, ну если хотим посмешить духов и позвать непонятно кого, то можно, конечно. Но лучше просто звать по имени. Как там фамилия у этой Татьяны?

– Гусарова.

– Ну вот, так и будем звать: «Дух Татьяны Гусаровой, явись и поговори с нами». Поняла?

Юля снова кивнула, чувствуя себя немного неловко.

– А нам не нужно снова создать защитный соляной круг? Как в прошлый раз? – все же уточнила она, хоть ей и не хотелось снова ловить снисходительный Галкин взгляд.

– Нет, главное – не отпускать бегунок, пока кто-нибудь из нас не скажет: «Дух, уходи!» И бегунок в этот момент нужно перевести сюда. – Галка указала на надпись: «Прощай», выведенную под алфавитом. Кроме нее, на доске были еще надписи: «Да» и «Нет». – Готова?

Юля глубоко вдохнула и с силой вытолкнула воздух из легких, пытаясь сбросить накативший вдруг мандраж, но стало только хуже: от потока воздуха нервно заплясало пламя, отчего сердце в груди тоже дрогнуло. Тем не менее она кивнула в третий раз и коснулась кончиками пальцев бегунка.

Галка сделала то же самое и толкнула бегунок по кругу, велев:

– Давай вместе. Дух Татьяны Гусаровой, явись и поговори с нами!

Юля успела подключиться и проговорить призыв вместе с подругой. Перемещая бегунок по кругу, они повторили простенькую фразу трижды, после чего замерли, вернув бегунок на центр доски.

– Дух, ты здесь? – тихо спросила Галка.

Они обе уставились на бегунок, их пальцы, касающиеся дешевого пластика, слегка подрагивали от напряжения. Юля снова шумно выдохнула, слегка устав от напряженного ожидания, но ничего так и не произошло.

– Давай еще раз, – велела не желавшая сдаваться Галка.

Они снова прогнали бегунок по кругу, повторили призыв, замерли, спросили дух, пришел ли он, но результат оказался тем же.

– Не работает, – разочарованно вздохнула Юля.

– Может быть, ты плохо стараешься? – недовольно покосилась на нее Галка. – Или слишком скептично настроена?

– Стараюсь ничуть не меньше, чем старалась у колодца! – огрызнулась Юля, обиженная тем, что подруга пытается спихнуть неудачу на нее.

– Тогда давай попробуем еще раз.

Юля не возражала, но ни третья, ни четвертая, ни пятая попытки не увенчались успехом.

– Вредничает дух, – хмыкнула Галка, отпустила бегунок и резво вскочила на ноги. – Пойду пописаю, чтобы меня потребности бренного тела не отвлекали.

Она выскочила из комнаты быстрее, чем Юля успела изменить позу, чтобы немного размять затекшие ноги.

В тишине квартиры было отчетливо слышно, как щелкнул замок, запирающий дверь туалета. Юля провела пальцами над огоньком свечи, на мгновения касаясь пламени и думая о том, что все это ужасно глупо: и картонная спиритическая доска, и попытки воззвать к духу, и свеча эта на блюдце. Лучше бы она посидела и позубрила испанский к занятию в четверг. И чего черт ее дернул заняться этой ерундой именно сейчас? Жила себе спокойно месяц и горя не знала. Подумаешь, в зеркальном отражении кто-то рядом ходит. Не в реальности же! Но тут словно кто-то нашептал…

Щеки коснулось холодное дуновение ветра, распущенные волосы затрепетали от внезапного порыва. Неужели окно открыто на проветривание? Юля удивилась, потому что холодом по полу совсем не тянуло и до сих пор она никакого ветра не чувствовала.

Еще не повернув голову, чтобы проверить, она уже почувствовала, как в животе что-то неприятно кольнуло, как будто часть нее уже знала, что сейчас откроется взору. Возможно, Юля краем глаза успела увидеть бледную фигуру, притаившуюся за полупрозрачной занавеской, просто не сразу осознала это.

Даже увидев сквозь тонкую ткань знакомые черты лица, она не дернулась и не вскрикнула. Не потому, что не испугалась, просто не смогла. Горло перехватило спазмом, да таким сильным, что даже воздух застрял, так и не дойдя до легких, руки и ноги похолодели, а потом Юля и вовсе перестала их чувствовать.

Татьяна стояла у окна за занавеской и смотрела на нее мутными глазами. Она не шевелилась, рот ее был слегка приоткрыт и казался черным изнутри.

Ошарашенная, Юля долгих несколько секунд просто смотрела в мертвые глаза, а потом попыталась задать один из тех вопросов, что мучили ее уже месяц, но из горла вырвался только тихий хрип.

Этого звука оказалось достаточно, чтобы Татьяна пришла в движение. Она качнулась вперед, и в первое мгновение показалось, что сейчас упадет лицом вниз, но вместо этого неуклюже переставила ноги и чуть приблизилась к замершей от ужаса Юле. Занавеска зашуршала, натянулась, облепляя лицо Татьяны плотнее, потом задралась выше, открывая взгляду ноги, обутые в зимние высокие ботинки на небольшом каблуке. В глубоких прорезях подошв застрял смешанный с солью снег, который теперь таял, оставляя на полу грязные мокрые следы.

Осознав, что мертвая женщина приближается, Юля попыталась отпрянуть. Руки и ноги по-прежнему плохо слушались, поэтому ей удалось сдвинуться едва ли на полметра, хотя она старалась изо всех сил.

Татьяна шла вперед, по-прежнему не отрывая от Юли мертвого взгляда. Занавеска поднималась все выше и открывала ее все больше и больше, и наконец в руке заметно блеснул нож. Тот самый нож, с которым она была у колодца.

Это мгновенно придало сил. Юля наконец сумела вскочить на ноги и шагнуть к двери, но та с громким хлопком закрылась прежде, чем ей удалось схватиться за ручку. А когда она все же дотянулась до нее, дверь не поддалась.

– Галка! Помоги! Выпусти меня! – заорала Юля, то стуча рукой по крепкому полотну, то остервенело дергая на себя ручку. – Галя!!!

За спиной продолжала шуршать занавеска, скользя по телу приближающегося мертвеца. На мгновение оглядываясь через плечо, Юля видела все те же мутные глаза, глядящие на нее из-под полуопущенных век.

Татьяна уже подошла к разложенной на полу доске Уиджи и горящей рядом свече. Пламя снова дрогнуло, как от нового порыва ветра, и мгновение спустя погасло, оставив Юлю темноте, в которой приближающегося мертвеца стало почти не видно. Свет уличных фонарей за окном то ли внезапно погас, то ли по какой-то причине потускнел.

Она в панике дернула дверь изо всех сил, и та неожиданно легко распахнулась. Выбежав из комнаты, Юля снова потянула на себя ручку, теперь уже закрывая дверь за собой, чтобы Татьяна не смогла последовать за ней, но тут кто-то коснулся ее плеча, заставив отпрянуть и вскрикнуть.