Анимус. Дилогия (СИ) - Нетт Евгений - Страница 124

Здесь не было ни законов, ни правил. Бал правили деньги с репутацией, и если первые у местных ещё водились, то со вторым имелась проблема. Значимые люди сюда просто не заходили, предпочитая вести дела через посредников вроде того, за которым наблюдал перерождённый…

И именно в этот момент мужчина, шарящий за пазухой, резко переменился в лице, вскочил со своего места и ринулся к выходу, витиевато обругав попавшегося под руку пьяницу, умудрившегося надраться даже там, куда пьяных не пускают, а алкоголь не продают в принципе. В свою очередь Элин выждал пару секунд, потратив это время на перевод обеспечивающих незаметность техник в активный режим – и бросился вслед за целью, ощущая, сколь стремительно тот движется.

Посредник культистов не был обычным человеком, но и анимусом его можно было назвать лишь с большой натяжкой. Всё‑таки железный ранг – это несерьёзно. Единственным весомым плюсом перерождённый считал разве что возможность полноценно пользоваться артефактами, для бесталанных не предназначенными, но при том не требующими больших сил извне.

К таким относилось как подавляющее большинство особых инструментов, так и сенсоры вроде того, что находился сейчас в руках у беглеца.

На скорости преодолев несколько поворотов, Элин практически вылетел на улицу, сбив с ног не заметившего ничего подозрительного охранника. И пока тот пытался понять, что именно произошло, анимус уже был очень и очень далеко. Посредник двигался на удивление быстро, будто действительно спасался от погони.

Вот только Элин был уверен в том, что раскрыть его не смог бы даже анимус платинового ранга, ведь повода целенаправленно разбрасываться сложными сенсорными техниками он не давал, а возможности артефакта совершенно точно не могли указать на его присутствие.

Если только…

Ни на йоту не сбавив темп, Элин подавил в себе ментальные способности, отключившись ото внешнего мира. Посредник всё так же был для него как на ладони – вибрационная чувствительность вместе с классическим восприятием гарантировали, что тот никуда не скроется, и пропало лишь ментальное давление. Выводы, сделанные Элином, были предельно просты: если не существует способа обнаружить привычные всем методы слежки, то однозначно сказать об этом по отношению к менталу было нельзя. Посредник переполошился ровно в тот момент, когда в его руки попал артефакт сенсорной направленности, и назвать это совпадением Элин не мог.

Ведь кроме него за мужчиной никто не следил – уж в этом‑то перерождённый был уверен на все сто процентов.

А спустя две с половиной минуты посредник остановился, укрывшись в одном из тёмных переулков меж домов. И состояние его было удручающим: очевидно, к подобному марафону он оказался совершеннейшим образом не готов, и скорость за гранью доступной обычному человеку грозила вот‑вот взять положенную плату.

К тому моменту, когда Элин своими глазами увидел посредника, тот уже сидел на земле, спиной опираясь на каменную стену, и пытался влить в себя третий, – судя по паре пустых склянок, – поддерживающий алхимический состав. Такие попытки справиться с отдачей среди слабосилков редкостью не были, но дьявол кроется в деталях.

Каждая бутылочка того, что вот так просто тратил этот неприметный мужчина, стоила гораздо больше, чем анимус низшего ранга мог заработать за полгода.

– Кх‑х… – С едва сдерживаемыми хрипами посредник поднялся на ноги, и, мазнув взглядом по скрывающемуся Элину, бросил взгляд на свой артефакт – небольшую сферу с инкрустированным блеклым красным камнем. – С‑сука… Столько бабла… Хон! Эй, Хон, твою мать!

Последовавшие за руганью крики были обращены к человеку, который, вероятно, должен был находиться за той дверью, в которую отчаянно ломился посредник. Элин прекрасно видел, что его “объект” был вне себя от ужаса, и понимал, что, похоже, встречу с Ирен придётся отменить. Как финальный штрих, Элин сбросил всякие ограничения и прикоснулся к поверхностным мыслям посредника…

И кристалл артефакта в его руках вспыхнул, вынудив мужчину прибегнуть к крайним мерам. Он мало того, что начал орать ещё громче, так ещё и начал тарабанить по двери ногой.

– Хон, ишака ты гнилой сын…! – Скрипнули ржавые петли, и посредник отступил на шаг назад. – Почему так долго?! И где этот твой постовой?!

– Не ори. – Верзила, которого посредник не стеснялся костерить на все лады, недовольно поморщился. – Отпустил я его. Чего платить зазря, если нас всё равно не ищут?

– Ищут, Хон, ищут. – Мужчина миновал дверной проём, и Элин проскользнул следом, мимоходом приостановив работу сигнальной системы, информирующей кого‑то о том, сколько конкретно человек пересекли порог. – Сенсор светился так, будто в мой череп залез один из тех мозгососов…

– Надеюсь, ты сбросил хвост?

– Рвал когти как не в себя. Эта херня… – Посредник грохнул тусклую сферу на стол. – … потухла за три улицы отсюда, и на полсекунды вспыхнула, пока ты, ишачий сын, открывал дверь. Понимаешь теперь?

– Сломалась?

– У тебя часто ломалось то, что давали они? – Вопросительно вздёрнутая бровь отражала крайнюю степень издёвки пополам с насмешкой. – Вот и завались тогда. Пошли кого‑нибудь к мозговитым. Пусть сообщат…

Сенсор ярко вспыхнул и тут же погас, а в следующую секунду пудовый кулак Хона врезался в лицо посредника, бросив того на стену словно безвольную куклу. При этом брызнувшая кровь верзилу не остановила, и он, нависнув над потерявшим всякий контроль над силой анимусом, принялся наносить удар за ударом, буквально вбивая уже потерявшего сознание товарища в пол.

Откуда‑то из недр убежища вырвалась пара воинов, мигом оценивших ситуацию и бросившихся на пошедшего в разнос Хона, а Элин, силами которого ненависть одного человека к другому была раздута до фантастических размеров, проскользнул за их спины и начал спускаться всё ниже и ниже, туда, где ощущалось присутствие ещё нескольких человек.

– “Элин, это может быть опасно…”.

– “Я узнал всё, что необходимо в голове того верзилы”. – С ухмылкой ответил перерождённый, миновав последний лестничный пролёт. Впереди осталась лишь дверь – на этот раз окованная металлом и куда как более основательная. – “Ещё четыре человека. Не очень сильные, но куда как более осведомлённые. По крайней мере, так думал этот Хон”.

Перерождённый намеренно ограничил использование ментальных способностей, резонно предположив, что внутри могут находиться артефакты более чуткие, чем та же сфера, которой пользовались всякие отбросы. Потому‑то он и проник сюда, не дожидаясь развязки наверху – чтобы как следует осмотреть место, в котором ему придётся учинить резню.

В сжатые сроки покопаться в чужой памяти и обставить всё так, что другой, возможно много более опытный ментал не заметит ничего странного и не забьёт тревогу…

Нет, это практически невозможно.

Элин не считал себя непревзойдённым менталом. Даже титул средней паршивости специалиста не принял бы, так как десятилетия практики в защите – это не всё направление целиком. По этой причине он изначально не рассчитывал на успешную и, главное, бесследную обработку всех девяти человек, попавшихся ему под руку. Он мог прочесть их память, внести в разум определённые коррективы – но другой анимус, владеющий техниками разума сразу бы это обнаружил, забив тревогу.

А знающие о том, что под них кто‑то копает враги куда хуже врагов, даже не подозревающих об угрозе. Это – факт, который непросто оспорить.

Соответственно и оставлять кого‑то в живых для перерождённого не было смысла. Грубая работа с их мозгами сэкономит ему немало времени, а жестокая бойня переведёт стрелки на теневой Китеж, не привечающий слишком много о себе возомнивших чужаков.

И пусть именно эта группа принадлежала Китежу, а не пришла извне, они всё равно были связаны с культистами. Работали на них, выполняли множество поручений, получали щедрую оплату – и это могло кому‑то не понравиться.

А уж кому… Пусть сами ломают голову – не Элину за них думать.

– “Они возвращаются…”.